* * *

- Мальцева у аппарата,- Оля привычным движением сдвигает локон волос за ухо,- здравствуйте, Лаврентий Павлович.

- Здравствуй, Анечка,- в трубке ВЧ раздаётся немного искажённый модулятором голос Берии,- до меня дошли слухи, что у тебя на Ленинградке появилось чудесное средство, которое может любому развязать язык. Неужели правду говорят?

- Понятия не имею о чём вы говорите,- досадливо морщится она, зло притопнув каблуком,- дайте угадаю, вы о курсах по изучению иностранных языков?

- Нет, я о 'сыворотке', о которой мне товарищ Игнатьев рассказывал...

- Ах вы о той вытяжке из грибочков, Лаврентий Павлович, ну какое ж это чудесное средство. Дурман один, ни дать, ни взять, да и вреден он для здоровья. Ни ровен час...

- Позвоните своему руководству, оно даст вам указание,- сухо перебивает её Берия,- а объект вам уже везут. В беседе будет принимать участие мой помощник старший майор Абакумов.

* * *

- Давление в норме, сто двадцать на восемьдесят,- Оля закрывает крышку аппарата Рива-Роччи и снимает стетоскоп,- сейчас придёт медсестра и возьмёт у вас кровь. Не хотите, Сергей Александрович, пока выпить чаю, у меня только что закипел?

- С удовольствием, товарищ доктор,- отводит в сторону запавшие чёрные глаза Худяков, чтобы скрыть навернувшиеся слёзы.

- Травяной отвар по рецепту моей бабушки,- колдует с лабораторной посудой Оля,- не обессудьте, сахара у меня нет, да и не нужен он тут, только вкус перебивает.

- Ароматный,- сжимая двумя руками стакан и обжигаясь, арестант делает крупный беззвучный глоток,- горные травы... С Кавказа?

В комнату заглядывает высокий статный молодой мужчина и вопросительно с усмешкой глядит на Олю.

- Нет с Урала... лаванда, чабрец. Вы, товарищ Абакумов, чаю не хотите?

- Нет-нет, товарищ Мальцева, я тут посижу,- Абакумов поспешно берёт стоящий рядом стул, садится и нетерпеливо вздыхает.

- А вы, Сергей Александрович, где бывали на Кавказе?- Оля внимательно глядит на лицо арестанта.

- Где я только не бывал, товарищ доктор,- Худяков ставит пустой стакан на стол,- это же моя родина.

У старшего майора вытягивается лицо, глаза лезут на лоб.

- В самом деле? А как вас тогда звали?- тоном медиума спрашивает Оля, показывая под столом кулак Абакумову.

- Арменак Ханферянц,- произносит арестант с вдруг появившимся армянским акцентом и замолкает растерянно глядя по сторонам.

- Интересная фамилия, Арменак.- Тут же заполняет возникшую паузу девушка.- Давно хотела узнать, почему некоторые армянские фамилии заканчиваются на 'ц'.

- Буква 'ц' означает принадлежность к роду,- оживляясь, охотно отвечает он,- мой род, например, происходит из Нагорного Карабаха, но наша семья жила в Баку. Мой отец с братьями занимался рыбным промыслом и торговлей на юге. У многих армянских купцов и затем у их потомков фамилии оканчиваются на 'ц', так как они получали паспорта раньше, чем его ввели в Армении, где окончание фамилий стали сокращать с '-янц' до '-ян'.

- А я смотрю, Арменак, ты много знаешь, грамотно говоришь, учился где-нибудь?

- Я в 1917 году закончил Бакинское реальное училище,- расправляет плечи он,- отец к тому времени уже умер, и я в 15 лет стал работать помощником техника на городской телефонной станции. Участвовал в революционных событиях в Баку, вступил в партию 'Дашнакцутюн', выполнял секретные поручения руководства, прослушивал телефонные разговоры Степана Шаумяна...

Абакумов, спохватившись, выхватывает из кармана блокнот, карандаш, начинает что-то записывать, но ломается грифель и он в отчаянии смотрит на Олю.

- В 15 лет...,- девушка восхищённо покачивает головой,- а что дальше было?

- ... При диктатуре Центрокаспия я обеспечивал связь между руководством партии и британским консулом в Баку Мак Доннелом...

- Это он организовал тебе документы на имя Сергея Худякова?- перебивает Ханферянца Оля.

