Дверь открывается, и я поворачиваю голову к медсестре, которая сейчас стоит в дверях. Джейк небрежно моет руки, пытаясь притвориться, что они только что не были на полпути к моим бедрам, а его язык – во всей полости моего рта. Я пытаюсь отдышаться, но его руки и поцелуй заставляют мои и без того слабые легкие отчаянно хватать воздух. Я почти задыхаюсь.

Медсестра бросает на меня еще один озабоченный, жалостливый взгляд.

– Вы точно в порядке?

После моего предыдущего приступа кашля, а теперь еще и после этого, она, скорей всего, думает, что я нахожусь на смертном одре. Я быстро киваю.

– Я в полном порядке. Просто... дерьмовые легкие. Побочный эффект лёгочного фиброза.

Я слышу, как Джейк прочищает горло, пытаясь скрыть смех. Все свое внимание он переключает на медсестру.

– Ты им нужен на три часа, – говорит она. – Это срочно.

Джейк кивает ей в ответ:

– Спасибо, Вики. Сейчас буду.

Когда она захлопывает дверь, Джейк закрывает лицо рукой. Когда он смотрит на меня, то улыбается. Он отталкивается от стойки и проходит мимо, но разворачивается лицом ко мне.

– Одевай свою одежду обратно, Мэгги, – говорит он, пятясь к двери. – Я приду сегодня вечером и сниму ее снова.

Я так глупо улыбаюсь, когда он выходит из кабинета. Я спрыгиваю со стола и подхожу к стулу, чтобы собрать одежду. Чувствуя, как снова начинается приступ кашля, я прикрываю рот рукой, все еще не в силах перестать улыбаться. Я так рада, что пришла сюда.

Я прочищаю горло, но это не помогает. Я упираюсь в стойку, чтобы сохранить равновесие, но это не помогает, потому что вот он. Здравствуй, старый друг. Я чувствую, что это случится еще до того, как это происходит на самом деле. Я всегда это чувствую.

Как только комната начинает вращаться, я успеваю согнуть колени, чтобы удар вышел не таким сильным, когда падаю на пол.

Глава 9

Джейк

Мой отец взял меня в Пуэрто-Вальярту, когда мне было десять лет, просто чтобы я смог прыгнуть из самолета.

Я умолял его взять меня с собой для прыжков с парашютом с тех пор, как научился говорить, но в Техасе не так-то просто достать законное разрешение на прыжки с парашютом для ребёнка.

Он был любителем острых ощущений, как и сын, которого он создал. Из-за этого я практически жил в зоне проведения прыжков, где он пропадал все свое свободное время. Большинство пап по воскресенье играют в гольф. Мой отец выпрыгивал из самолетов.

К тому времени, как закончить среднюю школу, я уже выполнил четыреста пятьдесят из пяти сотен прыжков, необходимых, чтобы стать инструктором по тандему. Но в выпускном классе жизнь моя приняла крутой поворот, и мне потребовалось несколько лет, чтобы совершить эти последние пятьдесят прыжков. Я наконец получил сертификат инструктора в тандеме сразу после окончания медицинского университета. И хотя тандемный прыжок с Мэгги был далеко не первым, он стоил трёх таких, что я выполнял в одиночку с десятилетнего возраста.

Даже с моим большим опытом, этот пятисотый прыжок казался мне самым страшным прыжком, который я когда-либо совершал. До этого момента я никогда не нервничал, выпрыгивая из самолета. Я никогда не беспокоился, что мой парашют не раскроется. Я никогда не волновался за свою жизнь. До этого момента. Потому что, если бы конкретно этот прыжок закончился катастрофой, это означало, что ужин с Мэгги не состоялся бы. А мне очень хотелось пригласить ее на ужин. Я планировал пригласить ее на свидание с того самого момента, как увидел ее, входящей в здание в тот день.

Моя собственная реакция на нее удивила меня самого. Я даже не могу вспомнить, когда в последний раз меня так тянуло к кому-то. Но как только я увидел ее, что-то во мне проснулось. Что-то, что всегда таилось во мне, но не было востребовано до этого момента. Я так давно не смотрел на девушку и не испытывал ничего подобного, что забыл, насколько ошеломляющим может быть влечение.

Она стояла у стойки регистрации, оформляя документы у Кори, который по расписанию должен был прыгнуть вместе с ней. Как только я понял, что она пришла одна, я подождал, пока она присядет заполнять анкету, а затем попросил Кори позволить забрать мне клиента, чтобы прыгнуть вместе с ней.

