– Проводник и местные рабочие отказались идти, – голос по-прежнему напряжен, и доктор внимательно следит за ритмом мозговых волн на мониторе. – Испуганы. Все очень испуганы. Местные жители в ужасе. Все разбежались.

– Почему все так напуганы?

Доктор Монморанси сидит поодаль в кресле. На столе включенный диктофон, в руках блокнот, в котором доктор делает записи.

– Местные легенды. Все до ужаса боятся идти к Проклятым горам.

– Почему ты решил идти туда один? – Монморанси ровным тоном задает уточняющие вопросы, чтобы направить поток воспоминаний в нужное русло.

– Я должен. Я и организовал экспедицию. В горах пропали девочки. Две двенадцатилетние девочки. Я должен все сам посмотреть и проверить, – короткие фразы и немного участившееся дыхание.

– Хорошо, что ты видишь сейчас?

– Я подхожу к странному скоплению черных скал, – голос Клеона сдавлен и не похож на обычный. – Стометровые, черные, и очень гладкие. Никогда не думал, что увижу еще раз зеркальные базальтовые блоки.

– Что значит еще раз? Ты подобное уже где-то видел? – голос Монморанси не выдает никаких эмоций и звучит успокаивающе.

– Да, – ответ звучит минуты через две, даже в бессознательном состоянии мозг чему-то сопротивляется. – Скалы точно такие же, как у Темного озера.

Клеон пришел к доктору психологии Монморанси, истощенный и измученный. Доктора он знал очень давно, когда еще учился в колледже. Когда Клеон вернулся в свой родной город после экспедиции по всем четырем местам, в течение двух месяцев ни один доктор не смог ему помочь.

Клеон просыпался от диких криков посреди ночи, и ничего не мог вспомнить. Внимание врачей привлекли не только сны.

Состояние Клеона после пробуждения вызывало много вопросов, на которые даже приехавшие из столицы доктора не смогли найти ответов.

Кроме бешенного пульса и прыгающих мозговых ритмов, удивление вызывало кататоническое состояние, в которое впадал Клеон.

Нестандартные симптомы не позволяли поставить какой-либо диагноз.

Безумный, бегающий взгляд, пропажа голоса на два-три дня, практически полный паралич всего тела. Пугали анализы. Давление падало до самых низких пороговых значений. Гемоглобин показывал максимально низкие возможные значения. Уровень лейкоцитов в крови, наоборот, становился невероятно высоким, выше, чем у людей с последней стадией рака крови.

Долгое молчание прерывает доктор Монморанси.

– Хорошо, и что дальше? Что еще ты видишь?

– Очень высокие блоки. Ровные, как отполированные. Стоят так близко друг к другу. Я не помню, как попал внутрь, – голос Клеона напряженный, но в пределах нормы. – Между блоками щель, слишком узкая для человека.

– Но ты прошел внутрь?

– Да… не знаю, как, но я оказался внутри.

– Что ты видишь внутри?

– Ничего пока не вижу. Слишком темно. – Небольшая пауза, он явно старается что-то вспомнить. – Странно, горы стоят ровным кругом, диаметр несколько сотен метров. Сверху должен быть свет. Почему так темно?

– Тихо, слишком тихо внутри. И ветер пропал. Полностью. Странная тишина. Вообще никакого движения. – Клеон молчит и явно не только потому, что не может вспомнить. Возникает ощущение, что он просто не хочет говорить.

– Клеон! Что вокруг тебя? – Монморанси внимательно смотрит на лежащего на кушетке Клеона и смотрит на монитор.

Пауза затягивается.

В экспедициях Клеон провел четыре месяца, и от полугодового отпуска, который он выпросил у декана факультета, оставалось еще два месяца. Каждый день он просыпался в жутком состоянии. Кататонический синдром и очень плохие анализы приводили к одному решению – положить Клеона в больницу.

Павел, страшно переживающий за старшего брата, оплатил визиты самых известных специалистов. Перепробовали все имеющиеся средства и методы.

Ничего не помогало. Клеон с раздирающим криком вскакивал с кровати. Снов он вспомнить, конечно, не мог. Бешеный пульс, разрывающий все тело и покрытое испариной тело, позволяли сделать вывод о необычных кошмарах. И каждый раз – ступор на два-три, полный паралич и потеря голоса.

