— Что-то не похоже, что она сломана. — резко схватил его за «пострадавшую» ладонь и локтевой отросток. — Я с радостью могу помочь тебе исправить это упущение, после чего обязательно компенсирую этот инцидент.
— П-похоже, я слегка переволновался. Моя рука в порядке… — пытается улыбнуться и посмеяться над этим, а я лишь нахмурился и легким ударом прямой ладони в грудь отбросил его назад. Блондинка схватила своей оружие за спиной и несколько напряглась. Паренек из другой деревни на пару секунд забыл, как дышать, и с выражением боли положил ладонь на грудную клетку.
— Вы, похоже, совсем тупые, и ваше начальство не предупредило вас о том, кого можно трогать, а кого категорически нельзя. Я только спас ваши задницы от наказания вашего старшего и гнева Хокаге. Этот паренек… — указываю указательным пальцем на Конохомару, — внук Третьего. Пусть он и выглядит как слабак и идиот, но это наш слабак и идиот, и если вы бы посмели что-то ему сделать, то я бы сломал все кости в вашем теле, как послание для вашей деревни. Вы наши гости и вести себя должны соответствующе.
— Н-но я ничего не сделала… — запротестовала блондинка, а я выразительно приподнял бровь.
— И что⁈ Ты ничего не сделала, чтобы остановить его. Это означает, что тебя не напрягала и не волновала эта ситуация. Я за равноправие. Могут ломать кости как парням, так и девушкам, что возомнили себя воинами.
— Я…
— Но…
Во имя Девяти, да они просто дети, что от страха последствий уже не знали, что сказать, и просто, как выброшенные на сушу рыбы, пытались связать одно слово с другим.
— Канкуро, Темари, оба заткнулись и принесли ему свои извинения. Вы позорите наше селение.
На ветке ближайшего дерева, стоя вверх тормашками появился, по всей видимости, их лидер. Бледная кожа, короткие и колючие багровые волосы, стандартная форма шиноби из деревни Песка, над левым глазом нарисован красный иероглиф «Любовь», темные круги под глазами, говорящие о том, что их обладатель страдает от бессонницы и хронической усталости. Через правое плечо перекинут широкий кожаный ремень, на котором он носил большую тыкву-горлянку. Небольшая манипуляция с его стороны, и он за секунду оказывается передо мной. От него уже отчетливо разило жаждой крови, отчего я выразил на лице радостную улыбку.
— Ну, здравствуй, брат-по-судьбе. Джинчурики, верно? Ты выглядишь, как спокойный и уравновешенный человек. you look like a calm and reasonable person…
Улыбка все еще не сходила с моих уст, а он выражает слабый интерес. Я предложил ему ладонь в знак приветствия и знакомства, на что он спокойно принял ее и, не моргая, смотрел точно в мои глаза. У меня складывалось впечатление, что в моих глазах он пытался найти отражение, но мы совершенно разные люди. Гаара смирился с ненавистью и принял свою роль потому, что его заставили. Я же принял эту роль потому, что пожелал этого. Я стоял выше всех этих людей, что ненавидят меня, и использовал их же для своего комфортного существования.
— Т-ты джинчурики, но разве тебе не должно быть тринадцать лет…? — запаниковал паренек с куклой, однако я показательно его игнорировал и сосредоточил свое внимание на Гааре. Он все еще не моргает и не отводит взгляд. Мне казалось, будто мы играем в игру, и кто первый моргнет или отведет взгляд, тот и проиграет. Я нашел это забавным и, отведя взгляд первым, разорвал наши ладони.
— Мне было бы интересно сразиться друг с другом. После этого мы можем выпить, пожрать и поспать, как самые настоящие братья. — я оскалился, на что на лице моего «брата» отобразились большой вопрос и печаль.
— Шукаку не дает мне спать.
— Печать хреновая, да? — скорее утверждал. — А ты пытался его прибить в своем подсознании или урезонить его? Имеется ввиду, будь он хоть трижды биджу, но он самый слабый из них, и рано или поздно, но его свобода не продлится долго. Кто-то рано или поздно, но запечатает его.
— С биджу невозможно договориться.
— Действительно ли это так…? Слышал о джинчурики из деревни Облака, нет? Ладно, забей. Это твое дело.
