— «Если все мои близкие и друзья погибли, а я остался один, то имеет ли смысл оставаться на этом свете?» — примерной такой вопрос задают они себе. Я уже знаю ответ на него. Хоть я и не оставался никогда в прошлом по-настоящему один. Здесь же, ситуация несколько была иначе и именно поэтому чисто из собственного эгоизма и нежелания оставаться один я и выбрал Саске. Мне нужно лишь периодически следить за тем, чтобы ее жизнь не оборвалась по какой-то глупой причине.
Вернемся к двуручнику. Обезглавливатель хранил в себе живую сущность, но она была запечатана. Причина была вполне очевидной. Люди боятся того, чего они не могут контролировать. Если это оружие способно поглощать кровь своих врагов и восстанавливаться до своей исходной формы, то не трудно догадаться, что это оружие потенциально способно поглощать жизненную энергию через эту самую кровь и становится сильнее. Скорее всего именно жажда крови превращенная в неконтролируемый вечный голод и заставило кузнеца запечатать его истинные возможности. При детальном анализе структуры лезвия я пришел к выводу, что кем бы ни был его создатель, но он был крайне умелым и опытным кузнецом. Печати не разрушались даже после полного разрушенного лезвия, а просто «сжимались». Обычная вспышка и подпитка лезвием чакрой не высвобождала наружу рисунок печати в целях предотвратить глупого и любопытного владельца меча от попытки снятия печати, но это вовсе не означало, что ее не невозможно было снять. Так уж сложилось, что каждая печать искусства Фуиндзюзцу имеет структуру напоминающую «Цепь». Стоит разорвать цепь в одном месте и вся структура печати будет уничтожена. Есть печати которые самовосстанавливаются после «разрыва» и поэтому требуется куда больше усилий для уничтожения. Такая, например, сложная печать установлена у моего дома. Даже если печать будет «пробита», то она восстановится, но не без последствий. Владелец дома уже заранее будет знать, что кто-то пытается вторгнуться и этот кто-то явно не имеет благих намерений. Все дело в том, что несмотря на то, что печать была скрыта от человеческого глаза, но я будучи опытным в данной области «шиноби» все равно мог с помощью специальной технике увидеть ее структуру, а еще я мог создать «пробитие» в печати. После недолгого анализа я пришел к выводу, что хоть печать и была скрыта и защита была крайне достойной, но сама печать не имела функции по ее самовосстановлению. Джирайя Саннин был предупрежден о том, что я собираюсь снять печать с оружия. Нужно ли говорить, что ему не особо понравилась моя идея, но все равно согласился присмотреть за мной? Все же, если оружие действительно окажется слишком опасным и неконтролируемым, то Джирайя был готов запечатать его обратно. Я отказался от его предложения и решил заключить пари. Если в течении пяти минут я не смогу обуздать оружие, то он может спокойно его запечатать, а если же нет, то с него выпивка и один безобидный секрет из прошлого. Он не знал природу и особенности оружия, но посчитал, что из-за своей «кровожадной» природе оружие банально решит не подчиняться мне.
— Ладно, что будет, то будет. — сложил несколько ручных печатей, положил правую ладонь на середину лезвия и выпустил голубую огненную вспышку которая послужила разрушением печати. Вот, я визуально вижу печать и то, что в ее центре появился пустой круг, а следом печать просто выцвела и исчезла. После этого на лезвии почти у самой рукояти я увидел раскрылся самый настоящий человеческий глаз. Радужка кровавого оттенка, а зрачок вертикальный как у семейства кошачьих. Меч взмыл в воздух и чуть раскручиваясь в разные стороны пытался понять свое окружение, но вот его взгляд сфокусировался на мне и как-то опасно сщурился. Будто насмехался надо мной. Лезвие кончиком выставилось прямо на меня, а уже в следующую секунду намеревалось проткнуть меня насквозь в районе моей груди.
— Хмпф! — одноручным молотом отбил оружие в сторону и не давая ему снова взмыть в воздух, наступил на него и попытался провести первую попытку контакта и нашего соглашения. — Именно такую награду я получаю за твое освобождение⁈ Если ты хочешь таким образом проверить действительно ли я достоин быть твоим владельцем, то я даже не против такого испытания, но если все, что тобой движет, так это слепая жажда крови, то даже не надейся на то, что ты еще раз увидишь этот свет…! Запечатаю, выброшу и навсегда забуду о твоем существовании!
