Я могла бы просто убежать, но... Вся злость, что так долго скапливалась во мне все эти месяцы ожидания ненавистной свадьбы, вырывалась наружу. Я обратилась к своему жениху, я сказала ему: “Простите сер, но связать жизнь с вами – выше моих сил”. Потом подошла к Тони и выговорила ему всё! Сказала, что не позволю ему, кем бы он ни был, играть моей жизнью! Ставить на кон этой игры моё счастье, моё будущее! Сказала, что ненавижу его... И выпалив всё это, гордо покинула зал. Все гости молчали. Представь, в зале было больше ста человек местной элиты, и все они боялись издать даже какой-то звук. Я шла между рядами, и каждый мой шаг, каждый удар каблуков об пол, разносился эхом по залу. Все эти напыщенные богатеи провожали меня осуждающими взглядами...

   Когда я вышла из церкви, меня догнал Тони. Он схватил меня за плечи. Грубо, жёстко, и то что он сказал тогда, до сих пор эхом пульсирует в моей памяти. “Нет, дорогая, это я тебя ненавижу! Ты глупая эгоистка! Мне жаль, что по крови ты моя сестра! Но знай, что этот позор я тебе никогда не прощу! Ты для меня теперь пустое место! Ты обуза для нашей семья! От меня ты не получишь ни пенса! Живи, как хочешь!” И он толкнул меня.... Я еле удержалась на ногах.

   Неделю со мной никто из братьев не разговаривал. От этого было невыносимо тяжело! Первым мою выходку простил Марк! Он и сейчас остаётся единственным, кто счастлив, что тогда я поступила именно так. Потом Джонни начал со мной разговаривать. Но вот Энтони меня так и не простил. Я живу в этом доме только потому, что это и мой дом тоже, и он не имеет права меня отсюда выгнать. Денег он мне не даёт. Хорошо лишь то, что мама когда-то открыла на моё имя в банке счёт, где копилось моё приданное. Теперь я иногда беру нужные суммы оттуда. Все думают, что по моим счетам платит Тони. Но это совсем не так. Мы вынуждены с ним иногда общаться. Но это всё показное. Правда у меня периодически создаётся впечатление, что он готов сделать всё, чтобы моя жизнь казалась невыносимо одинокой.

   А ещё после свадьбы по городу стали ходить разные сплетни. И как следствие, меня перестали принимать практически во всех домах Лондона. Многим моим подругам их родители запретили видеться со мной, опасаясь, как они говорят “дурного влияния!”

   Казалось, прошло много времени, и все забыли про то, что случилось, но стоит мне появиться в свете, как сплетни вспыхивают с новой силой. Поэтому, даже теперь я предпочитаю не бывать в обществе. Не посещать балы.... – закончила рассказ Мардж и опустила голову.

   – Знаешь Мардж, а я бы поступила так же как ты! Я бы ни за что не вышла замуж, только потому, что так бы хотел мой брат! – сказала я.

   – Спасибо за понимание, – улыбнулась Марджери. – Жаль, что все остальные не устают меня осуждать....

   – А знаешь, я считаю, что ты должна опять бывать в обществе! Ты уже так давно не посещала балов и приёмов! И не важно, что скажут! Чем меньше ты будешь обращать внимание на сплетни, тем меньше их будет! Сестрёнка, нельзя запирать себя в четырёх стенах! – возмутилась я.

   – Может ты и права. Но я знаю, как мне будет тяжело выдерживать злобные взгляды всех этих напыщенных куриц!

   – Знаешь, я считаю, что в этом случае нужно действовать от противного! Не прятаться, а показать им себя во всей красе! Пусть завидуют, пусть бояться! Мардж, прошу тебя, подумай над этим... – сказала я.

   – Хорошо, обещаю подумать, – улыбнулась Мардж. Она взяла меня за руку, и глядя в глаза продолжила. – Спасибо тебе за понимание! Я очень рада, что ты сейчас со мной! Без тебя, я бы наверно сошла здесь с ума от одиночества...

   – Мардж, Всё будет хорошо! Я в это верю! – и после секундного молчания я спросила: – А Энтони... ты простила его? Сама для себя, в своей душе?

   Марджери посмотрела в сторону. Было заметно, что она тщательно обдумывает ответ...

