Находясь в такой ситуации, командир строительного отряда, Черевков Александр, смог постоять один против двадцати ингушей. Жертвуя собственной жизнью, командир строительного отряда Черевков Александр, смог один предотвратить межнациональный конфликт на территории Северного Кавказа. Теперь командира хотят судить.
Из своего послания со стороны коллектива выглядел пострадавшим и героем в одном лице. В какой-то степени так и было.
Национальный вопрос здесь был лишь как стратегия к полной победе в возможном судебном процессе. Может быть, что так и было?
На волне национального скандала в республике, группа ингушей на своём рабочем месте хотела возвеличить себя над другими нациями Северного Кавказа.
Такой скандал местного значения на Северном Кавказе мог выглядеть, как мини-фашизм в одном взятом месте Советского Союза.
Дальше могло быть хуже. Антисоветские настроения могли подхватить прибалтийские республики, которые критически относились к советской власти.
В Прибалтике советских солдат после победы над фашистами считали не освободителями, а оккупантами. Целых два дня мы мотались на автомобиле между республиками Северного Кавказа.
Первый день мы посвятили Чечне и Дагестану. Ночевали у моей мамы в Беслане в Северной Осетии. К этому времени весь Северный Кавказ знал о массовой драке в пионерском лагере «Горный воздух».
Вполне естественно, что мама беспокоилась за меня. Сказал маме, что все обошлось хорошо. Иначе бы давно сидел в тюрьме. Свой приезд в Беслан объяснил маме, как служебную командировку от виноградарского совхоза «Бурунный», который якобы поручил мне найти места сбыта будущего урожая винограда.
Так как у нас в совхозе урожай виноград очень большой. В среду к вечеру был у себя дома в посёлке. Сказал своей жене, что у меня много работы. Надо пару дней помотаться по всему Северному Кавказу, чтобы сделать полный отчёт о сделанной работе.
Если кто-то меня будет спрашивать, то для всех утром выехал из дому по служебным делам. К вечеру буду дома.
Если меня будут дома спрашивать вечером, то скажешь, что задержался где-то в республике по служебным делам. Буду рано утром.
Последним автобусом выехал из станицы Червлённая в Грозный. Оттуда сразу в аэропорт «Северный».
С собой ничего не взял, кроме документов, денег и коллективного послания в трёх экземплярах в адрес Генерального прокурора Советского Союза.
Первым самолётом из аэропорта «Северный» в Грозном, вылетел в аэропорт «Быково» в Москву. Билет на самолёт из Грозного в Москву, стоил всего восемнадцать рублей. При полных карманах денег, половину которых оставил дома, мне ничего ни стоило слетать в Москву ради того, чтобы после не сидеть в тюрьме за драку. Спать пришлось мне в самолёте во время полёта, который длился всего два часа тридцать минут без посадки в другом месте. Там же в самолёте у меня был лёгкий завтрак. Прибыл самолёт в аэропорт «Быково» в Москву перед рассветом.
Рейсовым автобусом доехал до городского Аэропорта. Оттуда на метро добрался в центр Москвы на станцию метро «Кузнецкий мост».
Дальше прошёл пешком до здания Генеральной прокуратуры СССР. На часах было всего семь часов утра.
До начала работы Генеральной прокуратуры СССР не меньше двух часов. Рядом с зданием Генеральной прокуратуры СССР лишь охрана и наряд милиции, которые патрулирую этот участок Москвы от «Кузнецкого моста» до «Лубянки». Как бельмо у охранников и стражи порядка, которые издали, разглядывают меня. Могут подумать, что террорист.
– Тебе чего тут надо? – спрашивает меня, охранник у главного входа в здание Генеральной прокуратуры СССР. – Здесь ходить запрещается всем посторонним без исключения.
– Не исключение, а гражданин Советского Союза. Надо отдать документы Генеральному прокурору СССР. – отвечаю охраннику. – Документы государственной важности.
– Пишут, что попало, лишь от дела отрывают Генеральную прокуратуру. – бурчит охранник. – В девять часов утра в приёмное окошко сдашь письмо или можешь опустить в почтовый ящик. Всё равно письмо не будут рассматривать.
