- Что ж,- Хорти отворачивается от окна кабинета, за которым открывается прекрасный вид с высоты на Дунай и Пешт, в сторону Верта и стоящего рядом с ним премьер-министра Бардоши,- пожалуй, сейчас я готов поддержать предложение начальника Генерального штаба о мобилизации. Тем более, что сама мобилизация и развёртывание войск в создавшейся ситуации не означает нашего вступления в войну. На мой взгляд наш Генеральный штаб находится в плену своих довоенных планов, которые, как известно, устаревают после первого выстрела. В связи с начавшимися боевыми действиями в Румынии и юге бывшей Польши вы, генерал, должны учитывать также возможность открытия боевых действий в Северной Трансильвании, что безусловно потребует от нас значительного усиления находящихся там войск. Причём чисто теоретически не исключён такой вариант, что противостоять наши войска в Северной Трансильвании будут не русским, а румынской армии. В этих условиях, несмотря на то что я готов подписаться под всеми доводами, что вы привели здесь, генерал, вступать в войну на чьей бы то ни было стороне было бы верхом безрассудства. Необходимо дождаться момента когда ситуация проясниться и, возможно, прозондировать позицию русских в отношении Венгрии по дипломатическим каналам. Вы согласны со мной, господа?
Глава 14.
Москва, Кремль, кабинет Сталина.
25 мая 1941 года, 20:30.
Вождь, попыхивая трубкой, отходит к дальнему концу стола для заседаний и останавливается напротив Вышинского:
- Где сейчас находятся германские дипломатические работники?
- Сотрудники германского посольства в Москве и Генерального консульства в Ленинграде сосредоточены в Костроме, товарищ Сталин, а сотрудники консульств во Владивостоке и Батуми - неподалёку от этих городов. Все они помещены в добротных специально подобранных нами помещениях под охраной НКВД. Немецко-подданные, которые не являются сотрудниками, интернированы и изолированы органами, их местоположение НКИД неизвестно.
Осторожно опускаю глаза на наручные часы:
'Чёрт, времени совершенно нет, ну зачем Хозяин меня к себе привозил'?
- Почему не вместе?- Хмурится вождь.
- Мы получили такое предписание из наркомата внутренних дел.
- Дело в том, товарищ Сталин,- быстро отвечает Берия,- что во второй группе 'несотрудников' находится некто Зонненберг, представитель крупной германской химической компании. Мои подчинённые выяснили, что никакой он не химик, а под этой фамилией скрывается Вальтер Шелленберг - руководитель отдела внешней разведки Имперской службы безопасности. Это редкая удача, в наши сети впервые попала столь крупная рыба. Не слышали эту фамилию?..
Берия с опаской косится на меня.
'Да без проблем - пусть будут 'ваши подчинённые'',- с улыбкой пожимаю плечами я.
- ... Поэтому мы германцев и разделили на две категории,- веселее продолжает нарком,- ведь среди наших в Германии остались только сотрудники диппредставительства...
- Зонненберг имеет дипломатический паспорт,- вклинивается в речь Берии Вышинский,- в котором на границе была поставлена въездная виза.
- Нам это известно,- холодно отвечает нарком,- но нам необходимо время, чтобы поработать с объектом. Наша официальная позиция такая - при его задержании паспорта с ним не было, в квартире он также не найден. Кстати, при допросе с помощью спецсредств у Шелленберга удалось выяснить, что целью его посещения нашей страны была подготовка покушения на товарища Чаганова.
- Работайте спокойно, товарищ Берия,- кивает Сталин, принимая решение,- необходимо размотать все ниточки этого дела. А вы, товарищ Чаганов, поживите пока идёт расследование в Кремле, вам будет подготовлена квартира на первом этаже рядом с моей. Что же касается обмена этого Шелленберга, то, товарищ Вышинский, исходите из того, что отдать его германцам всё же придётся. Однако не просто отдать, а поменять на действительно крупную фигуру в германском руководстве. Я считаю, что ей должен стать Эрнст Тельман. Все свободны, товарищи.
'Последнюю фразу вождь уже произносит с трудом, едва подавив кашель... Ангина - дело серьёзное'.
* * *
- Собери, пожалуйста, наши вещи, самое необходимое...
