А остальные потеряли интерес и к своим делам вернулись. Мужики решили, что стоит коня все-таки заново подковать, мывшиеся закончили и неторопливо ушли в таверну. Кто-то мимолетный заглянул в конюшню, с другой стороны, откуда кентавр убежала — наверно, хотел под шумок с тела чего-нибудь содрать. Только представляю я, чего он там увидел. Настороженные взгляд окровавленных волчиц, вот чего. Которые еще и головы наклонили с интересом, присматриваясь к потенциальной добыче.

Ну, разговор лучше вести без лишних глаз и ушей. Пока трактирщик ковылял, я успел нырнуть в здание, в тенек. Вонючий, но тенек. Первым делом направился к Эльзе с малышкой. Вторая вновь лежала на коленях первой, пытаясь вырваться из ее хватки.

— Как она? — спросил я.

— Больно пинается! — пожаловалась волчонок. — Уже все прошло, но она меня не отпускает!

— И не пущу! Лежи смирно! — скомандовала ей Эльза. Затем на меня посмотрела. — Она сперва, после удара, даже не дышала! Да вот, у нее копыто отпечаталось!

Ну да. Красный след подковы четко на груди у малышки. Если присмотреться, можно было в нем даже кругляшки гвоздей разглядеть. У меня б половину ребер от такого переломало, а мелочи что — бурчит недовольно и подняться пытается, без намека даже на какую-то боль.

— Ощупай все как следует, только осторожно. Если все ребра на месте и ничего не сломано, тогда дай ей пройтись немного. Немного! Бегать не давай.

Вообще, не стоило бы, и нужно ей грудь стянуть посильнее, если мне не изменяют знания тактической медицины, только тут местные особенности накладываются. «Зализать ушиб» — звучит странно и сомнительно, однако именно это Эльза и делала. Может, и помогло.

Остальные выглядели побитыми, но в порядке. Над ранами своими успели поработать. Кровь вокруг слизали, так что выглядели они едва-едва затянувшимися, на отмытом языком клочке кожи. Всё вокруг в крови, сами раны чистенькие.

Задницу порезанную, и с той поработать успели. К счастью, без меня.

Взгляды волчиц метнулись мне за спину. Это трактирщик подошел-таки, зашел в конюшню.

— Щедрый был малый, — выдохнул он. — Щедрый, веселый, дружелюбный…

Угу, как же. Ну, я ему и пересказал коротко, чего тут случилось. С моей точки зрения о немотивированном нападении и отказе даже извиниться, разумеется. Так ведь всё и было.

— Перепугался за свою кобылку, — сказал он. — Ну, чего случилось, того назад не вертать. И что делать будешь?

— Уходить. Мне сказали уже, что заступаться никто не станет.

— Вот и правильно. Ты смотри чего, паря. Убитый в драке это дело обычное, никто бы и глазом не моргнул, не будь он Курьер имперский. Я-то понял уже, что ты не местный. С Республики, может, но то мне без разницы, — он подошел к мертвецу, поглядел. — Крепко вы его. Это надо властям рассказать, но… Я могу немного с этим потянуть. Скажем, до завтра. Деньги его себе заберу, а у тебя фора какая-никакая будет. Что, годится?

— Тебе-то выгода с этого какая?

— Деньги, конечно! — усмехнулся он. — Я ведь и у тебя из кармана тоже возьму, куда без этого.

Звучало это все, конечно, сомнительно. Только деваться особо некуда. Могу свалить не заплатив — и сразу передаст кому надо, погоню там устроят, рассерженные дружки убитого. Оно мне с девчатами надо? Нет.

— Мне сперва нужно закупиться в дорогу. После этого отдам что останется. Идет? — предложил я.

Трактирщик задумался. Крепко. И демонстративно — вон, подбородок подпер рукой, взгляд на потолок устремил. Все он уже решил, едва услышал предложение.

Глянув на волчиц, увидел, что мелочь вполне себе стоит на ногах, даже ходит уверенно. И пытается из-под опеки вырваться, сбросить ее руки с плеч. Только силенок не хватало. В целом же, ничего страшного или беспокойного я не увидел, держалась волчонок как раньше, никакого приглушенного шипения или зажатых, болезненных движений. Ну вот и хорошо.

Жаль, что на мне раны не зализываются.