   – Знаешь, наверное, всё-таки простила... Он мой старший брат. Мы с ним вместе выросли. Он меня всегда поддерживал. Я не могу на него обижаться. Но того Тони, которого я знала и которого любила давно нет. Теперь вместо него появился гордый, надменный, жестокий маркиз, в котором ничего не осталось от моего старшего брата.

   – Я думаю, что он тебя тоже давно простил... – сказала я, хотя сама в это почти не верила.

   – Нет, не простил... – с грустью в голосе ответила Марджери. – После выходки на свадьбе мой женишок отказал Энтони в займе, и ему пришлось выкручиваться самому. Он очень много работал и, в итоге, ему удалось вернуть отцовское предприятие на прежний уровень, и даже расширить сферу деятельности. Теперь он владеет ещё и судостроительными верфями, и вкладывает деньги в строительство железных дорог. Но меня он так и не простил..... И вряд ли вообще когда то простит... Представь, мы год вообще не разговаривали, а потом общались очень сухо. И любое наше общение приводило к крикам ссорам. Поэтому он стал приезжать сюда не чаще раза в неделю, а я в этот день, по негласной договорённости, стараюсь не попадаться ему на глаза.

   – Это ужасно... – проговорила я. – Мардж, позволь мне помочь тебе. Позволь постараться вернуть тебя в общество с триумфом!

   Она расхохоталась...

   – И как ты предлагаешь это сделать? – усмехнулась она.

   – Оставь это мне... я что-нибудь придумаю... – уверила я Марджери. – Просто верь, и всё у нас получиться!

   ***

   Наступила пятница. За окном шёл проливной дождь.

   Ранним утром я отправилась к Миссис Коул за платьями. Она поджидала меня с уже упакованными свёртками.

   – Мне было очень приятно над ними работать, – сообщила портниха с улыбкой. – Всё получилось просто прекрасно! Вот увидишь, Марджери будет в восторге!

   – Я в этом почти уверена, – согласилась я, и попрощавшись с женщиной отправилась обратно. Сегодня у меня не было времени на долгие чаепития.

   Добравшись домой, я распаковала платье Мардж и разложила его на её постели. Сама Мардж в это время сидела в гостиной, уткнувшись, в какую-то книгу. А после обеда, сказала ей, что у меня для неё есть сюрприз, завязала ей глаза платком, и повела в комнату. Любопытная миссис Мери пошла с нами. Это даже хорошо, будет кому оценить мой сюрприз со стороны.

   В комнате, я развернула Мардж лицом к кровати и развязала глаза.

   – Вот... это тебе, – проговорила, показывая платье.

   Я поняла, что ей уже очень давно никто ничего не дарил. Она выглядела как растерянный ребёнок. Не могла понять, как ей реагировать.

   – Марджери, примерь, пожалуйста... – я очень хочу, чтобы тебе понравилось это платье.

   Она послушно кивнула головой. Я даже и подумать не могла, что в случае с Марджери, дочкой маркиза, сестрой одного из самых богатых людей Лондона, может быть такая реакция на какое-то платье.

   Она сгребла в охапку мой сюрприз, и отправилась переодеваться. Я помогла ей правильно завязать пояс, и Марджери Свон предстала перед нами во всей своей красе. Платье сидело на ней как влитое! Сразу видно, что оно и придумывалось и создавалось, только для неё.

   Мардж предстала перед нами как золушка перед принцем. Она была великолепна. Розовый цвет прекрасно подчёркивал слегка смуглую кожу девушки. А её ярко синие глаза блестели сейчас так, что могли затмить любой сапфир.

   Она смотрела на себя в зеркало и по её щекам текли слёзы. В этот момент у меня возникло дикое желание выцарапать её старшему брату глаза! Разве можно так поступать с девушкой, тем более с сестрой!? Это было очень жестоко с его стороны....

   – Тебе нравиться? – спросила я.

   – Очень... – тихо ответила Мардж. – Я никогда не видела более красивого платья. Уверена, что его придумала ты, а сшила, скорее всего, миссис Коул. Оно великолепно...

   – Нет, это ты в нём великолепна! Мардж, и... я прошу тебя пойти завтра на бал.... – я ожидала отговорок, страха, отказа, но Мардж меня удивила.

   – Конечно, пойдём. Только ты пойдёшь со мной! Я же не могу идти на бал без компаньонки! Для всех ты будешь моей кузиной, Каролиной, – рассмеялась сквозь слёзы Мардж.