— Почему… почему ты так странно относишься ко мне? Мы только познакомились.
— Но даже так я уже знаю и вижу, кто передо мной. Ты монстр, как и я. — гордо и самодовольно проговорил я, ударяя кулаком с оттопыренным большим пальцем, указывая на себя.
— Ты… гордишься этим?
— А ты нет⁈
Гаара опустил взгляд и снова решил меня спросить прямо.
— Что радостного в том, чтобы принимать себя монстром?
— Ты считаешь, что монстр — это ужасное, опасное и неконтролируемое существо, что может только уничтожать, и отчасти будешь прав, но монстр также способен забирать не только жизни других, но также делать некоторые вещи своими. Страх — это отличный способ контролировать людей, но также важно понимать, что лишь за счет страха невозможно жить среди людей.
— Слабые люди умирают, а сильные выживают. Таков закон. Мне никто не нужен.
— Я не согласен с последним. Люди не созданы для того, чтобы жить в одиночестве. Есть люди, что в страхе твердят о том, что ты монстр, а есть люди, что будут гордится тем, что ты «их» монстр. Да, тебя будут все еще боятся, но они будут осознавать, что пока этот монстр защищает тебя, нормально питается, спит и отдыхает, то им ничего не будет угрожать.
— Отец насылает на меня наемных убийц.
— Модель идеального отца, хах…? Понятно. У тебя две большие проблемы. Обе можно решить при достаточном желании и решимости. Не стать куклой для биджу, а сражаться до самого последней капли крови и пота за звание монстра и за власть над своим собственным телом, а отцу хорошенько врезать и озвучить все то, что ты об этом думаешь.
— Хах… — я заметил на его устах тень улыбки, но его лицо будто не было способно улыбаться или смеяться. — Ты так говоришь, будто это легко и просто.
— А я и не говорил, что это просто. Я лишь сказал, что эти большие проблемы мешают тебе спокойно существовать. Ты вполне это осознаешь, но не желаешь с этим что-то делать…
— Меня предал единственный человек, которого я любил и которому доверял всем сердцем.
— И поэтому ты решил, что абсолютно все люди такие же? Ладно, давай как-нибудь поговорим в другой раз. Уже на языке монстров. Я уверен, что ты способен показать что-то интересное, не так ли?
— Равно как и ты! — откровенно выпускает лавину жажды крови, выражая безумную радость. Его команда морщится и опускает голову, а Конохомару падает на колени и боится встать. Едва может удерживать руками свое тело от падения на землю. Настолько сильным было давление, оказываемое жаждой крови Джинчурики. Я подхватил мальчишку за живот и, махнув рукой, направился прочь для того, чтобы немного привести свою ношу в порядок, успокоить и отправить дальше гулять. Отряхнул одежду, достал из пространственного кармана чупа-чупс, снял обертку, насильно засунул в рот, полностью проигнорировав его шоковое состояние и застывшие слезы, что образовались от осознания близости смерти.
— Ладно, мальчишка. Пососи тут, погуляй и давай домой. Постарайся в будущем не врезаться во всяких подозрительных личностей. — слегка похлопал мальчугана по плечу, и он наконец приходит в себя.
— С-с-спасибо, Наруто. Ты спас меня.
— Не за что.
Ближе к вечеру Какаши собрал нас и выдал на подпись бланки для участия в экзамене на Чунина, попросив завтра явиться в здание для участия в нем. Он также сказал, что кто-то из нас вполне может отказаться и не участвовать в этом, а потому я заранее сказал Сакуре, чтобы она не давала заднюю, так как это точно будет выглядеть не самым лучшим образом. Меня посчитали грубияном и указали на то, что я ее почти не знаю.
К назначенному времени мы пришли в нужное здание. В тот момент на втором этаже, через который нужно было пройти, чтобы попасть на третий, так как он находился в другом крыле этого здания, уже была какая-то шумиха, связанная с тем, что двое шиноби, очевидно скрывающие свою внешность иллюзией из чакры, преграждали проход на третий этаж. Команда «Зеленого Чудовища» изображала из себя слабаков и просила их пропустить. Даже получили от этих охранников парочку ощутимых ударов.