– Отец! У меня серьёзно важный документ. – жалобно, обратился, к престарелому охраннику. – Триста подписей под документом. Человека ни за что могут посадить. Тебе сто рублей дам. Покажи мне Генерального прокурора СССР. Прилетел сюда из Северного Кавказа. У меня в карманах одежды кроме документов и денег больше ничего нет.
– Мне ничего от тебя не надо. – разжалобился охранник. – Вон «Чайка» разворачивается. В ней сидит сам Руденко. Генеральной прокуратуры СССР.
Посмотрел в ту сторону, куда указал глазами охранник главного входа в здание Генеральной прокуратуры СССР.
Чёрный сверкающий лаком отечественный автомобиль марки «Чайка» развернулся на небольшом пространстве возле здания Генеральной прокуратуры СССР.
Автомобиль подрулил прямо к главному входу. Из правой передней двери автомобиля проворно выбрался парень лет тридцати и быстро открыл заднюю, правую дверь автомобиля «Чайка». Из автомобиля не спеша, вылез обрюзглый крупного телосложения пожилой мужчина в форме Генерального прокурора. В мужчине трудно было узнать Руденко Романа Андреевича, который обвинял фашистов в Нюрнберге.
– Роман Андреевич! К вам можно обратиться. – с волнением, произнёс. – У меня к вам важный документ имеется…
– Мы с вами, разве, знакомы? – удивлённо, спросил меня, Генеральный прокурор СССР. – Что-то не припомню вас?
– Вас знаю со школьной скамьи по учебникам истории Советского Союза. – ляпнул. – По Нюрнбергскому процессу.
– Ах! Да! Сам совсем забыл, что мне при жизни суждено было стать историческим экспонатом. – смеясь, вспомнил Руденко Роман Андреевич. – Давай мне свой важный документ. Прочту ваш документ перед началом своей работы.
– Подожду ответа на улице. – сказал, Генеральному прокурору Советского Союза, протягивая ему свою писанину. – У меня без вашего ответа обратной дороги нет.
– Подожди, если у тебя есть много времени. – сказал Генеральный прокурор СССР, проходя в открытую дверь здания. – Мне надо в свой кабинет пройти.
Дверь в здание Генеральной прокуратуры Советского Союза захлопнулась. отошёл в сторону, чтобы не мешать служащим здания, к которому стали подъезжать и подходить чиновники Генеральной прокуратуры Советского Союза.
После разговора со мной Генерального прокурора СССР, интерес ко мне со стороны охранников и наряда милиции совсем пропал.
Охранник у главной двери прокуратуры тоже был занят приветствием государственных служащих, которые, почти не замечая охранника, спешили быстро пройти в здание Генеральной прокуратуры Советского Союза.
Мне надо было набраться терпения и дождаться положительного ответа.
Прошло почти два часа после того, как передал свою писанину Генеральному прокурору СССР.
Столица Советского Союза Москва полностью проснулась и наполнилась везде снующими людьми.
Охранник у главного входа в здание Генеральной прокуратуры Советского Союза куда-то исчез. Наверно, зашёл вовнутрь здания?
Так как приветствовать больше некого. Государственные служащие прибыли к себе на работу в это здание.
На улице возле двери главного входа в здание Генеральной прокуратуры Советского Союза остался лишь один.
Даже милиционер, дежуривший рядом с административным зданием, куда-то исчез. Видимо, до вечера из этого здания никто не выйдет?
Придётся ждать до победного конца. Затем вынужден буду обратно отправиться к самолёту в аэропорт «Быково».
– Александр Черевков! Зайдите в приёмную Генеральной прокуратуры СССР. – сказала девушка из открытой двери. – Вас ждут на беседу по вашей жалобе.
Вздрогнув от неожиданности, прошёл следом за девушкой в открытую дверь главного входа здания Генеральной прокуратуры Советского Союза.
За огромной массивной дверью из маренного дуба были крутые огромные ступени, возле которых сидел в будочке тот самый охранник с улицы.
Дальше за столом на небольшой площадке сидел на стуле сержант милиции, который потребовал от меня, чтобы выложил на его стол все то, что было у меня в карманах.