- Господин Гарриман, вас беспокоит то, что нас в мире могут признать агрессорами, если мы первым нападём на Германию?

- Что?- вздрагивает тот от неожиданности.- А это, нет, конечно, наш закон о другом, он об обороне Соединённых штатов. Меня волнует другое, наша промышленность ещё только набирает обороты. Всё оружие, которое мы сможем произвести в этом году уже расписано между американской армией и армией Великобритании. Реальные массовые поставки военной техники в вашу страну могут быть начаты лишь с нового года. Это я вам говорю откровенно, чтобы у вас не было завышенных ожиданий.

- В таком случае, господин советник, может быть нам следует начать с поставок сырья и материалов, а также гражданской техники?

- Каких, например?

- Нашей промышленности не хватает алюминия. Его дефицит до конца 1941 года составит около 40 тысяч тонн. Затем по убыванию идёт медь, молибден, магний, никель и другие цветные металлы. Это связано с тем, что наша основная металлургическая база Донбасс с началом боевых станет досягаемой для бомбардировочной авиации противника и её придётся эвакуировать на Восток. В связи с этим возникнет также энергодефицит в местах куда эти предприятия будут эвакуированы. Поэтому остро встанет вопрос с энергогенерирующим оборудованием для стационарных тепловых и дизельных электростанций, а также с мобильными дизельными электростанциями, смонтированными на железнодорожных вагонах и на грузовиках-трейлерах. Всё это лишь для того, чтобы восстановить наш производственный потенциал на новом месте. Само собой для этого потребуется дополнительная строительная техника. С началом войны неизбежно пострадает сельское хозяйство, как из-за действий противника, нарушения логистики, так и в связи с мобилизацией мужского населения из сельских районов. Поэтому к концу года нам потребуется срочная продовольственная помощь. Наши планирующие органы составили список самого необходимого, без чего нашу промышленность ждёт если не коллапс, то неприемлемое падение выпуска продукции.

Гарриман принимает от меня книжицу небольшого формата в кожаном переплёте и быстро перелистывает несколько страниц:

- А вы основательно подошли к делу, мистер Че. Что ж, я передам ваши просьбы нашим экспертам для оценки, но на первый взгляд они не пересекаются с запросами британцев. В связи с большими потерями торгового флота они предпочитают получать оружие и промышленную продукцию, при этом вынуждены отказываться от сырья и материалов. Кстати, о перевозках, как вы собираетесь перевозить ваши грузы, по какому маршруту?

- Я думаю, что самое реальное в данный момент - это перевозки по Тихому океану до Владивостока. Однако мощности наших дальневосточных портов по перевалке грузов невелики, поэтому мы включили в нашу заявку крановое и другое портовое оборудование. Потом, думаю, возможно открытие и других маршрутов, а именно, через северную Атлантику в Мурманск и Архангельск и сухопутный - через Иран, но тут без вовлечения Великобритании не обойтись.

- А чем вас, мистер Че, не устраивает Великобритания как союзник?- Брови Гарримана подскакивают кверху.- Признаться, меня очень удивила ваша просьба провести нашу встречу втайне от хозяев, боитесь ревности Черчилля?

- Простая предосторожность, не хочется стать ещё одной случайной жертвой немецких диверсантов, как бедный господин Барух. Не буду отрицать некоторого недоверия к руководству этой страны, но против Великобритании, как будущему союзнику, мы ничего не имеем против и даже наоборот, приветствуем. Наши опасения заключаются в наличии сильного прогерманского лобби в Англии, поддерживаемого некоторыми членами королевской семьи и опирающегося на финансы немецких Варбургов и директора Английского банка Нормана. Не хочется, знаете ли, в решающий момент, после того, как Англия заключит сепаратный мир с Германией, оказаться в одиночку против объединённых сил континента во главе с Германией.

- Ваши опасения напрасны, мистер Че, смею вас уверить, что у нас достаточно рычагов влияния на Великобританию, чтобы не допустить подобного развития событий.

