— У, меня кризис.

— А, потом? Каждый раз кризис, до скольки лет? А, если дети?

— Какие дети?

— Уходи, — Он остановился и осторожно коснулся моего плеча.

— Если, у меня от тебя будут дети. ты не узнаешь, — Его это успокоило, меня тоже. Я, бы сохранила ребёнка. Мы теряли друг друга, а я теряла себя.

— Ты, прекрасно выглядишь, — Визажист говорил открыто. От моей хандры не осталось и следа. Я, обрезала волосы вновь так, как раньше и поняла, я прекрасна. Игорю нравилось, его друзьям тоже. Они лучились.

— Ты, такая хорошая, — Я, улыбалась. Некоторые мне нравились, некоторые нет. В их взглядах читалось, сколько мы пробудим вместе. Долго, хотелось мне им ответить и я и отвечала. Но улыбалась самой себе и говорила, что наверное в своих мечтах. Он менялся, а потом отматывался назад, как киноплёнка и обратно. Так, ко мне вернулась идея про кинофильм, кадр и всё прочее, но я сейчас отказалась от неё, от этой драгоценности, понимая что идёт конец.

— Ты, уходишь.

— Неет, — Улыбался он. Ему нравилось, он старел. Ему объяснили что это, и оказалось, что это и дети и всё остальное.

— Ну, хорошо.

— Да, что ты знаешь? — Он тут же осёкся, а я покрутила у виска.

— Ты, поаккуратнее, — Мне не хотелось, чтобы меня обижала. Так, я один раз уехала к себе, я так ему и сказала, в твоих глазах злость. Он сорвался, и не на меня, а на себя. В его истории песен появилось, что-от вроде — Я, козёл. Это он обращался к самому себе, а я росла.

— Как, у тебя это получается? — Мы, не работали вместе, но он выкупил всё, что касалось меня. Мы работали почти бок о бок, он не мог только купить Петра, чья контора почти принадлежала ему.

— Мы, скуплены.

— Он козёл.

— Он, из-за тебя?

— Не делай меня самородком, он тешит своё эго, — Это слово ко мне пристало, и когда он начал за басословные деньги продавать всё, что купил, так я оказалась в числе его учителей.

— да, не буду. Быстро всё продал, что напокупал и успокоился, — Он, не хотел меня терять.

— Вернись ко мне.

— Неет, — Растянула я слог, но улыбаться не хотел.

— Ты, противишься себе. Ты, просишь учить петь, но тебе это не надо, и ты понимаешь, о чём я говорю. Я официально числюсь у тебя в конторе, но для чего? Пиар ход? В шоу бизнесе? Жена молодая? Я, уже знаками говорю, я не хочу ещё раз случайно развестись.

— Да, не случайно.

— Тем более. Нет — нет, случайно. Мне это не надо, эти случайности. Ты, кто? Махинатор? Давай я поработаю у тебя с недельку, ты меня выгонишь, — Он молчал, — Ты, бы сначала себя усмирил, — Я, не хотела с ним работать, но верхушка медиа встала у нас общая, и Пётр опять оказался под владельцем. Ему нравилось, он ценил чужой труд.

— Поём вместе.

— Нет, или я ухожу.

— Но, ваш контракт.

— Она на вольных, — Меня пытались обязать петь под контрактом, но как узнали, что большую часть я плачу сама, перестали давить. Игорь тоже отказывался.

— Совсем спятили, — Мы, были дома.

— Они юридически пытаются подтянуть.

— Да, что? — Мои слова про вопрос, что, потонули в крике Игоря. Я, отошла, а он не спешил меня обнимать. Руки мужчины, были напротив пряжки и меня это так завело, что я не долго думая, обняла его прямо так, — Я, не в настроение.

— А, мне пофиг. Я, до сих пор в каблуках, сейчас возьму и настоплю на тебя, — Мне эта мысль понравилась, и я посмаковала её, — Может мне тебя выпороть? Ну, собой? — Ему это тоже не понравилось, но я не слушала и в конце концов, он сдался, а потом вдруг завёлся от того, что я просто увела его от этих мыслей.

— Ты, специально, да?

— Нет, я просто захотела тебя, — Не слукавила я.

— Такого?

— Да, такого, — Ему это понравилось, и он что-то там для себя начал решать. Я, росла, он рос тоже. Ходя по коридорам нашей студии, я пела о том, что здесь бы не помешало быть ковру. Я, бы занималась здесь любовью. Я, пела на итальянском и Игорь оказывается, его тоже знал.