Я не знал способен ли «Кубикирибочо» сотрудничать, но как и любое животное ведомое инстинктами данное оружие способно принимать альтернативы своего существования. Свобода в обмен на жизнь и пищу. Лишь слишком гордые, независимые и неконтролируемые животные лучше умрут, чем откажутся от своей природы и примут поводок. Именно таких люди и убивают на месте. Люди не используют то, что не могут контролировать.
Лезвие задрожало и резко раскрутилось на месте. Явно намереваясь своим кручением отсечь мне ступню, но я сделал шаг назад и решил еще немного поиграть с ним. Если после нескольких поражений и пяти минут данной игры это оружие до сих пор не примет меня, то мне придется запечатать его. В очередной раз взмывает в воздух, задрожало, затрещало и исказилось. Острие клинка изменило форму и превратилось в жуткое зубчатое лезвие. Искажение в лезвие повлекло за собой то, что из оснований этих «зубчатых» выходили кровавые прожилки которые периодически пульсировали подобно живому сердцу. Было сразу ясно, что оружие слегка скорректировало свою форму для простоты получения столь желанной крови. Оружие начало источать самую что ни на есть впечатляющую жажду крови, отчего аура вокруг оружия создавал черно-кровавый конус.
— Ну, покажи, чего ты стоишь…!
Стоило мне подать команду как оружие сразу после стремительного выпада начало выполнять серию таких же невероятно быстрых взмахов. Каждый удар я отбил своим молотом и играючи отходил назад. На моих устах витала насмешка в отличии от отшельника. Джирайя был хмурым и в напряжении, но соглашение было соглашением, а потому ему приходилось лишь со сложенными на груди руками ожидать окончания пяти минут этого противостояния.
— Я не знаю действительно ли ты меня понимаешь или нет, но игры закончились. — я отпустил свой молот и поймал лезвие голыми руками. Остановил его от мощного выпада, пропахав несколько метров назад, создавая коричневую борозду из земли и оставляя на лезвии небольшую кровь от острого «зубастого» лезвия. Поднял оружие над собой и с грохотом бросил на землю. Не давая ему очнуться и снова взмыть в воздух ступней ноги просто разношу основание на составляющие серые осколки лезвия. Часть лезвия у рукояти все еще сохраняется. Я взял его за рукоять и обратным хватом выставил его рядом со своим лицом. Кровавый глаз выглядел уставшим, слабым и медленно восстанавливал свое лезвие превратив осколки в самую настоящую кровь. На этот раз меч не двигался. Смотрел на меня и будто ожидал от меня чего-то. Я не мог читать мысли, но в нем ощущалось некое сомнение и самое главное качество. Страх. Это именно то, что мне нужно. Дикое животное которое не ощущает страха перед своим потенциальным хозяином никогда не примет поводок. Нужно попусту доказать и показать на простом примере, что это я здесь главный.
— Если ты понимаешь меня, то закрой глаз один раз. — глаз утвердительно закрылся и медленно открылся и ожидал от меня дальнейших указаний. — Мне плевать по какой причине тебя запечатали. Для меня лишь остается главным то, чтобы ты выполнял мои приказы. Неповиновение или своевольные акты будут караться уничтожением и запечатыванием. Тебе все ясно⁈ — глаз задрожал и один раз закрылся.
— Мы заключим договор. Я даю тебе возможность забирать кровь моих врагов, а ты беспрекословно подчиняешься мне. Меня крайне сложно убить, и ты должен был это понять из нашего сражения. Без опытного и сильного мечника ты теряешь почти большую часть своих возможностей и потенциала. Даже такое простое в понимании оружие, как ты, должно это понимать, верно…?
Зубчатое лезвие изменилось на совершенно простое, а именно таким, каким оно было изначально. Я поднес лезвие к своей ладони и слегка поранил свою ладонь, позволяя небольшой струйке крови пройтись по стальному серому лезвию и впитаться в него. Оружие чуть взмыло в воздух и воткнулось с грохотом острием в землю, образуя круг из трещины и разрушенной земли. Рукоять была чуть наклонена в мою сторону, отчего было ясно то, что Обезглавливатель был готов принять лишь два исхода. В первом исходе я просто ухожу и оставляю его здесь или я беру рукоять и использую его.
