— Ты думала, что лишь с этим ты способна меня убить⁈
— С этим я способна причинить тебе боль! Заставить тебя страдать!
— Ты думаешь, что я боюсь боли⁈ Ты думаешь, что я боюсь страданий⁈ Да, кто ты, нахрен, такая а⁈
Меня выбесил и разозлил этот ответ. Именно по этой причине я за одно мгновение разделил между нами расстояние и с выставленными руками вперед схватил её за плечи и заставил спиной вперед врезаться в землю. Я зафиксировал её, принял сидячее положение и с каждым мощным широким взмахом и ударом кулака размазывал её лицо в кашу. Я игнорировал кровь которая с каждым последующим ударом все больше и больше пачкало лицо, случайно вылетающие зубы и чавкающие и разрывающие плоть звуки. Я игнорирую боль в кулаках и сам факт того, что они пожирались пламенем этой особы, но мне было просто наплевать. Даже если они станут красными или черными от ожогов я все равно смогу вылечить эти ранения. Я не боюсь боли, увечий или шрамов.
— Ты думаешь, что ты единственная, кто желала моей смерти⁈ Ты думаешь, что не было ни одного человека, что не желал вырезать из моего тела свою справедливость⁈ Я не боюсь боли, не боюсь страдать по вам, глупцам, которые смеют бросить мне вызов и я не боюсь терять вещи, так как в своей жизни я терял слишком… Много! — последнее слово сопровождалось моим заключительным ударом кулака соединенного в замок прямо в то самое место где должна была быть голова, но теперь на этом месте была лишь жалкая красная клякса с осколками черепа и его внутренностями с кровью. Левая ладонь с выставленным указательным пальцем к небу формировало на его кончике голубую сферу из чакры в ходе которого из моего покрова периодически добавлялась Инь и Янь чакры биджу, тем самым преобразовывая технику моего отца, Минато Намикадзе, в ручную технику биджу которая представляла собой как ядерный снаряд с широким радиусом поражения. Черная сфера размером с обычный мяч сжимается до размера круглого ореха. Я как-то увлекался чтением в академии по сильным, талантливым и известным шиноби и меня как-то заинтересовала история Второго Мизукаге. Он был известен по двум вещам. По своему мастерству в гендзюцу и по своей технике водяного пистолета. Когда плотность воды позволяла разрезать и убивать шиноби самым быстрым, тихим и эффективным методом жертвуя лишь своим радиусом поражения. Я взял из этой техники лишь один аспект. Пожертвовал радиусом поражения для более разрушительного эффекта от взрыва. Когда плотность и концентрация взрыва будет способна не просто уничтожить, а просто стереть все, что попадает в его радиус действия.
Быть может пламя и делает её сильной, бессмертной, но это вовсе не делает её непобедимым. Каждая моя атака была ощутима и отдает разницей между нами. Я дал ей понять, что наш уровень слишком отличается друг от друга и теперь я готов ей это объяснить, так как после регенерации и восстановление головы в её взгляде я отчетливо начал видеть не только ненависть, но и забытый страх. Лишь за счет давления и предчувствия можно было понять, что данная атака будет последней и решающей в этом конфликте, но я решил мгновенно подать команду на распад этой сферы. Поглотил за считанную секунду силу чакру из сферы, отчего она разрушалась как какой-то черный скорлупчатый шарик, что постепенно выцветал и исчезал из реальности.
— Ты не можешь меня убить, но ты была права лишь в одном. Ты действительно могла причинить мне боль и заставить страдать если бы смогла убить Саске, но вот… какое дело… Я — Твою Мать, Бог, и я могу найти способ вернуть Её даже из глубин Загробного Мира.
— Мои братья… Мои…
— Прекрати скулить, плакать и ныть, жалкая девчонка. Само ваше существование было отвратительным, ужасным и не имеющий морали актом попытке человека играть в Бога. Да, они взяли мою кровь и создали вас, но я не желал видеть кого-то вроде вас в этом мире. По крайней мере, я не был готов к вашему существованию и не мог принять вас. Если ты хочешь кого-то винить в смерти своих братьев и своей судьбе, то вини в этом Данзо и его организацию.
— П-почему ты говоришь со мной?!.
