Сара подняла на него взгляд. Вся мокрая, красная, ужасно огорченная. Она смахнула с лица слезы и кивнула.

— Знаешь, может. Просто тогда на эмоциях я об этом плохо подумала…мы все были в ужасе. Но сейчас надо взять себя в руки и все изменить.

— Мы будем бороться за Беатрис? — решился спросить он.

— Я зла на нее, но она моя подруга, и я знаю, что виновата не она, а они…это они ее такой сделали. Может быть, убив их, Беатрис освободится от этого влияния?

— Значит, мы их точно убьем. Ради Беатрис.

Сара решительно кивнула и повторила:

— Ради Беатрис.

Арнольд смотрел ей в глаза и не мог оторвать взгляд. Он давно признался себе, что Сара ему неравнодушна и теперь хотел сказать ей. Король Аридверский мертв, Наташа в коме, Анестониан погибла навсегда, Барбара монстр. Кто знает, сколько осталось жить ему? А ему так сильно хотелось в свои последние мгновения жизни признаться Саре…

Сердце испуганно заколотилось, он почувствовал тяжесть по всему телу, как начал гореть лоб со щеками, как кадык дрогнул в горле. Он уже услышал ее презрительный смех, воображение вновь начало над ним издеваться и рисовать неприятную картину, разбивающую сердце.

Куда делась вся старая уверенность? Она сейчас ему так сильно нужна…

— Сара. — прочистив горло, твердым голосом заговорил Арнольд. — Прежде чем мы найдем наших врагов, мне надо тебе кое в чем признаться.

Сара испуганно застыла. Ее напугали эти слова. Что она сейчас должна услышать?

— В общем, — парень вздохнул. — я влюблен в тебя.

Девушка сделала испуганный шаг назад.

Что он сейчас сказал? Влюблен в нее? Она не верила в это. Как он может ее любить? Она так сильно вдолбила в себе осознание, что ее никто никогда не полюбит, и самой последней любовью в ее жизни был Арктур, который растоптал ее чувства в клочья…а тут…такое признание…

Она другими глазами посмотрела на Арнольда. Сквозь шок она заметила, что он симпатичен. А еще он не сдается. Вот почему он нашел общий язык с Галактионом — вера в победу их крепко связала друг с другом.

Она не понимала, что к нему чувствовала сейчас. Она была ошеломлена и растеряна, она перестала ощущать почву под ногами. Привычный мир вокруг нее рассыпался на миллион маленьких кусочков, а она продолжала стоять на месте потерянная и запутавшаяся, не в силах сделать шаг вперед.

Но одно она понимала точно: ей было приятно услышать это.

— И я хотел бы быть с тобой. — мягко продолжил Арнольд. Он был сбит с толку ее реакцией. Он не понимал, испугана она или потрясена.

Парень взял ее за руку. Думал, она сейчас раздраженно выдернет свою руку. Но Сара сжала его руку в ответ.

— Скажи что-нибудь, умоляю… — попросил он.

Сара опустила взгляд вниз.

— Мне…приятно… — она слабо улыбнулась.

— Ты хочешь быть со мной? — продолжил он.

Она не знала, что на это ответить… Она не думала о таком. Вся голова была забита отцом…

Но она боялась, что умрет, продолжая ощущать, как сердце болело от предательства Арктура.

— Давай попробуем… — кивнула она.

Арнольд улыбнулся и наклонился к ней. Зачесал прядку волос ей за ухо. Сара, внимательно смотря на него, улыбнулась.

Он еще сильнее наклонился к ней и осторожно прикоснулся к ее губам. Щеки покрылись красными пятнами. Он ее целует!

«Я помню, что Беатрис говорила про тебя…еще давным-давно, возле речки, когда мы с ней случайно встретились…Неужели она тогда солгала? Ты очень приятный, Арнольд, и я надеюсь, что у нас все получится…» — быстро подумала Сара.

И она ответила ему на поцелуй. Он почувствовал, как ему в рот затекла ее соленая слезинка, и усилил свой поцелуй, крепко обняв ее за лицо.

В этот момент они почувствовали себя живыми. И очень-очень счастливыми. Будто не было никакой войны, никакой разрухи, раскола мультивселенной. Не было Гардоса и Арктура. Не было предательства Беатрис.

