— Да как у тебя наглости хватило! — воскликнул он. Следующую фразу он уже цедил сквозь зубы. — Я просто танцевал.

— И смотрел на меня.

— Потому что ты смотрел на меня. Ты чуть дыру во мне не прожег! Думал, я не почувствую?

Себ фыркнул.

— Тяжело отвести взгляд, когда ты ведешь себя как развратная шлюха.

Щеки Хадсона вспыхнули, в глазах полыхнул недобрый огонек.

— Отвали, Себастьян! Не твое дело, как я себя веду и с кем танцую. Думай что хочешь, но не смей меня судить. Пойди лучше поищи Уэста. Уверен, он будет просто счастлив новой возможности повисеть у тебя на шее. — Негодующий Хадсон вызывал ужасную досаду и восхищение одновременно. С каких это пор он начал ревновать? Себ ни разу не замечал за ним подобного, даже когда они были вместе. Его Волчонок обычно был сдержан и рассудителен.

Себ осторожно подцепил его подбородок пальцами и развернул лицом к себе.

— Ты знаешь, что уничтожил меня? Ведь я больше никого не смогу полюбить.

— Тебе нужно двигаться дальше, Себастьян.

— Тогда верни мне сердце, что ты украл, — отчаянно прошептал Себ, проводя большим пальцем по нижней губе любимого. — Верни. Ты ведь знаешь, что мне никогда не заполнить ту пустоту, что ты оставил, бросив меня.

— Ну, если Уэста будет не достаточно, я бы не стал отчаиваться. В разведке служит достаточно симпатичных терианов гепардов чтобы заполнить пустоту в твоей постели.

— Ты же знаешь, я не об этом! — с досадой прорычал Себ, чувствуя, что начинает злиться. Хадсон как никто знал, за какие ниточки дергать и был безжалостен. — Перестань вести себя как испорченный маленький ребенок!

— Что прости? — опешил Хадсон.

— Довольно этого яда. Я устал и больше не позволю отравлять себе душу. Может, богатенькие родители и позволяли тебе делать все, что вздумается, но со мной это больше не прокатит. Ты избалованный мальчишка, выбрасывающий игрушки, как только они надоедают тебе. Вечно чем-то недовольный, несмотря на то, сколько семья вложила в тебя. Наш принц привык, что ему во всем потакают, привык получать то, что хочет. По этому, когда отец запретил тебе встречаться со мной, ты сделал ему наперекор. Просто из упрямства. Забыл, что произошло, когда по приказу мужа твоей сестрицы Эвелин меня выследила одна из его шестерок? Твой старший брат навел справки обо мне и, о ужас! Вся семья в шоке рвет на себе волосы. Как же так вышло, что их золотой мальчик увлекся каким-то ничтожеством из Америки? Как мог их бесценный отпрыск разочаровать мамочку с папочкой? Я тогда выслушал все дерьмо в свой адрес, о том какой я грязный нищеброд из многодетной семьи с неработающим отцом-инвалидом и полоумным братом. Или ты забыл, как Джордж называл Итана полоумным?

— Прекрати! К чему это все? Ты прекрасно знаешь, что я стал встречаться с тобой не для того, чтобы насолить отцу.

— Единственным нормальным членом вашей долбанутой семейки был Алфи. Он не стал мириться с тем, что происходит и поплатился за это жизнью.

Хлесткая пощечина от Хадона была неожиданной, но подействовала отрезвляюще. Какого черта он творит? Себ устало опустил голову и сделал глубокий вдох.

— Прости. Мне не стоило этого говорить.

— Ты за этим притащил меня сюда? — едва сдерживая жгучие слезы, спросил Хадсон. — Чтобы причинить боль? Чтобы напомнить о смерти моего брата, Себастьян? Я знаю, что он умер!

— Я не хотел...

— О нет, ты хотел! Ты определенно хотел сделать мне больно и блестяще с этим справился. Как ты мог? Ты знал, как он дорог мне! Он был единственным, кто меня по-настоящему понимал. Кто знал меня. До тебя, он был для меня всем. Он... — не сумев договорить, Хадсон судорожно всхлипнул и Себ коснулся его щеки.

— Ты прав. Мне было больно и я хотел заставить тебя почувствовать то же самое. Мне не стоило всего этого говорить. И я сожалею. Правда. — Теперь, когда буря улеглась, Себ понял, что натворил. Это было низко. Все-таки Алфи любимый брат Хадсона и он до сих пор чувствует себя виноватым из-за того, что случилось. — Прости меня, — тихо взмолился Себ.

