«Птенец, сможешь ли ты меня сорвать? Жизнь приходит лишь со смертью, смерть – с жизнью», – раздалось в моей голове.
– Вопрос хороший, быть может, я и подумал бы над ним, но времени у меня на это нет…
Как только я сорвал столь странный цветок, то почувствовал, как все мои силы, подобно воде, стали утекать.
Нет! Я должен успеть!
…
Каждый взмах – боль, каждый вздох – боль. Я никогда ещё не летел с такой скоростью, но всё равно не успевал. Был уже рассвет, и я чувствовал, что остались считаные минуты. Катарина, только дождись!
…
В открытое окно одной из дворцовых комнат влетел тёмный огонёк, который спустя мгновение оказался юношей, держащим в руках тот самый цветок. В кровати лежала некогда прекрасная эльфийская девушка, сейчас она представляла собой довольно печальное зрелище – мертвенно-бледная кожа, вздувшаяся паутина вен на всём теле и небольшая ранка в районе сердца, следы которой виднелись сквозь белоснежную сорочку. Казалось, ещё мгновение – и она испустит свой последний вздох.
На ватных ногах он подошёл к кровати и вложил в руку умирающий цветок.
В тот же миг цветок стал увядать, а девушка будто наполнялась жизнью с каждым вздохом. Спустя некоторое время она открыла глаза.
Буквально в мгновение он наклонился к ней и неуверенно поцеловал. Этот поцелуй был скоротечен, но чувства, вложенные в него, казалось, останутся навсегда.
– Прости…
Что-то тёплое потекло по его щекам…
…
Агвид проснулся от странного ощущения влаги на его щеках – кто бы мог подумать, что он расплачется во сне, жаль, уже не помнил почему. Вытерев слёзы тыльной стороной ладони, юноша сладко потянулся, чувствуя, как остатки сна постепенно уходят. Встав с кровати, он посмотрел в окно, по привычке ожидая увидеть Клемента с Гуннаром, чтобы пойти на очередную тренировку, но, вспомнив, что сегодня учитель по бою на мечах сказал им отдыхать в честь праздника, с радостным вздохом обратно упал в кровать.
Клемент и Гуннар были сыновьями главы деревни и лучшими друзьями Агвида. Благодаря дружбе Гельвара с Тормодом они с пелёнок росли вместе, вместе бедокурили и вместе получали нагоняй от двоих отцов. Мамы у Агвида не было, но Тенейри смогла заменить её и поровну разделить свою заботу и любовь между Клементом, Гуннаром, Катариной и ним, относясь к нему как к родному сыну. Катарина же была для них любимой младшей сестрой, которую они старались радовать каждый по-своему.
Братья, помимо владения мечом, имели и иные таланты. Клемент играл на арфе, Гуннар – на флейте, а Агвид вырезал из дерева различные игрушки и украшения. Часто они собирались и веселились. Пока братья обучались владению мечом, Агвид, как сын колдуна, вместе с Катариной постигал тонкости магии и алхимии. Обычно эти занятия либо чередовались, либо под них выделялся целый день – в такие моменты они с отцом уходили в лес и проводили там всё время, изучая растения и учась их собирать. Когда же Гельвар отправлялся вместе с Тормодом в плавание на различные собрания старост, Агвид переходил под попечение учителя владения мечом – Еная.
Строгий учитель и добрейший человек, который мог как отругать на занятии любого ученика, так и после обнять его и похвалить. Но сегодня был особый день – день рождения Катарины. Ей исполнялось пятнадцать лет. В качестве подарка Агвид вырезал прекрасную птицу, которую они некогда видели с Катариной, а братья с помощью него и его магии заключили в драгоценный камень их песню и вставили этот камушек в ожерелье, чтобы, когда Катарине было грустно, она всегда могла услышать голоса своих братьев.
Ещё немного полежав, он отправился готовить завтрак себе с отцом. Обычно Гельвар просыпается раньше него и готовит сам, но сегодня, видимо, старик тоже решил поспать.
