— Самую малость. Для храбрости. На ясную голову это занятие выглядит… как-то… х-м-м-м…? — я потер ладонью свой подбородок будто пытаясь найти в голове определение, но ничего в голову не приходило. — В общем, она ведь первая, кто удостоилась этой «чести» вне вашего с Итачи влияния, и что-то мне подсказывает, что это будет последняя. Я не буду давать поводов и создавать конфликты на ровном месте. Обещаю.

— Не давай обещания, которые ты можешь не сдержать, — безразлично протянула Саске с тяжелым и усталым вздохом, подходя к столу и садясь напротив меня. — … Но все равно признательна за обещание.

— Присаживайся, Цунаде. Не стой у порога как вкопанная. Ночь совсем юная. — в кривой усмешке проговорил я, отчего она вздрогнула и молча присела на стул за круглый стол между мной и Саске. Ладонью легким жестом снес крышку обычного и легкого холодного пива и налил его в три бокала. Шипящий звук и кромка пены едва ли не вывалилась за края. Приятный аромат пшеницы. М-м-м!

Мда уж, и все же старые привычки действительно умирают очень долго…

Было сразу изначально видно, что Цунаде несколько неловко было находится в нашем обществе. Ей было некомфортно и сложно не ощущать себя «третьим» лишним, а именно человеком, который встревает в уже сформированные отношения между двумя взрослыми шиноби. Именно поэтому идея с алкоголем была как никогда подходящей. Данная штука неплохо так раскрепостила, расслабляла и освобождала от лишних беспокойных мыслей. Одна бутылка не могла вызвать опьянение, но позволила прояснить голову и сделать вещи более простыми, чем они есть.

Мы вместе отправились на второй этаж. В мою спальную комнату. Вот я закрываю за собой дверь, на секунду проверяю укрепляющие и звукоизолирующие печати и открываю форточку для впускания прохладного воздуха в комнату. Саске делает первый смелый шаг. Не стесняется и не ощущает какого-то отторжения от самого факта близости со своим Хокаге. Поцелуй в начале вышел неловким, сложным и неуверенным из-за того, что Цунаде явно не ожидала такого шага от Саске, но быстро взяла себя в руки, закрыла глаза и позволила этой маленькой шалости дойти до своего закономерного конца. Цунаде медленно садится на край постели, а Саске не отрывается и с закрытыми глазами опирается на её плечи. Я же медленно, спокойно и непринужденно снимаю пуговицы со своей белой рубашки, создаю в воздухе усмешку. Кто-кто, а Саске тоже любит играть со своей едой.

— Ты… очень красивая, Цунаде. Признаюсь честно, но когда я впервые встретила тебя, то ощутила укол зависти. — не упускает возможности вместе со своими словами поигрывать с её полной грудью. Похоже не меня одного увлекала ощущение погружения и утопания в этой эластичной, упругой и полной плоти.

Я решил не добавлять саркастичного комментария касательно того, что в первой встречи эта зависть была именно направлена не на её красоту, а скорее на её впечатляющую грудь. Хотя… хорошая грудь это ведь тоже признак красоты, верно?

Еще забавлял тот факт, что это был первый раз, когда Саске обращалась к ней на «ты». Думаю, это связано с изменением обстоятельства нашего времяпровождения. Главная причина по которой Саске обращается к ней с уважением заключается именно из-за Итачи. Если бы не Цунаде, то почти весь Совет Кланов и Советники Конохи ни за что бы не приняли её обратно в деревню. Её решение и влияние позволило сделать невозможное. Дать ей шанс на искупление…

Мы постепенно избавились от всей одежды за исключением нижнего белья. Саске носила кружевное черное белье, как и Цунаде решила похвастаться своим черным кружевным бельем с черными полупрозрачными колготками. Такая вызывающая, красивая и эротичная одежда.

Единственное препятствие разделяющие удовлетворение нашего общего желания. Кто-то решил подготовится и показать свои преимущества. Меня возбуждал сам факт, что две очаровательные, красивые и не менее сильные особы готовые исполнить любую мою прихоть.

Злая, предвкушающая и вызывающая кривая улыбка сама собой вышла наружу.

Я был в меньшинстве. Не беда. Использую теневое клонирование и рядом со мной появляется идентичная копия.