***

POV Роберт

Тренировки продолжили идти стремительным размахом, и я старался развить свой гипноз на максимум. Вдруг этот дар окажется очень полезен, и он поможет мне победить это злодейское трио? Хотя бы привнести свой вклад. Мне хотелось быть полезным в этой войне. Ведь у Сары и Лилиат — высшая сила, у Иона — дар сэйлансев, у Бенджамина древние знания и правильное заклинание для ритуала, у Нерити лук со стрелами, у Нефрита и Галактиона холодное оружие, у Арнольда щит, а у меня…гипноз.

Гипноз, с которым я никак не мог справиться.

Я был готов выть от злости, когда пытался внушить Галактиону спеть песню, но он меня не слышал. Вернее, мой приказ слышал, но не хотел подчиняться.

— А вот и не буду! — с усмешкой подпевал он, когда мы заперлись в коморке, чтобы тренировать мой дар.

— Да чтоб тебя, ну ты почти поешь! — отчаянные нотки звонко звенели в моем уставшем голосе.

— И это не потому, что ты мне внушил. Вот внушил бы пойти поесть, я бы выполнил это с удовольствием!

— Я скоро психану и прикажу тебе голодать!

— Да что ж ты злой то такой, — нежно улыбнулся мне Галактион, — ты думал, у тебя все получится с первого раза? Эх, так не бывает, дружище…

— А жаль…

Тонкий неловкий скрип прервал наш разговор. Дверь отворилась в нашу коморку, и мы подняли взгляд на нового гостя, который решил присоединиться к нам. И какой холод полился по моим венам, когда я поймал на себе бесстрастный взгляд карих глаз этой химеры.

Мы резко умолкли, и Лилиат тут же заговорила, словно почувствовала себя некомфортно:

— Меня Сара попросила помочь тебе с даром. — сказала это она, обращаясь ко мне.

Я расстроенно вздохнул. Не хотел быть с ней и не доверял ей вообще. И хоть Сара, которую эта химера постоянно обижала, пыталась нам доказать, что эта бывшая злодейка теперь с нами, никто из нас ее не мог принять за свою. Только Арнольд смог, и то просьбе Сары. Остальные относились к ней негативно и подозрительно. Вдруг она что-то задумала? Что она такого показала Саре, что та ее простила спустя столько лет обид, унижений, оскорблений и боли?

— Ну тогда я пошел. — недовольно сказал Галактион. Он хотел подняться, но Лилиат подняла руку и плавно опустила вниз, будто намекала ему этим жестом остановиться.

— Пожалуйста, присядь.

Тот сел и гневно прищурил глаза. Лилиат вздохнула и заговорила, скрестив руки:

— Я понимаю, что вы мне не доверяете, и имеете на это право. Я иногда не доверяю самой себе.

— Круто, что ты это понимаешь. — фыркнул Галактион.

— Но я правда исправлюсь. Я хочу вам помочь.

— Хочется тебе верить, — тихо вздохнул я. — Но я не верю.

Она грустно прикусила губу.

— Конечно, я понимаю, что легко строить из себя героя, лежа в теплой кроватке. Я была такой. Жила, как считала, в хороших условиях, помогала тому, кого любила. Но он этого не ценил. Он принимал мою помощь, как должное, как будто, так и должно быть. Он тупо мной пользовался. И вашей подругой он также пользуется.

Мы молчали. Лилиат продолжила тихо говорить:

— Давайте на мгновение вместе объединимся? Мне незачем вам врать. Гардос реально чуть не убил меня. Он нашел мне замену. Он не мой отец. Он также лишил меня матери, но я пыталась его оправдать, мол она его не любила, а презирала, хотя это не повод… Я обманывала саму себя. Я пыталась быть равнодушной. Но самое ужасное это не злорадство, а равнодушие. Оно губит и убивает, потому что просто было плевать.

— Хочешь сказать, что ты тоже была в рабстве у него? Как сейчас Беатрис? — хмуро спросил Галактион.

Лилиат пожала плечами.

— Наверное, да, но виновата в этом я, потому что сама себя загнала в это рабство…Рабство. Одно слово, а столько в нем смысла. Для умных и жаждущих независимости рабство — ужасная пытка, калечащая судьбу. Для трусливых рабство — стабильность и возможность спокойно помереть, не проливая крови взамен за борьбу.

Я ей не хотел до сих пор верить, но ее мрачные речи доказали, что внутри девушки находилась дыра, которую она хотела чем-то заполнить. Видимо, эта дыра с ней давно, и она пыталась заполнить ею любовь к Гардосу. Но тот ее предал, дыра стала ещё глубже и болезненнее, и теперь она пытается наполнить ее искуплением и помощью.