Хадсон кивнул и уперся растопыренными пальцами в стену позади, будто она была единственной опорой. Его серебристые глаза подернулись дымкой, из легких, сквозь чуть приоткрытые розовые губы, вырывалось горячее дыхание. Щеки раскраснелись, а волосы неряшливо торчали в разные стороны. Себ осторожно придвинулся ближе и обхватил Хадсона за талию так, что они оказались почти вплотную друг к другу. Затем медленно просунул колено между его ног, чувствуя, как жар от тела любимого, почти душит его. Лишь ощутив прикосновения своей пары, Хадсон почувствовал, как быстро улетучивается гнев, оставляя его наедине со своими желаниями. Он мог отнекиваться и лгать сколько угодно, но его тело реагировало на Себа так же, как раньше. Стоило Себастьяну Хоббсу прижать его к себе сильными но нежными руками, стоило лишь чуть-чуть снизу надавить коленом на его пах, как на брюках образовалась характерная выпуклость. Хадсон вздрогнул и Себ едва не сорвался.

Дрожащей рукой он осторожно коснулся лица любимого и затаил дыхание, когда тот прильнул к его ладони. Какая мягкая и гладкая у него кожа. Себ прикрыл глаза и в голове тут же замелькали образы из прошлого. Он вспомнил, как они были счастливы, как занимались любовью. И в целом мире не было ничего кроме взгляда глаза в глаза, их переплетенных страстью рук и ног, тяжелого дыхания и мягких стонов. Себ медленно приблизился и запечатлел на виске любимого легкий поцелуй. Как же восхитительно он пахнет.

В ответ Хадсон осторожно положил ладонь ему на пресс и Себ уже подумал, что сейчас он оттолкнет его, но этого не произошло. Рука Хадсона медленно поползла вверх, и Себ почувствовал, как от этих прикосновений кожа начинает пылать даже через футболку.

Он наклонил голову и их лица оказались так близко друг к другу, что Себ ощутил дыхание Хадсона на своей коже.

— Ты сводишь меня с ума, — прошептал он, касаясь губ любимого невесомым поцелуем. Хадсон чуть приоткрыл губы и склонил голову на бок. Затем пробежался пальцами по ремню Себа и медленно сунул их ему за пояс, будто пытаясь удержать. Себ тихо выдохнул, чувствуя, как в месте, где пальцы Хадсона касаются его кожи разгорается пожар. Он развернул лицо любимого к себе и уже хотел поцеловать, но наткнулся на его взгляд. Блестящие от слез глаза были пустыми. В этот момент Себ понял, что сейчас абсолютно ничего не мешает ему взять то, что он хочет. Затащить в ближайшую кладовку, раздеть и снова сделать своим. Сейчас, когда алкоголь и эмоциональная истощенность ослабили Хадсона, он перед Себом полностью беззащитен. И Себ мог бы. Более того, он хотел этого. Но эта мысль привела его в ярость и он ударил кулаком по стене, чтобы привести себя в чувство. Хадсон вздрогнул от неожиданности и Себ тут же пожалел о том, что напугал его.

— Прости, — единственное, что он смог выдавить из себя, прежде чем сорваться с места и просто уйти. Он увидел Декса и Слоана у барной стойки и сразу направился к ним. Декс повернулся к нему, весело улыбаясь, и наверняка сказал бы очередную глупость, но увидев лицо Себа, тут же посерьезнел.

— Хадсон у черного входа на улице. Проследи за тем, чтобы он уехал домой. Один.

Декс не стал задавать лишних вопросов и поспешил на помощь другу. А Себ, не проронив больше ни слова, схватил свою куртку с вешалки в гардеробной и направился к выходу. Желание до сих пор бушевало внутри него. Он хотел его. Хотел вернуть обратно свою пару, но только не так. Хадсон еле стоял на ногах и это было бы просто не честно. В конце концов, если он тоже хотел этого, то они смогут попробовать еще раз, но уже когда оба будут трезвыми. Последнее что им нужно — это все усугублять импульсивным пьяным сексом. К тому же Себ чувствовал себя ужасно из-за того, что приплел сюда Алфи. Идиот. Снова сделал больно единственному, кого любишь больше жизни. Счастлив теперь?

— Сука! — Все должно было быть совсем не так. Он выбежал из Декатрии, в надежде на то, что свежий воздух принесет ему хоть какое-то облегчение, но в груди про прежнему пульсировала тупая боль. И кто сказал, что время лечит? Какая чушь. Ему паршиво так же как в первый день расставания. И поделать ничего нельзя из-за его непроходимого упрямства.