На этот раз он решил приготовить немного, так чтобы хватило угостить Томаса и кого-нибудь из братьев, если они будут дома. Хадсон уложил пирожки в пищевой контейнер и надежно упаковал его в термосумку. Затем вызвал такси и отправился в дом Хоббсов. Когда они наконец приехали, внутри у териана волка все затрепетало от радостного предвкушения. Хадсон расплатился с водителем и вышел из машины на знакомую улицу. Он так давно не был здесь.

Сделав глубокий вдох, он стал подниматься по ступенькам на крыльцо. Но не успел он постучать в дверь, как та распахнулась. На пороге, со слезами счастья на глазах стояла Джулия.

— Привет, — улыбнулся ей Хадсон. Голос дрогнул от волнения, но он смог удержать себя в руках и не завизжать от радости как ребенок. Он передал Джулии сумку с пирожками и та, поставив ее на столик в прихожей, радостно бросилась ему на шею. Хадсон усмехнулся и, чуть оторвав старую подругу от пола, прижал ее к себе. Он поставил женщину на землю и, отстранившись, увидел на ее лице подрагивающую улыбку.

— О, мой дорогой, как же я рада тебя видеть, — проговорила она, нежно касаясь его лица. — Ты совсем не изменился, такой же симпатичный.

Хадсон тяжело сглотнул.

— Я... хотел повидаться с тобой и Томасом. Вот принес с собой его любимые пирожки.

— Джулия, ты купила новый потрясающий освежитель воздуха или я и правда чувствую запах корнуэльских пирожков? — донесся голос откуда-то из глубины дома.

Джулия улыбнулась и отступила в сторону, чтобы Хадсон мог пройти в дом. Там его, радушно улыбаясь встретил Томас. Сердце Хадсона сжалось от переполняющих его эмоций. Собственный отец никогда не улыбался ему с такой теплотой, как Томас Хоббс. Он считал Хадсона еще одним сыном и сейчас был невероятно рад снова видеть его дома. Томас часто напоминал ему об этом, будто знал, что отлученному от семьи териану волку очень важно быть любимым и нужным, пусть и в другой семье.

Нажав кнопку на подлокотнике электрического инвалидного кресла, Томас подъехал ближе и взглянул на Хадсона блестящими от слез зелеными глазами, в которых безошибочно узнавались Итан и Себ.

— Рад видеть тебя дома, сынок.

Хадсон кивнул и сжал губы в тонкую линию, стараясь не разрыдаться, но когда Томас протянул к нему руки для объятий, сдерживать эмоции стало почти невозможно. Без единого колебания Хадсон, встал рядом с ним на одно колено и крепко обнял, спрятав свое лицо на широкой груди названого отца. Сильные руки Томаса и его невероятное тепло обволакивали, словно надежный уютный кокон. Казалось, будто они смогут защитить Хадсона от всех бед и напастей, какими бы страшными они ни были.

Томас погладил его по волосам и отстранился. Хадсон встал, и счастливая улыбка териана тигра угасла, глаза наполнились печалью.

— Мы хотели навестить тебя в больнице, когда ты был ранен, но Себ... сказал, что не стоит.

Хадсон молча кивнул.

— Да. Было тяжело, когда он пришел. Но если бы вы тоже были там... Это бы все усложнило еще больше. — Хадсон немного помолчал, а потом откашлялся и продолжил. — Он... ни на шаг не отходил от меня.

Томас кивнул.

— Другого я от него и не ожидал. Спасибо, что спас ему жизнь. Не знаю, что бы мы делали, если б кто-то из вас погиб.

Не в силах больше выносить боли в глазах Томаса. Хадсон решил сменить тему.

— Я тут принес кое-что, — сообщил он, указывая на сумку с пирожками.

Томас тут же переменился в лице, став похожим на маленького мальчика, которому пообещали сладости. Он подъехал к столику в прихожей и, взяв сумку, переставил ее себе на колени.

— Если мальчики спросят, — очень серьезно сказал он к жене. — То ты ничего не видела.

Хадсон с улыбкой наблюдал, как Томас, бережно обхватив сумку руками, везет ее на кухню.

— Особенно опасен Итан. Если этот пацан узнает, то слопает все вместе с контейнером и сумкой. Он как черная дыра, поглощает все, что видит.

— У него растущий организм, — проворковала Джулия, следуя за мужем в просторную кухню, в стиле кантри. Она взяла сумку и поставила ее на стол.

Томас скептически хмыкнул.