— Я забрал с тебя Вер-Гельд. Я принял решение. Я дам тебе то, что у тебя никогда не было. «Выбор». Встань и атакуй меня и докажи, что ты не желаешь отпускать свою ненависть или прими моё… Милосердие. Я смог осознать, что ты всего лишь девчонка, которая решила поиграть в месть, но при этом не знала, что человек не способен отомстить Богу. Все же, несмотря на свою боль, страдания и потери, ты все же смогла найти в себе Силы продолжать свой путь. Твоя новообретенная сила тоже делает тебя заложником или инструментом первородного бытия. Я признаю твое существование. Я признаю, что ты сильная и ты можешь гордо встать передо мной.
Я в мягкой улыбке подал ей руку для того, чтобы встать, на что она в шоке и с небольшими слезами медленно и неуверенно принимает мою ладонь, тем самым давая ей возможность встать в полный рост. Я с самого начала не мог понять, что именно с ней не так, но теперь, когда в этой форме я начал её лучше ощущать как эмоции и намерения, так и возраст души. Сам факт, что ей было не более одного года как бы одновременно вызывало жалость и уважение. Жалость по причине того, что это всего лишь эгоистичное дитя, которое все еще верит в то, что мир делится на белые и черные краски. Уважение по причине того, что данный женский клон был способен несмотря на всю боль, страдания и испытания подчинить за счет своей Воли не только клетки Хаширама, но и подчинить сам Аспект Хаоса, который по своей сути должен был сделать её не более чем безвольным инструментом или куклой в своих руках, но вместо этого сосредоточена лишь на одном, а именно на моем убийстве и ничего более. Если бы она хотела или желала, то она бы могла устроить в этом мире Маленький Огненный Ад или на Фестивале создать Огненный Дождь. Я, конечно же, помог и защитил бы обычный люд, но пострадавших все равно было бы не избежать.
— Как тебя зовут?
— «21-я…»
— Не номер или позывной твоей прошлой жизни. Неужели ты даже не смогла придумать себе за это время себе имя⁈
— Ну, прости, что у меня не было времени ни на что кроме единственной мысли о мести тебе и причинения боли твоим друзьям! — я рассмеялся на это утверждение, тем самым вызывая на её лице еще больший ступор и непонимание. Какое же оно все еще дитя. Возможно… возможно мое решение действительно было тогда слишком поспешным. Хотя…? Нет, я так не думаю. Если в начале это не кажется еще такой проблемой, то в будущем они бы точно стали не только для меня, но и для всего мира проблемой. Я могу принять эту девчонку потому, что она одна и что у неё есть действительно потенциал.
— Ладно-ладно, ну, раз я в каком-то смысле твой биологический отец, то я дам тебе имя. Как насчет… Хино? В этом мире оно означает «Огонь». Твоя душа, тело и решимость пылает огнем, но даже это пламя можно направить в совершенно иное русло. Если знать, что ты от него хочешь.
— Оно желает остановить тебя. Желает поглотить, а все из-за того…
— … что я нарушаю баланс этого мира? Я догадывался. С этим я разберусь.
— И… и ты думаешь, что я просто так возьму и приму это⁈ Что мы теперь будем друзьями после всего этого⁈
— Друзьями? Нет. Людьми которые не желают убивать друг друга и которые желают наслаждаться своей жизнью? Вполне. Ответь мне, честно, ты когда-нибудь задумывалась над тем, что ты будешь делать после своей мести?
— Н-нет… я п-просто должна была и…
— Ты никому и ничего не должна. Твоя глупая совесть и не менее глупое чувство справедливости управляло твоей жизнью и мешало видеть полную картину, которая была прямо перед твоим лицом. Ты имеешь право делать все, что желаешь. В рамке доступного, конечно же. Я показал тебе, что ты не можешь отомстить и убить меня, но это вовсе не означает, что ты полностью теряешь свой смысл жизни. Ты можешь жить, Хино. Жить и наслаждаться этой жизнью с другими людьми. Ты даже представить себе не можешь сколько всего вещей ты еще не видела, не испытала и не попробовала. Я могу даже помочь тебе с некоторыми вещами и твоей адаптацией, но для этого потребуется заключить особый контракт. Я должен быть уверен в том, что ты не станешь делать глупостей. Взаимовыгодные отношения. Ты хочешь что-то от меня, а я желаю получить что-то от тебя. Все просто.