Даже известные специалисты в области нейрохирургии и психиатрии разводили руками. Ситуация не менялась, и возникла реальная опасность за жизнь Клеона. Измученный, он сам решил пойти к доктору Монморанси. Другой альтернативой было принудительное лечение в психиатрической клинике.

Сеансы у психолога тоже не помогли. Никакого улучшения. В более или менее нормальном состоянии Клеон сам прилагал неимоверные усилия, чтобы вспомнить. И не мог. Как будто кто-то опустил тяжелую железную завесу между разумной частью мозга и подсознанием. Словно за плотным занавесом скрывалось нечто такое, что личность ни за что не хотела выпускать из забытья.

И тогда доктор Монморанси предложила метод, не до конца изученный. Метод гипноза на основе замедления бета-ритмов разработан был недавно специалистами крупнейшего в стране института психиатрии. Метод только проходил экспериментальную проверку, и требовал тщательного наблюдения.

– Клеон, что происходит? Ты идешь куда-то? Опиши все, что видишь вокруг? – голос доктора спокойный и не выражает никаких эмоций.

Доктор постоянно смотрит на монитор, сверяя показатели с таблицами нормативных установленных значений. Наблюдение за физическими показателями и мозговыми ритмами обязательно. Любое отклонение от допустимых норм требует моментального прекращения сеанса.

К голове Клеона подключено сразу несколько датчиков.

Метод гипноза с замедлением бета-ритмов головного мозга разрабатывался на основе факта, что повышение данных ритмов является острой реакцией на стрессовое воздействие. Проведенные тестирования показали, что искусственное замедление бета-ритмов снижает внутренний стресс.

В совокупности с гипнотическим состоянием возникает эффект, когда мозг перестает испытывать стресс, и пациент может вспомнить ситуации, которые в обычным состоянии мозг блокирует и не пропускает в сознание.

– Огромное пустое пространство, – медленно начинает говорить Клеон и голос начинает звучать глуше. – Скалы. Громадные стоят ровным кругом. Поверхность черных скал очень гладкая. Внутри слишком спокойно.

Клеона подключили к датчикам не только для наблюдения за показателями. Разработанная экспериментальная аппаратура регулярно поступающими электрическими сигналами замедляла бета-ритмы мозга.

Доктор Монморанси делает пометки в блокноте, наблюдая за замедлением бета-ритмов, одновременно отмечая, что и Клеон ведет себя не совсем адекватно.

– Хорошо, что-то внутри еще есть?

– Нет. Пустое пространство. Нижнее основание тоже гладкое. Такого не бывает в горах. Ни одного камушка. Ни одной травинки. Вообще ничего.

– Тебя это пугает?

– Нет… просто странно, – голос приглушенный, но спокойный.

Применение экспериментального метода гипноза с замедлением бета-ритмов осталось единственным спасением. Клеон не мог вспомнить конца всех четырех поездок. Совсем ничего. Он хорошо помнил начало экспедиции, помнил события в каждой поездке до определенного момента. Дальше возникала стена.

– Что странно? – доктор Монморанси делает пометки в блокноте и внимательно наблюдает за состоянием Клеона на мониторе.

– Поверхность явно не природная, слишком гладкая, – тихий голос становится немного напряженным, Клеон явно пытается вспомнить окружение. – Я долго иду, наверное, больше ста метров. Ничего необычного.

– Господи, что это? – резкий тон Клеона заставил доктора вздрогнуть.

Доктор Монморанси настроилась на спокойный сеанс, не ожидая сильных потрясений. Метод разрабатывался, чтобы как раз-таки снизить стресс мозга.

Пациент медленно погружался почти в спящее состояние, расслаблялся и поэтому мог вспомнить. С удивлением доктор наблюдает за показателями на экране монитора. Сеанс длится уже больше часа, и учитывая искусственное воздействие на мозговые ритмы, Клеон должен был уже полностью успокоиться.

– Что происходит? Что находится перед тобой? – доктор Монморанси пытается сохранить спокойный тон.