— Тебе уже довелось познакомиться с ним?

— Да. Ничего особенного. Просто поговорили о прошлом и философии, а после он немного помог мне в решении проблемы с печатью Саске. Я, кстати, смог ее улучшить. Думаю, что, если она использует печать вместе с покровом из молнии, ее скорость будет даже чуть выше вашей. — Саске изображала из себя молчаливую куклу, но она явно не умела скрывать смущение от похвалы. Ей было непривычно слышать такое от меня в присутствии других людей. Да и я никогда не был подлизой или любителем хвалить кого-то просто так.

— Вот оно как. А вы… заметно сблизились, верно?

— Мы тренировались вместе еще с академии и более месяца были немного… «вынуждены» жить под одной крышей. Если вас это удивляет, то я крайне разочарован в вашем умении использовать дарованную вам информацию.

— Я просто озвучил факт, а не вопрос.

— Вы постоянно будто задаете вопросы, но сами того не осознавая, уже заранее знаете на них ответ. Вы будто пытаетесь не видеть ответа и хотите услышать его от других. Вы определенно один из тех, кто любит слышать ответы на свои вопросы от других. Привычка, скорее всего, развилась от выбивания духа из бедных генинов своим экзаменом… да?

— Они были мне благодарны за этот урок.

— Да, за урок психологии и философии, но кто вы такой, чтобы решать за них, что хорошо, а что плохо? Вы сами же ставили их в обстоятельства, где разрушается тонкий мост доверия друг с другом, заставляли подозревать друг с друга и сражаться между собой за шанс стать шиноби. «Без-пяти-минут-генины» действительно должны были пройти ваш экзамен лишь за счет своей чистой души и самопожертвования…? Пожалуйста, это же так… Лицемерно, Какаши. Прежде чем учить ребенка или подростка, что такое добро, а что такое зло, нужно показать ему пример, а не выставлять их самих в качестве примера, это выставляет именно вас в плохом свете. Вы — Учитель, Шиноби уровня Джоунина, а не Философов или Психолог. Вы, как взрослый человек, должны понимать, что люди эгостичны. Особенно дети и подростки, которые жаждут достичь своих маленьких целей и желаний. Таким поведением вы доказываете лишь самому себе, что вы правы, но никогда не смотрите глазами своих учеников, каково это, иметь подобного учителя, которого не волнуют их желания. А когда же вы уже доказали свою правоту и привели пример «правильного» шиноби, что вы делали после этого? Ничего. Так, скажите мне, Хатаке Какаши. Неужели генины, что только выпустились из академии, не заслуживали вашего внимания только из-за простого факта, что они не видели того, что видели вы…?

— Наруто! — выкрикнула мое имя, встав из-за стола, Саске. Я наступил на старую рану нашего учителя, предварительно посыпав ее солью, но я ненавижу «текущего» Какаши. Меня раздражает сам факт, что после всего того, что с ним случилось, ему кажется, что этот мир и, самое главное, «Мы» ему что-то должны. Я прямым текстом говорил ему о том, что как этому миру, так и людям вокруг… Абсолютно. Плевать.

— К чему я веду? Вы когда-нибудь по-настоящему учили кого-то, или же с самого моего рождения лишь ходили к мемориалу погибшим, читали книги старого извращенца и утопали в воспоминаниях своего прошлого?

— Да. Весь этот месяц я тренировал Сакуру.

Я удивленно приподнял брови и усмехнулся. Было как никогда приятно осознать свою неправоту, но вслух, конечно же, этого не сказал. Кажется, кто-то смог, наконец, очнуться. По всей видимости, пока мы изолированно тренировались на территории моего дома, Сакура решила обратиться к нашему учителю, и тот все же решился серьезно заняться ее обучением. Было ли это серьезным изменением или же Какаши просто захотел на время избавиться от скуки и лени? А возможно и то, и другое?

