- ... Чтобы хорошо подготовиться к войне,- Сталин делает глоток нарзана,- недостаточно лишь подготовить хорошую армию, надо подготовить политические условия для её вступления в войну. Политически подготовить войну -это значит иметь сильных в военном и экономическом плане союзников, которые превосходят в этом союзников противника. Такие союзники нам обеспечены...

''Если'... вот, что тревожит меня. Скрыть мероприятия подобного масштаба от такого противника, каким является вермахт невозможно. Хорошо, положим немцы обнаружили, что Красная Армия проводит скрытую мобилизацию и начала переброску дополнительных войск к западной границе. Что они могут предпринять в ответ? Допустим, что также ускорят свою и к 15 мая сосредоточат её на границе, а дальше что? В общем-то... ничего. Начинать войну они не могут, так как 'блицкриг' у них не получится, а на него весь расчёт. Дороги-то в Прибалтике и Белоруссии ещё не просохли, поэтому придётся ждать по крайней мере несколько недель. Немцы в середине мая смогут наступать только на юге в лоб нашей самой мощной группировке, но вряд ли они этого захотят, поскольку ключом к успеху является одновременное наступление на трёх стратегических направлениях. К тому же, ещё не известно сумеют ли они к 15 маю вернуть свою первую танковую группу с Балкан, как-то не задалось у них там с темпами'.

- ... Это Соединённые Штаты Америки и Великобритания, самые мощные в промышленном отношении мировые державы. Мы пока не объявляем это публично, но договор о военном союзе наших трёх государств будет подписан в скором времени. Вы можете меня спросить - почему мы не сделали этого раньше, зачем заключили оговор с Германией? Ответ прост - ни Англия, ни Франция, ни тем более Америка не были тогда готовы к союзу с нами. Договором же с Германием мы отсрочили неизбежную войну между нами на полтора года. Это время мы использовали, как вы знаете, для пополнения, учёбы и перевооружения нашей армии. Мы стали сильнее, а наши потенциальные союзники дозрели до заключения договора. Это и есть политическая подготовка войны.

'Как будут командиры действовать в решительный момент, не подведут ли?- Гляжу на вождя, который стоит у двери кабинета и пожимает на прощание руки незнакомым мне военным, пытливо глядит им в глаза и каждому говорит что-то ободряющее.- Удалось ли профессору Лурия при помощи своих психологических тестов отсеять с высоких должностей негодных и продвинуть вперёд достойных? Окажут ли мои тренажёры влияние на уровень подготовки радистов, лётчиков, танкистов и артиллеристов? А вычислительная техника, следящая за каждым эшелоном на железной дороге и судном в море или на реке, поможет справиться с тем хаосом, который едва не парализовал наш транспорт с началом войны в моей истории? Скоро узнаем... Но даже если вообразить, что все сделанное в науке и технике пойдёт прахом, мы с Олей уже сделали главное - врагу не удастся застать нашу армию врасплох, а если повезёт, то в этой роли окажутся немцы'.

Восточная Пруссия, Мауервальд,

'Волчье логово', ставка Вермахта.

30 апреля 1941 года, 17:00.

- Фридрих,- навстречу длинному худощавому генерал-лейтенанту у выхода на лётное поле аэродрома бросается невысокий атлетичного сложения генерал-майор,- это твой самолёт?

- Вальтер, ты здесь какими судьбами?- Паулюс попадает в объятия здоровяка.- Самолёт Манштейна, через пять минут вылетаем в Берлин.

- Возьмешь с собой бывшего сослуживца?- Заразительно смеется Варлимонт,- возникла срочная надобность, а ждать другой оказии долго.

- Само собой, место найдётся, поторопимся тогда, я тоже спешу,- генералы хватаются за фуражки и спешат к самолёту, на котором начинают раскручиваться винты.

- Ну как тебе, Вальтер, на новом месте службы?- Паулюс усаживает гостя в кресло в хвосте, сам располагается напротив.

- Выпьешь со мной, Фридрих?- Верлимонт лезет в портфель и достаёт оттуда початую бутылку французского коньяка и два серебряных походных стаканчика.

- Думаю, что рюмочка не помешает, спасибо...