— Идет, — решил трактирщик. И добавил, с ехидной усмешкой: — Но у кого закупаться — это тебе я скажу, чтобы обмануть меня не пробовал. А то припрячешь чего, а я-то ведь хорошо помню, чего тебе вчера заплатил.

Тут бы только фыркнуть от его жадности, но я не стал. Просто кивнул. Затем выдернул свой меч из бедра убитого, вытер его об его же одежду, сунул ножны. И самого курьера меч тоже прибрал. Под недовольный взгляд трактирщика. А чего, речь шла только о деньгах. Одежда и оружие? Хрен ему.

Надо было поторопиться, так что времени терять не стали. Трактирщик рассказал мне, кто и чем тут поблизости торгует — как вне стен, так и за ними. Посмотрел я на своих девчат, прикинул, чего им нужно, чего нам всем нужно с собой в дорогу, ну и пошел закупаться.

С ними, разумеется. Не оставлять же, опять какая-нибудь херня случится. Да и одежду мерить нужно ведь как-то, как и нагрузку на каждую. Быстренько помыли морды, кровь смыли, и двинулись. Нестройной цепочкой, ага, чтобы местных жителей не возбуждать. И так все девушки и женщины в округе прятались за чем-нибудь, когда мы проходили мимо, и выходили, когда мы отошли на метров тридцать.

Могу понять. Пример Лорен — достаточно убедительная штука. Хрен, правда, знает, кто ее там цапнул, заразил, порчу наслал — но, будем надеяться, не встретимся.

В сам город заходить не стали, не было разрешения на моих волчиц. Так что все брали на стихийном рынке между ворот и тавернами. Выбор… откровенно небогатый, в основном из всяких крестьянских товаров, включая ту же еду. И трактирщик направил нас к конкретным торгашам, да еще и сыночка своего приставил, который вчера оценивал лошадей. Назначению он был не рад и просто болтался поблизости, приглядывая за нами.

А я что, я человек честный.

Вот вроде рынок не такой уж и большой, а времени убили часа три-четыре. Одежда, припасы в дорогу, в чем припасы эти вообще нести — сумок у Лорен мы всего две уперли. Мелочевка всякая, да тот же кремень запасной в нескольких экземплярах. Нож еще заточить надо было, а то он тупеть стал со всем пережитым. Топор взять, на всякий случай, веревок пару мотков.

Приодетыми волчицы выглядели серединка на половинку. Старые кожаные накидки мы девать никуда не стали, взятую с мертвецов одежду тоже, просто докупили на всех чего не хватало. Кроме обуви. На самом деле, я бы им хоть сандалии взял какие, чтобы мохнатые лапы не порезались обо что-нибудь, но такого в продаже не было.

Итогом стала сравнительно однообразная стайка, снаряженная для путешествий по дорогам. Грубые рубахи по размеру, заправленные в светлые парусиновые штаны. За спинами по заполненной сумке и хвосту, торчавшему из проделанного выреза. Эльза обошлась без дополнительной нагрузки, ей и так ходить тяжело, а мелочь гордо несла всякое-разное, легкое. Непослушные пепельные волосы открыты всем ветрам — и, вроде как, прикроют от солнечного удара. Шляпы бы, но уши куда девать?

А так как деньги один хрен отдавать, экономить я не стал. Все равно, подозреваю, трактирщик в доле с торгашами, ничего он с этого не потеряет.

Осталось только одно. Узнать, в какую сторону двигаться. И фрайхерр фон Метц, ясное дело, был сейчас наилучшим ориентиром. Так что надо было поспрашивать. Быстренько.

Вариантом был бы дневной караван, но он успел уже рассосаться. Чего-то в город ушло, чего-то по округе распределилось. Самому в город, картографов поискать каких? Не хочется девчат одних оставлять, тут они хоть под боком. Оставались таверны. В ближайшую из четырех и направился, оставив волчиц у входа на задний двор.

Зашел. В целом, без особых отличий от «нашей». Зал, стойка, столы, стулья и лавки, все по государственному стандарту, короче. Народу тоже имеется, служанки туда-сюда бродят с заказами, у стойки пяток человек алкоголем закидывается, а за ней стоит бабища. Натурально Женщина с большой буквы, всякого повидавшая. Лет… Да я даже гадать не стал. Это вот такой бы, наверно, стала кошка графа, не попади она к нему. Вся будто из камня выточенная.

Вот к ней и подошел. Взглянула на меня сурово, глаза как орудия.