Какаши схватился двумя пальцами за маску и потянул вниз, чтобы показать… что за ней он носил еще одну маску. Попытка пошутить была засчитана, и если Саске выпала в каплю, то я выразил на лице обреченность. На детей или подростков это бы сработало, но явно не на мне. Убрав следующий «слой» маски, наконец, Какаши открыл нам свое вполне обычное и, я бы даже сказал, привлекательное лицо. Единственное, что немного портило внешность, это проходящий через его левый глаз вертикальный шрам, но некоторые находят шрамы привлекательными. Это создает видимость тяжелого и опасного прошлого, а женщины падки на серьезных, опасных и сильных мужчин. Даже Саске, не моргая, оценивала его лицо с долей интереса. Я не находил в этом что-то необычное из-за того, что они немного похожи. Важное различие было в том, что благодаря мне, Саске научилась смотреть дальше своей мести.

Выпили, поговорили, и я быстро осознал, что из Какаши собутыльник достаточно хреновый. После второго стакана он уже опьянел. Видимо, будучи одиночкой, у него не было никакого повода участвовать мероприятиях наподобие сходки джоунинов. Даже Саске держалась куда лучше в связи с последним «опытом». Пусть она вполне [не]осознанно делала вид, что опьянела, устроившись у меня на коленях, подобно кошке, что пожелала посидеть на теплом месте. Хатаке это увидел, но комментировать как-то не стал. Возможно, просто не хотел задавать столь личный вопрос или просто опасался за свою сохранность. Видимо, заметив, что Саске устроилась достаточно удобно, и прогонять ее я не планирую, Какаши решил воспользоваться возможностью слинять, ведь ему еще нужно было зайти в резиденцию Хокаге на всеобщий сбор для проверки готовности джоунинов. Наверное, ему казалось, что я нахожусь в безвыходном положении. Когда кошка устраивается у тебя на коленях, стоит тебе встать или сделать лишнее движение, и она уйдет по своим кошачьим делам. По крайне мере именно такую картину представлял в своих мыслях наш учитель, из-за чего его рожа источала усмешку. Это был первый раз, когда я увидел его искреннюю, пусть и слабую, улыбку. Саске сделала вид, что спит, и приложила голову боком к моей груди. Я устало вздохнул, подхватил ее на руки в «свадебном» стиле, отчего для удобства она тут же обернула свои руки вокруг моей шеи и сцепила ладони в замок. Ее выдавала слабая улыбка, но я молча сделал вид, что действительно поверил в ее полусонное состояние.

На следующее утро мы молча собрались и спокойным шагом дошли до местной трибуны, где будет проходить финальный экзамен на звание чунина. Я не был уверен в том, что во время экзамена или тогда, когда меня нет рядом по определенным причинам, на Саске не нападет этот Орочимару. Именно поэтому весь прошедший месяц я искал способ предотвратить его нападение и в результате нашел в архивах одну важную особенность техники Четвертого Хокаге. Метка Бога Грома не стиралась и могла существовать в теле того или иного врага без его того ведома, так как по желанию ее обладателя она могла сливаться с кожей жертвы/союзника, и так уж сложилось, что, если подать чакру на точный участок тела, где она была установлена, метка выдаст свое существование, оповестив ее создателя, то есть меня, об ее раскрытии. Когда я об этом узнал, то лишь мрачно похвалил «своего» покойного отца за изобретательность. Имеется ввиду, что после своей бойни он мог «случайно» оставить кого-то в живых, и когда этот «случайный» противник, не мог поверить в свою невероятную удачу, пережив встречу с самой Желтой Молнии Конохи, вернется к своим союзникам, Минато мог мгновенно появиться в тылу у противника и уничтожить их всех. Ну, эта была лишь одна из версий. Еще была версия по защите того или иного важного лица, но, учитывая то, что все великие селения по окончанию последней войны боялись предпринимать какие-либо агрессивные действия даже после смерти Четвертого и уничтожения клана Учиха, то я могу предположить, что изначальная задумка было именно в проникновении в тыл противнику. Также, изучив все те же записи об этой технике, я осознал несколько важных вещей. Техника «Полет Бога Грома» — это не разработка Намикадзе Минато. Он лишь ее наследник. Настоящим создателем этой техники являлся Тобираму Сенджу, и передана Минато она была с одним важным условием. Техника должна была передаваться лишь среди членов его семьи или клана и никому другому. Все же, исходя из истории, Второй Хокаге ненавидел клан Учиха. Передать технику можно было лишь через специальный ритуал, в котором кровь старого и нового ее пользователя «смешивалась» в метке-печати техники, тем самым открывая последнему возможность взаимодействовать с ней.