Достав из погреба крынку молока и кусок сыра, Агвид направился на кухню. Там он нарезал хлеб с сыром, достал с полки горшочек мёда, поставил на стол деревянные кубки и, не став ждать отца, принялся за еду. Ароматный яблочный мёд совершенно менял вкус еды, добавляя множество ароматных нот.
После того как он пошёл умываться на задний двор, из дома начали доноситься звуки, характерные отцу – скрип кровати и сладостные вздохи от потягиваний после сна.
Солнце уже как час выглянуло, придав всему прекрасные очертания и толику магии раннего утра – птицы только-только начинают петь, радуясь новому дню, трава поблёскивала капельками росы, подобно девушке с новыми украшениями, вроде бы совсем невзначай хвастаясь новым приобретением.
Спустя некоторое время он вышел с подарком из дома, не боясь прогадать и не успеть до того момента, как именинница проснётся – Катарина, несмотря на всю свою прыть, была отъявленной соней, а сегодня она имела право проспать до самого начала празднества, спланированного до вечера.
Светило уже полностью показалось, даря приятное тепло, лёгкий ветерок растрепал волосы Агвида, ещё больше превращая их в образец птичьего гнезда, разве что без веток и грязи.
На улице было относительно тихо, казалось, только кузнец не спит, стуча большим молотом по пока ещё бесформенному куску металла, да учитель по фехтованию – Енай – который сидел на крыльце в своём любимом качающемся кресле, лениво потягивая табачный дым из длинной трубки.
Путь до дома главы деревни занял одну треть часа. А Агвид всё думал, как лучше поздравить Катарину, строил множество вариантов, но все они были отметены в сторону, подобно шелухе, оставляя один-единственный – окно в её комнату было открыто.
Дом главы деревни был единственным, у которого был второй этаж – именно на нём находилась спальня Катарины.
Поставив подарок на землю, он прыгнул вверх, цепляясь за карниз, который находился не низко от земли и не каждый бы даже допрыгнул до него, хотя такое никто и не пытался сделать.
Аккуратно забравшись в спальню, он чуть не забыл, зачем пришёл – на кровати лежала девушка, в которой сложно было признать его подругу. Белоснежная сорочка была немногим светлее кожи спящей, нежное лицо со слегка пухлыми губами и прямым носом не кривилось, как обычно, а умиротворённо улыбалось, и водопад русых волос, отливавших золотом на лучах светила.
Пару мгновений ему понадобилось для того, чтобы заново научиться дышать, чуть больше – нехитрым заклинанием поднять подарок к себе.
Аккуратно, боясь потревожить её сон, он поставил статуэтку птицы на письменный стол, перед этим наложив особое заклинание на подарок – какой бы Агвид был сын колдуна, если бы подарил обычную деревяшку, хоть и собственноручно выструганную.
Агвид уже собирался уходить, как спонтанное желание овладело им. Не смея противиться ему, осознавая всю глупость того, что собирался сделать, он наклонился над спящей, вдыхая приятный запах гардении, и поцеловал в уголок губ, при этом краснея, подобно металлу в печи.
Выпрямившись, он ощутил опьянение от счастья, смешанного со страхом, и шатающимися шагами постарался как можно быстрее уйти от места преступления.
Как только он спустился, то тотчас помчался домой. А Катарина продолжала неподвижно лежать в кровати с краснеющими щеками, блестящими и счастливыми глазами – она не расскажет ему, что проснулась, как только он взобрался в её спальню, но мешает ли ей это рассказать Агвиду про очень реалистичный сон? Так и не определившись, чего хочется больше – раскрыться ему сразу или ещё немного помучить, – она вновь заснула.
…
Вечером во дворе главы деревни уже был сооружён большой стол, чтобы все желающие могли присоединиться к празднеству. Дерево прогибалось от количества еды, водруженной на нём: кабаны на вертеле, дичь на углях, рыба в глине, бочонки с медовухой и вином. Больше всего из напитков было ягодного морса, аккуратно разлитого по кувшинам и расставленного по всему столу – заботливые хозяева поставили парочку закупоренных кувшинов с ним под стол, в которые позже добавится кое-что спасительное, предвидя, что не все смогут куда-либо уйти, а поутру иногда так хочется пить, да и голова побаливает.