– Джейк, ты приезжаешь сюда всего лишь раз в месяц. Ты здесь даже не работаешь, – сказал он. – Я же здесь каждый день, потому что мне реально нужны деньги.

– Деньги можешь забрать себе, – сказал я. – Я отдам тебе причитающееся. Просто позволь мне прыгнуть вместо тебя.

Когда я сказал ему, что он может просто забрать деньги ничего не делая, он скорчил такую гримасу, как будто я был идиотом, а затем махнул рукой в сторону Мэгги.

– Она твоя, – сказал он, уходя.

На долю секунды я ощутил себя победителем, но потом снова посмотрел на нее, сидящую в кресле в полном одиночестве. Прыжки с парашютом – это важное событие в жизни большинства людей, решившихся на это. Как правило, новички приходят не одни. С ними почти всегда рядом близкие люди, которые переживают это же важное событие, прыгая вместе, или с ними приходят родные, которые ждут их на земле.

Честно говоря, она была первым новичком, которого я когда-либо видел, в полном одиночестве, и ее независимость одновременно интриговала и пугала меня. С того момента, как я подошел к ней и спросил, нужна ли ей помощь в заполнении форм, и до сегодняшнего дня ничего, что касается моих чувств, не изменилось. Прошло уже несколько дней, а я все так же взволнован. Я все еще заинтригован. Все еще напуган.

И я понятия не имею, как двигаться дальше.

Вот почему я застрял в этом коридоре, прямо перед больничной палатой, куда ее привезли два часа назад.

Я принимал другого пациента, когда Вики нашла Мэгги и справилась со всей ситуацией без моего ведома. Она ничего не сказала мне, пока я не закончил с двумя другими пациентами, а с тех пор прошёл целый час.

Вики сказала, что заметила, что Мэгги слишком долго одевалась и не выходила из кабинета, поэтому она пошла проверить ее. Мэгги лежала на полу, только что оправившись от обморока. Вики немедленно проверила уровень сахара в крови и отправила ее в больницу с другим сотрудником. Клиника, в которой я работаю, примыкает к больнице, так что мы привыкли перевозить пациентов. Непривычным для меня стало то, что экстренная ситуация на этот раз ощущается как личная экстренная ситуация.

С того момента, как Вики сообщила мне о случившемся, я не могу ни на чем сосредоточиться. Наконец, я попросил коллегу подменить меня, чтобы я смог проверить, как там Мэгги. Теперь, когда я стою в коридоре перед ее палатой, и не знаю, как себя чувствовать, что делать и как подойти ко всей этой ситуации. Мы были на одном свидании с потенциалом второго. Но сейчас она находится в больнице и как раз в таком беззащитном состоянии, в каком боялась оказаться, когда дело дойдет до нас.

Ее сковывает болезнь. Я здесь, становлюсь свидетелем этого.

Я отступаю в сторону, когда открывается дверь ее больничной палаты. Выходит медсестра, направляясь к посту. Я следую за ней.

– Прошу прощения, – говорю я, дотрагиваясь до ее плеча. Она останавливается, и я указываю на палату Мэгги. – Вы уже уведомили семью этой пациентки?

Медсестра вглядывается на бейджик на моем халате и отвечает:

– Да. Я оставила голосовое сообщение, как только ее привезли, – она опускает взгляд на папку. – Я думала, она была пациенткой доктора Кастнера.

– Так оно и есть. Я ее кардиолог. Она была в моем кабинете, когда ее состояние ухудшилось, так что я просто проверяю.

– Так вы из кардиологического отделения? – спрашивает она, не отрываясь от папки.

Мы в курсе о ее диабетическом фиброзе лёгких, но у нас в документах нет сведений о проблемах с сердцем.

– Это был всего лишь профилактический осмотр, – говорю я, отступая назад, пока она не начала слишком много задавать вопросов по поводу моего любопытства. – Я просто хотел убедиться, что ее семья поставлена в известность.

Медсестра кивает, но при этом строит раздражённую гримасу, будто я сомневаюсь в ее способности выполнять свою работу. Я поворачиваюсь и иду обратно к палате Мэгги, останавливаюсь прямо перед дверью. И снова не могу войти, потому что мало знаю ее, чтоб понять, какой реакции она от меня ожидает. Если я войду и попытаюсь сделать вид, что ее обморок в моем кабинете был не такой уж большой проблемой, она может быть обескуражена моей небрежностью. Если я войду и сделаю вид, что беспокоюсь, она может использовать мою заботу как оружие против нас.