- Дай то бог, господин советник, но думаю вам будет интересно посмотреть киноплёнку, которую сумела получить советские разведывательные органы. Она сейчас находится в сумочке моей супруги, вы её получите по окончанию нашей беседы. Эта плёнка позволит по новому взглянуть на события, произошедшие в Исландии. Недоверие же к руководству Великобритании лежит в плоскости целей ведения войны. Англия, как впрочем и Германия с Японией, при всём различии в идеологиях, которые они проповедуют, ведут борьбу за сохранение или передел границ колоний, которыми они владеют, при сохранение самой этой рабской системы. Мы же с вами выступаем за слом колониализма, освобождение народов, отмену всяких ограничение в торговле и выборе своего пути. В этом смысле цели наших двух стран в войне, несмотря на различие в социальных системах, имеют больше общего, чем цели Великобритании.

- Барух рассказывал нам об этой вашей,- лицо Гарриман скрывается в табачном дыму,- хм... идее со сближением коммунизма и капитализма. Президент счёл её забавной, но я не очень-то в неё верю. Скорее она похожа на дымовую завесу, призванную скрыть истинные намерения Сталина. В этом меня убеждает поддержка им Коминтерна, который инспирирует саботаж и подрывает наши институты.

- Несмотря, на господствующее на Западе мнение, господин советник, Сталин не всемогущ. Ему приходится лавировать, учитывать мнения различных групп в Центральном Комитете, в том числе и той, которая выражает интересы руководителей Коминтерна. Но справедливости ради вы должны признать, что именно он добился того, что финансирование Коминтерна из нашего бюджета резко сократилось. Но будем реалистами, также как президент Рузвельт не может прямо сказать, что его 'Новый курс' похож на курс коммунистов и направлен на улучшение условий жизни рабочего класса, так и Сталин не может единоличным решением разогнать Коминтерн, как один из символов рабочего движения, хотя многим становится очевидно, что он всё больше и больше вырождается в секту бюрократов.

'Надеюсь, что в этой истории Западу не удастся, используя экономический шантаж, продавить роспуск Коминтерна, единственной силы для глобального противостояния капитализму. Конечно до войны у СССР вместе с Коминтерном не было серьёзного потенциала для подобного противостояния. Видимо учитывая это, а также острую нужду страны в военной и экономической помощи во время войны, Сталин счёл возможным уступить Западу, тем более что единого Запада, как политико-экономической системы капитализма, на тот момент не существовало. Но после войны ситуация кардинально изменилась, у капиталистической системы появился свой гегемон, который объединил под своим началом западные страны, объединил в блок с невиданной до сих пор экономической мощью, постепенно наращивая давление на нашу страну. Наследники вождя полностью отказались от 'коминтерновской линии', а противник постепенно перенял тактику Коминтерна и использовал её против нас'.

- Может быть, может быть,- тень сомнения скользит по лицу моего собеседника,- впрочем, об этом вам лучше поспорить с другим советником президента Гопкинсом, моя зона ответственности - экономика, давайте на ней и сосредоточимся.

* * *

- Колвил,- Черчилль знаком подзывает своего секретаря,- прошу вас, узнайте где сейчас находится господин Чаганофф. Прошу прощения, сэр, продолжайте.

- Благодарю вас, господин премьер,- взгляд Идена, сидящего напротив хозяина кабинета за журнальным столиком отрывается от каминного огня,- так вот, по сообщениям, которые я получаю в течение дня по дипломатическим каналам, события в Югославии принимают драматический оборот. Единого государства по сути уже не существует: по всей Хорватии происходят вооружённые столкновения между сторонниками вице-премьера Мачека и лидера усташей Павелича, который находится в Италии. Части югославской армии официально не вмешиваются в конфликт, но наблюдается повальное дезертирство военных из числа хорват, которые с оружием в руках присоединяются к одной из группировок. В Словении идёт открытая подготовка к объявлению независимости. В Сербии после отставки правительства Цветковича безвластие, но объявленная до этого мобилизация продолжается...