— Растущий? Ему тридцать шесть, дорогая и он уже давно вырос. Почти такой же здоровый, как Себ. — проворчал Томас, обнимая жену за талию и притягивая ее к себе, чтобы поцеловать. Хадсон смотрел на них и чувствовал, как его сердце млеет от умиления. Джулия и Томас вызывали у него восхищение своей стойкостью. Как им удалось побороть все, свалившиеся на их головы проблемы, сохранить отношения и не пасть духом? Как удается не потерять искру и смотреть друг на друга так, будто их конфетно-букетный период до сих пор не закончился?

Их не сломил ни кризис безденежья, ни потеря дома, ни болезнь Томаса или мутизм Итана. Вместе они прошли через огонь и воду, сумев выстоять, в то время как Хадсон с Себом не смогли разобраться с первым же серьезным кризисом в их отношениях и просто сдались. Хадсон неловко переступил с ноги на ногу.

— Как... — начал териан волк, но его голос внезапно осип от волнения. Тогда он прокашлялся и продолжил. — Вы это делаете?

Он чувствовал себя немного неловко из-за того что полез в чужие отношения, но желание узнать их секрет было слишком велико.

Джулия с Томасом обернулись.

— Умудряетесь двигаться дальше, не растеряв свою любовь после всего, через что вам пришлось пройти.

Хадсон смотрел в зеленые глаза Томаса и видел в них Себа. Глядя на сильные волевые черты лица главы семейства Хоббсов без труда можно было понять, как Себ будет выглядеть в свои шестьдесят пять.

— Сынок, любовь это великий дар. Но чтобы пережить невзгоды, одной любви недостаточно. Тебе так же, как и мне, прекрасно известно, что жизнь бывает несправедлива и сложна. Любовь поможет унять боль, — ответил Томас, беря жену за руку. — Но не она должна быть основой. А уважение, терпение, способность выслушать и понять друг друга, умение прощать и доверять.

Хадсон понимающе кивнул и указал на сумку с пирожками.

— Я буду нем как рыба.

Джулия, выложив на тарелку несколько пирожков, передала их мужу и поцеловала его в висок.

— Останешься на ужин? — спросил Томас, глядя на Хадсона полными надежды зелеными глазами. Тот не стал долго сопротивляться и быстро сдался.

— Ну конечно.

Томас просиял, и подмигнув Хадсону, обратился к жене с указаниями, куда спрятать остальные пирожки. Затем, поблагодарив гостя за угощение, отправился в гостиную смотреть свой любимый сериал по телевизору.

Как только Томас скрылся в гостиной, Хадсон будто вышел из транса и помотал головой.

— Вот это да, — пожаловался он Джулии. — Он умеет уговаривать.

— Ах, мой дорогой, этому взгляду невозможно сопротивляться, — махнула рукой та. — Думаешь, каким образом у нас появилось трое мальчиков? Правда к тому времени, как родился Итан я уже сумела выработать иммунитет.

Хадсон несколько раз игриво вскинул брови.

— В любом случае, я уверен, что он срабатывает не всегда.

Джулия ахнула и смущенно отмахнулась.

— Да ну тебя. — Она указала на одно из кресел за широким дубовым столом. — А теперь присядь. Нам столько всего нужно обсудить. Чаю?

— С удовольствием. — Хадсон уютно устроился в кресле, с теплотой наблюдая за тем, как Джулия порхает по кухне.

Как же он любил это место. С его ухода здесь абсолютно ничего не изменилось. Кухня была самым просторным и светлым местом в большом браунстоуне: лакированный пол, светлые деревянные панели на шкафчиках, столешницы из серого мрамора. Интерьер был потрясающим. Братья Хоббс не жалели денег, чтобы создать в доме уют. И может, они давно выросли и разъехались по своим квартирам, но родительский дом был местом, куда они всегда с удовольствием возвращались на праздники. Про отца они тоже не забыли и купили ему самое современное инвалидное кресло, которое только можно было найти на рынке. Томас по началу упирался, узнав сколько оно стоит, но в итоге семья сумела переубедить его.

Томаса можно было понять. Не так легко смириться с тем, что теперь придется во всем полагаться на своих сыновей, когда долгое время был единственным кормильцем в семье. Но они хотели помочь, не потому что считали его слабым, а потому что любили. Со временем Томас понял это. И вот спустя годы благодаря социальным выплатам и поддержке своих сыновей, Томас и Джулия наконец могли счастливо жить, ни в чем не нуждаясь.