- Как служба, спрашиваешь?- делает маленький глоток Верлимонт и зажмуривается от удовольствия.- Ты, видимо, подразумеваешь штабную службу в оперативном отделе ОКВ чем-то схожим со службой в Генеральном штабе Сухопутных войск. Это ошибка. Во-первых, Генеральный штаб ОКХ - это 12 отделов под началом пяти заместителей начальника штаба, а в каждом отделе около от 50 до 200 офицеров. В оперативном отделе ОКВ всего 30 человек, а во всём штабе меньше 150-и. Во-вторых, вопреки всем традициям Генерального штаба армии, мой начальник генерал-лейтенант Йодль рассматривает офицеров своего штаба не как своих коллег, которые имеют право быть самостоятельными в своих мыслях и решениях, вносить предложения и давать советы, а как механизм для подготовки и издания приказов. Он даже меня, своего заместителя, считает просто подчинённым, который не имеет права действовать по своему усмотрению, на что обычно рассчитывают высшие офицеры. Иногда на совещаниях чтаба мне кажется, что я присутствую на партийном собрании: вместо хорошо испытанной в германской армии системы 'постановки задач', там действует принцип беспрекословного исполнения воли начальства в виде приказа, в котором прописано всё, вплоть до мельчайших деталей.

- Скажи, Вальтер,- Паулюс с сожалением провожает глазами пузатую бутылку, скрывшуюся в недрах толстого портфеля коллеги,- это правда, что нас отстраняют от руководства операцией в Норвегии?

- На данный момент - правда. Сегодня утром Йодль передал мне устное распоряжение фюрера по составлению директивы об объявлении Норвегии и Финляндии 'театром военных действий ОКВ'. 'расширении операций против Петсамо' и 'захвату Мурманска'. Для этого планируется усилить горный корпус Дитля подвижными войсками...

- Можно поинтересоваться,- нервно передёргивает плечами Паулюс,- за счёт кого будет обеспечено это усиление?

- Понятия не имею, Фридрих, но думаю, что этот вопрос будет оставлен на усмотрение Генерального штаба Сухопутных войск.

- Уму не постижимо, Вальтер- начинает тереть виски генерал,- тратить стратегические резервы, но лишённую всякого смысла вылазку на Севере. Слава богу, что хотя бы не решают, какие именно части будут выполнять эти с позволения задачи.

- Я бы на это не очень рассчитывал, Фридрих,- Варлимонт снова открывает портфель,- фюрер очень не доволен темпами, которыми развивается наше наступление в Греции. Афины до сих пор не взяты...

- Ты же понимаешь, что это дело нескольких дней, Вальтер,- раздражённо бросает Паулюс,- британцы спешно отходят к портам на юге, не сегодня-завтра начнут эвакуацию своих войск.

- ... Я-то понимаю, но фюрер не доволен тем, что придётся отложить операцию по захвату Мальты, в противном случае начинает трещать утверждённый график переброски войск на Восток. Группа армий Юг может не досчитаться к началу операции нескольких соединений, которые будут восстанавливать боеспособность в тылу. Это касается 12-ой армия и 1-ой танковой группы. В общем, в связи с этой задержкой у фюрера возникла идея изменить оперативный план сухопутных войск и все немецкие дивизии, часть из которых планировалось разместить в Румынии, сосредоточить на северном фланге группы армий в районе Люблина. Он считает, что такую крупную водную преграду, как Днестр, лучше преодолевать в верхнем течении.

Паулюс тяжело вздыхает, его собеседник вновь наполняет рюмки:

- Вальтер, скажи вопрос с Испанией решился?

- Чёрта с два,- Варлимонт отрицательно машет головой,- я надеялся, что вопрос вообще заглохнет, но нет в Штабе обороны так не бывает, теперь Люфтваффе поручено исследовать возможность воздушной войны против Гибралтара, используя аэродромы на территории контролируемой Хунтой. Точно известно, что в любом случае операция не начнётся раньше войны на Востоке, так как фюрер не хочет провоцировать русских, с которыми у нас соглашение по Испании.

- Кстати, о русских,- собеседники одновременно выпивают коньяк,- Генеральный штаб вторую неделю не получает данные авиаразведки из глубины России, что происходит?