- Нет, не он. Там был другой человек по фамилии Вильсон, который на конспиративной квартире давал мне уроки английского языка, разучивал со мной легенду, а ещё один, русский, тот мой армянский акцент убирал.

Абакумов, заметив вращающиеся катушки магнитофона под Олиным столом, успокаивается, достаёт из нагрудного кармана партийный билет и указывает на него пальцем.

- Как тебе, Арменак, удалось вступить в партию,- немигающе смотрит на него девушка.

- Это было в 1924 году, я тогда служил начальником полковой школы в Изяславле. Ко мне явился незнакомый мне человек, которого я ни до, ни после этого больше не видел и назвал пароль и передал пакет. Он приказал мне взять отпуск и выехать в город Вольск, откуда по легенде был родом Сергей Худяков. Дело в том, что в 1918 году во время белогвардейского мятежа сгорел городской архив, погиб весь ревком и большинство членов партийной организации. Мне удалось убедить оставшуюся в живых старую большевичку Вольскую дать мне рекомендацию в партию, показав ей документы о том, что мы с отцом с 1918 года состояли в Красной гвардии и участвовали в захвате оружия в Вольском гарнизоне... М-м-м, как болит голова!

- Вот возьмите пилюлю, Сергей Александрович,- Оля наливает из графина стакан воды,- это болеутоляющее, запейте её, нет-нет весь стакан.

- В глазах потемнело, не помню ничего,- на чистом русском языке продолжает арестант,- так что с медсестрой, она придёт кровь брать?

- А вы не помните разве, Сергей Александрович?- Внимательно следит за зрачками собеседника Оля.- Медсестра только что была тут, сказала, что автоклав для стерилизации посуды сломался.

- Ничего не помню,- машет головой он,- как в темноту провалился.

- Давление видимо скакнуло, давайте я вам снова его померю...

* * *

- Если бы своими глазами не увидел, ни за что бы не поверил, товарищ Мальцева,- вскакивает со стула Абакумов, как только за арестантом закрывается дверь. Вот бы нам такую микстуру.

- Давай на ты, Витя,- улыбается только губами Оля,- зови меня Аней. Пойми, 'сыворотка' эта - вещь опасная, легко может привести к смерти допрашиваемого. То есть пользоваться ей надо осторожно и лишь в исключительных случаях. Ты понимаешь меня, эта микстура - серьёзное оружие не для массового использования. Нельзя, чтобы известие о ней вышло за эти стены и, тем более, утекло к заключённым. Поэтому вот так вываливать полученную с помощью 'сыворотки правды' информацию нельзя. Продумай как лучше залегендировать эти сведения, в том числе и для своего начальства. Идеально, если б всё это осталось между нами. Я не знаю, найди 'свидетеля' какого-нибудь...

- Понял, не дурак,- вытягивается в струнку Абакумов.

- Отлично,- Оля открывает выдвижной ящик письменного стола,- парень, я вижу, ты сообразительный, поэтому хочу я предложить ознакомиться с вот этим документом. Здесь мои предложения по поводу организации в стране военной контрразведки 'Смерш', что означает - смерть шпионам. Служба эта придёт на смену 3-му Управлению и будет подчиняться напрямую наркому обороны... Да ты не морщься, Витя, ходят слухи, что очень скоро этот пост может занять сам Хозяин. Объяснять, надеюсь, не надо какие при этом открываются перспективы перед её руководителем.

- А чего же сама не хочешь?- подозрительно щурится он.

- Не отпустит меня Чаганов из Спецкомитета, да и в политбюро не станут поощрять семейственность.

- Ну так и меня Берия может не захотеть отпускать,- мнётся Абакумов.

- Наоборот, Берия поддержит. Будет только рад своих людей на всех ключевых постах расставить: Меркулова - в госбезопасность, тебя - в СМЕРШ. Сейчас у него Особые отделы армейцы отобрали, а через тебя он их вернёт. Но если не хочешь, я могу...

- Я согласен,- игриво подмигивает он девушке,- когда выпьем на брудершафт?

- А вот это не советую,- ледяным голосом отвечает Оля,- не в твоих интересах афишировать наше сотрудничество. Я просто выговор получу, а ты поедешь к северным оленям.

* * *

'Уже четвёртый вызов к Хозяину за день, люди через его кабинет идут сплошным потоком,- не останавливаясь прохожу мимо стола Поскрёбышева, который говорит по телефону, и открываю дверь,- Берия, Захаров, Ковалёв и Хрулёв... Значит речь идёт о снабжении армии'.