— Сделаем вещи более интересными… — Саске всего на секунду усмехнулась и создает одну ручную печать для того, чтобы в следующую секунду в облаке белого дыма закрыть как себя, так и Цунаде и преобразить себя в точную копию Цунаде. Маскировка была настолько качественная, что даже фон чакры и мимика лица и тела в точности повторяла настоящую Цунаде. Я мог бы сразу узнать, кто настоящий с помощью Глаз Космоса, но тогда бы вся интрига и интерес от этой игры тут же пропали. Да и что-то мне подсказывает, что это и было её решение «нашей» проблемы. По какой причине может девушка или парень состоящие в отношениях изменить? Потери интереса, искры или огня. Ну и не стоит забывать о самом главном враге Богов, а именно… Скука. Саске демонстрировала возможность адаптироваться и менять не только внешность, но и характер создавая какой-то спектакль или маскарад.

Никто из нас не обменивался каким-то не нужными словами или комментариями, так как за нас говорило желание и возбуждение. Цунаде и «Цунаде» припали передо мной на колени и синхронно потянули вниз штаны с нижнем бельем вплоть до колен. Выполнено было настолько точно, идентично и одинаково из-за чего могло показаться, что между мной и моим теневым клоном было какое-то зеркало. Я более чем уверен, что Саске под Хенге использует шаринган и читает каждое её движение и создает образ фальшивого смущения, а все из-за не скрываемой жажды во взгляде.

Данное зеркало начало иметь отличия именно тогда, когда они одновременно начали ублажать меня своим ртом. Если одна Цунаде действовала крайне агрессивно. Активно проводила языком по кончику, облизывала и проводила линией за линией по всей длине не забывая добавлять по основанию руками. Моя же «Цунаде» умело скрывала свою жажду за чувственным, но в тоже время подавляющими навыками влажного и глубокого минета. С закрытыми глазами довольно мычала. Погрузила «шляпку» в свой ротик, окутывая своими мягкими и нежными губами и поигрывая внутри своим языком, а после смело откачивалась, доходя активными повторными кивками до середины и далее создавая каждый раз влажный звук скольжения ротовой полости с моим достоинством.

Я приятно вздыхал, влажная слюна скапливалась во рту и случайно покидала мою ротовую полость по уголкам губ. Такое приятное, прекрасное и особое ощущение. Я знаю, что изменять Саске — это не самая хорошая идея, и что мне лучше не делать в будущем чего-то подобного, но это действительно вызывало какое-то ненормальное и садистское наслаждение. Когда забираешь, поглощаешь и делаешь человека своим, который принадлежал кому-то. Хотелось показать и доказать ей, что это именно «Я» самый лучший, и что никто не способен меня превзойти в этом деле.

Самое забавное во всем этом было то, что я не был уверен действительно ли данная «Цунаде» была Саске и это настоящая Цунаде, наслаждается каждым мгновением этого процесса, или соседняя «Цунаде» была настоящей и была нетерпеливой и неудержимой в своей жажде.

Когда я начал ощущать приближение своего первого оргазма к ним вернулась синхронность и идентичность, а все из-за того, что не только я, но и мой теневой клон решил использовать свою власть над ними. Я никогда не славился нежностью и романтичными выпадами. Всегда предпочитал без жалости и с особой жестокостью доминировать. Правая ладонь обхватила макушку пшеничных волос. Я направлял, задавал подавляющий темп и создавал в спальной комнате грубые, влажные и грязные звуки. Как давятся слюной и не могут ровно дышать из-за погружения моего инструмента до самого лобка с небольшими темными волосами.

— А-ргх!♡ Г-аргх!♡ Умх!♡ К-хах!♡

— А-ргх!♡ К-хах!♡ Г-аргх!♡ Умх!♡

Мы не попадали в синхронный такт и звуковой спектр, но суть от этого не менялась. Высвобождаю изо её приятного, теплого и влажного рта свой член лишь для того, чтобы показать свое намерение окрасить и пометить это красивое личико. Во взгляде мольба, язычок высвобождается наружу, а ладони создают форму чаши. И ведь сложно понять действительно ли это изначально делает Саске или Цунаде из-за идентичного движения. Высвобождение сопровождалось густыми всплесками, что удачно находили свое место как на лице, так и на импровизированную чашу для подношения. Если небрежное испачканное в моем семени лицо создавало грязный и извращенный образ, то зрелище добровольного «принятия» подношения превосходило это в несколько раз. В грязной манере с закрытыми глазами с «слюрпающем» звуке медленными и томными глотками принимает все это и всего на секунды томно выдыхает. Ткнулась лицом в мое основание, высвободила наружу язычок с остатками моего семени и выдает такое глупое влюбленное выражение.