- Ну уж нет,- взвивается Оля,- в Кремле я жить не стану. Я лучше в 'Лаборатории' перекантуюсь, пока Абакумов будет боевиков Шелленберга по Москве искать. Да здесь хуже, чем в тюрьме, нет, такого режима я не вынесу.
- Выходит, ты меня одного хочешь оставить в тюрьме?- Игриво прихватываю супругу за талию и прижимаю к себе.- Свободы захотелось? Смотри, а то ведь товарищ Сталин может мне и другую жену назначить, как, говоришь, звали ту, ну которую ты мне...
- Понравилась?- Резко освобождается она из моих объятий. Злость, ревность, испуг, страх, любовь со скоростью калейдоскопа сменяют друг друга в её глазах. Олины руки удавкой обвивают мою шею.
- Прости, прости, я - дура, дура,- её зубы и губы терзают мочку моего уха.
Я подхватываю её на руки и делаю шаг в сторону комнаты отдыха.
- У тебя в приёмной полно людей,- шепчет она.
- Подождут,- рычу я, ногой открывая дверь.
* * *
- А ты тут не плохо устроился, Чаганов,- супруга с вафельным полотенцем на голове выскальзывает из душа,- пожалуй я подумаю над твоим предложением. Если, конечно, спальня в нашей новой квартире не будет примыкать к кабинету Хозяина.
- Блин,- судорожно подношу часы глазам и бегу в кабинет к телефону,- Поскрёбышев, наверное, уже звонил, а мы тут не слышали...
- Заседание Бюро Совнаркома переносится на полчаса, товарищ Чаганов,- отвечает помощник заведующего Секретариата вождя,- ваш референт должен был вас предупредить.
- У нас есть полчаса,- натыкаюсь в дверях на полностью одетую супругу.
- Отлично,- строго кивает она,- кратко расскажи, как идут дела на фронте?
- Ну и переходы у тебя,- мотаю я головой из стороны в сторону, опускаясь на стул,- какие новости, ну если кратко, то 'идут ожесточённые бои', как сообщает Совинформбюро... Оля делает каменное лицо.
- ... Многое мне непонятно,- продолжаю я со вздохом,- но складывается такое ощущение, что обстановка не такая радужная, какой она представлялась нашему военному руководству в первые пару дней начала войны. Немцы не побежали, упёрлись, быстро создали круговую оборону в местах своей дислокации и вокруг складов снабжения. Обнадёживает то, что наши танковые дивизии, бывшие мехкорпуса, Западного и Юго-Западного фронтов за неделю, обходя узлы сопротивления противника, практически на всём протяжении своего фронта вышли к Висле. Исключение составляет лишь районы Варшавы у Праги и Кракова, до которых осталось 30-40 километров. Наши стрелковые корпуса, которые значительно отстали от мехкорпусов, атакуют противника, иногда удачно там, где ими руководят грамотные и энергичные командующие, при этом сами несут большие потери. Ещё один позитивный момент, что нашим десантникам удалось уничтожить на аэродромах большое количество немецких самолётов, в первую очередь бомбардировщиков: последних - около ста штук, главным образом на аэродроме под Люблиным. Наш удар по срезанию Сувалкского выступа закончился ничем, немцы легко отбили атаки двух наших корпусов Западного и Северо-Западного фронтов. Как ты знаешь, единственный крупный стратегический успех у нас сейчас в Румынии. После четырёхдневных упорных боев удалось захватить Плоешти и окрестности, которые стойко обороняли зенитчики Люфтваффе. Их 'ахт-ахт' пожгли много наших танков, но в итоге 152-миллиметровые гаубицы двух наших танковых дивизий сказали своё решающее слово. На севере под Ботошанами и Яссами частями 18-ой и 9-ой армий удалось окружить две дивизии 30-го армейского корпуса 11-ой немецкой армии...
- Армия Леонида Ильича отличилась?- чуть улыбнулась Оля.
- ... Точно. Но, по-моему, нам в этом румыны сильно подсобили, так как именно они там прикрывали фланги немцев - три горные бригады на севере и одна кавалерийская на юге. По началу эти бригады как-то ещё сопротивлялись, но когда 20-го мая Антонеску и немецкий посол из Бухареста сбежали в Болгарию, воткнули штыки в землю.