— Что, ты несёшь? — Я, опешила и зашипела на него, на кошачьем ломаном. Ему и это понравилось, ведь представлял на ковре со мной, он себя, — И, когда любовью займёмся?

— Да, хоть сейчас, — Его снесло, а я вильтанула в сторону, чтобы уйти от его рук, — Нет-нет-нет, подожди подожди, я дойду до пика, до тех портретов с церквями.

— До чего? — Там были именно портреты, и старая готика религиозного направления, говорила мне о том, что тёмный нуар танцевал во мне. Я, хотела откровенной энигмы.

— До откровенной энигмы, — Его опять снесло, но как только нам встречались, чьи-то разговоры, чьи — то шаги и прочее, мы шарахались, пытались одеться и всё прочее, в итоге было быстро, но было.

— Надо повторить, — А, потом появилась она, и он почти убегал туда. Я, злилась.

— Она красивее.

— Да, что ты? — Говорила я, а потом кусала свои губы.

— Малыш, ты стареешь, — Просто говорила я. Руководство пыталось нас стравить, Пётр крутил у виска.

— Не научит.

— Она красивее, — Анжела дула губы.

— Да, где? В голой груди? Вот и учите сами, — Меня оштрафовали, но кажется на мои деньги, а потом я разозлилась и махом поставила на место всех, даже Петра.

— Я, заберу её. Мы жили как-то без вас, пойте в своей помойке сами.

— Куда? — Игоря принесло сразу же, а потом я поняла, что с ним происходит.

— Ты, просто бабник, — Сказала я дома, и начала собирать вещи, но свои.

— Ты, куда? — Он заулыбался.

— Я, попутала. Выметайся, — Его взгляд стал сердитым, — Выметайся, я сказала. Ты, мне в мужья навязываешься. Я, не буду терпеть измен! — Я, щёлкнула пальцами и выдала свою коронную, — Ты, не не меняешься, ты себя прячешь. Нахрен пошёл, — И его как осенило, — Ты, бегаешь за мной ежедневно и сегодня выдал. Нафиг пошёл. На твоё место придёт, и пусть он, кто придёт не будет лучше, но он не будет тобой.

— Хорошо, — Я, чуть не расплакалась, но от счастья.

— Я, же сказала, что долго не выдержишь.

— Ты, сама манипулируешь.

— Это ошибкой было, вот эти вот сейчас сказанные мной слова. Я, мала, я не умею держать эмоции.

— А, раньше? — Как будто с надеждой, спросил он.

— Это было верно, — Он не хотел уходить.

— Уходи. Ни один мужик, в здравом уме не скажет, любой женщине, что другая красивее её, если даже там красивее. Я, видела мужчин красивее тебя, но я же не ценю эти моменты, — Он молчал.

— Это где?

— В Париже, — Игорь молчал.

— Мой отец, красивее тебя. Пётр, красивее тебя.

— Вот и спи с ними, — Я, заделывала хвост, и делала это так, как будто хотела показать ему, этому мужлану, что я тоже могу быть красивее.

— ну, вот, опять изменилась, — Я посмотрелась в зеркало, — Всегда такая, как только я увижу кого-то красивее, или скажу тебе об этом, — Он зачем-то начал останавливаться, а я смотрела на себя в зеркало. Я, и так была красивой.

— Знаешь, мои глаза под линзами не такие, и всё время мне не нравилось как смотрят в моё отражение чужие, ты прав, там красивее. У меня комплекс.

— Не смей! — А, я уже осторожно наклонилась и стала снимать очки, — Я, не буду с тобой ходить.

— Ты, и так со мной не ходишь, — Я, была как эльф, это мне говорили все мальчики нашего двора, — Ну, вот, опять как эльф. Ты, красива. Вспомнила я слова своего первого, того, кто уехал. Я, так его любила. Мне показалось, что я произнесла это вслух и оказалось, что Игоря это задело. Он потом, спустя долгие гуды признался, что ему бы тоже хотелось, чтобы его так любили. Я, таила, но пока от своих воспоминаний, когда очнулась, Игоря не было.

— Ты, будешь спать со мной, или ты уйдёшь?

— Я, уйду.

— Иди, — Я, была в сорочке, той самой, которую купила для него. Моё неглиже было для него уже привычным.

— И именно для этого, ты так оделась?

— Это моя повседневная, ночная одежда, если не вечерняя.

— Что?

— Ты, сам не хочешь узнать, что это такое.

— Сколько ей лет? Да, она стара.

— Нет, она сама мне сказала, что хочет выучится… Маш, для кого?