Это притом, что солнце, вообще-то, висело совсем под другим углом.

— Садитесь туда. Можете лечь, если хотите, — жрица указала на другую кровать.

Пересел, чего уж. Скинул рубаху, кольчугу, рубахи под кольчугой. Настолько привык, что легкость во всем теле показалась прямо неестественной.

— От вас нужно только две вещи — не двигаться и внимательно меня слушать.

И она… Как бы сказать… Взяла, и погрузила свои пальцы мне прямо в предплечье. Прямо через кожу. И принялась ими там шерудить. Ощущения — странные. Не больно, просто неприятно — чувствовал себя комком теста, которое повар разминает для пирога.

Альфа волком на все это смотрела. Уши поджала, сдвинулась, чтобы Эльзу собою прикрыть, сквозь приоткрытый рот виднелись острые зубки. Но жрица этого не замечала — или не обращала внимания.

— Ох… Вам придется съесть не фунт, а полтора фунта вырезки! — сказала Анна спокойно, расслабленно, тепло. — Что ж, это займет какое-то время. Совместим необходимое с полезным, в таком случае. Итак, руины древнего города, в котором вас ждет очередное порождение Суки. Вам нужно будет выйти по северной дороге…

Глава 38

Лечиться — оно, конечно, полезно и необходимо. Только не всегда приятно. Как, например, с зубами, когда во рту у тебя ковыряют и ковыряют, пасть до упора распахнута и, пусть обезболивающего и дали, ты ж один хрен все это чувствуешь.

Вот сейчас было нечто похожее. Только не с зубами, а с рукой.

Я толком не видел как, но Анна погрузила свои пальцы в мои мышцы, прямо через кожу, и усердно с ними работала. Будто тесто месила. И вот это как раз было тем чувством. Боли нет, но… Неприятно.

Так что за процессом я не следил, сидел отстраненно и слушал жрицу. Ей-то что, она пока отрезанный шмат мяса отращивала — рассказывала о пункте назначения. Тут уж точно все внимание на ее слова переведешь.

— …неудачное место для поселения. Лозоходцы воды там поблизости не нашли, земля тоже плохонькая, у нас в деревне куда лучше все растет. Так что просто дорогу мимо протоптали, а уж кто залезть захочет — так это его проблемы, помогать и выручать никто не станет.

— Сами жители города могли округу испортить, ничего странного, — сказал я, глядя строго мимо нее.

— Может быть. Тем более, что, судя по словам вернувшихся везунчиков, там мало что заросло. Как было из крашеного камня, так и осталось. Погодой камень ослабило, некоторые дома обвалились, другие так и ждут, чтобы на голову тебе рухнуть, но вот из природы ты встретишь там только траву да кусты низенькие.

Вывод из этого простой — в зеленке особо не попрячешься. За неимением. Да и по зданиям стоит бродить оч-чень осторожно. Лучше бы вообще не заходить, но явно ведь придется.

— Вы вот что скажите — почему еще авантюристы его сверху донизу не перерыли?

— Пусто там, я ведь говорила! — укоризненно сказала Анна. Ее пальчики бродили под моей кожей вверх-вниз, вниз-вверх. — Говорят, от крайних домов только каменные коробки остались, там вообще ничего нет. Те, кому посчастливилось пройти глубже и вернуться — утверждают, что там нет ничего, ради чего стоило бы шею подставлять. Какие-то обломки статуй попадаются, которые давно уже просто в булыжники превратились, вот и все.

— А до центра пройти мешают?..

— Никто толком не разглядел, — вздохнула жрица. Моя рука дрогнула, будто кто-то легкий разряд в нее всадил. — Простите. Ваша плоть сопротивляется лечению, не бойтесь, если такое повторится.

Итак, подытожим промежуточное. Руины города, пустые бетонные коробки, неизвестное что-то, угрожающее убить тебя, если слишком глубоко пройдешь. Слишком глубоко — это квартал-другой. Звучит буквально как какой-нибудь древний промышленный район, вот в самом деле. Пустые цеха, местные банды.

Но тут явно не тот случай.

— Они толком не сумели объяснить, что же там прячется, — продолжила Анна. — Но в данном мне откровении было кое-что и об этом. Это… это… Что-то похожее на ту, кого вам нужно там найти. Единственная разница — стражи города не были испорчены Сукой. Может, потому-то в него и нельзя проникнуть — иначе они бы давно все нашли себе мужчин и оставили его беззащитным.

Угу. Любопытно. Как там, «ни живая, ни мертвая, созданная чтобы лечить»? Какой-нибудь андроид, робот, да хоть голем или чего-нибудь вроде того. Это рабочее название. Искусственная медсестра, короче. И ее большие братья, патрульные охранники. Дело кажется выполнимым.

— Если это единственный способ помочь Эльзе… Полезу, куда уж я денусь. Что-то еще можете рассказать? Может, какая-нибудь упущенная мелкая деталь в откровении?

— В откровении, даже малом, не бывает ничего «мелкого»!

Дальше она мне рассказала, как, собственно, до города добраться. Направление простое — выйди вон по той дороге, треть пешего дневного перехода и посмотри налево. Если увидишь на горизонте небольшие домики, это оно. А если не увидишь — пройди еще немного.

Кратко, лаконично. Мне нравится.

На этом своеобразный брифинг в общем-то и закончился. Сказать ей было больше нечего — я специально еще несколько вопросов задал, вроде «есть ли поблизости кто-нибудь, кто в городе бывал» и «какие-нибудь подробности о тех вылазках, в которых люди оттуда возвращались». Не-а, ничего.

Оставалось только сидеть и терпеть. Чувствуя, как мою плоть месят и месят пальцами, и стараясь при этом те мышцы не напрягать. Глядя на Альфу — она чуть успокоилась, но все с тем же недоверием следила за Анной и прикрывала собой Эльзу. Последняя вообще мирно дремала, подергивая кончиком уха.

Там, снаружи, потихоньку заходило солнце. Мне все сильнее жрать хотелось, а жрица все так же, неутомимо, работала — отвлеклась только от правой руки, перешла потыкать в левую, где меня мечом задело. Там рана поменьше, но все равно неприятная и двигать мешает. Вот с ней-то управилась быстро, за полчасика. Бац — и могу уже хоть в армрестлинг, хоть размахивать беспрерывно.

Круто. Наши врачи тоже так могут — да вон, когда мне в спинной мозг имплант воткнули, вернув управление ногами. Но там-то робот-хирург и военная база, а тут жрица какая-то в не такой уж и большой деревне.

Провозились до заката. Все это время на кровати недвижимо падал широкий солнечный луч, под которым стояла Анна. Это притом, что солнце на месте не стояло. А как оно зашло — так луч и пропал, ознаменовав собою конец сеанса.

Живот у меня бурчал. Ревел. На всех уровнях требовал еды, и побольше, и чтобы мяса побольше.

— Фух! — Анна стряхнула со лба пот. — У вас не самая послушная плоть, иначе мы бы успели закончить еще до заката. В целом, я вернула все в подобающий вид — но вам надо как можно скорее поесть. Уже не полтора, а два фунта свиной вырезки! Надеюсь, у вас есть деньги? Я схожу, а вы отдыхайте.

— Есть. Так что несите побольше, если получится. И не только мне, — я указал на волчиц. — Они тоже любят поесть мясо. И вообще, могу отдать практически все — на пропитание моих девчат.

Довольная собой жрица убрала с лица улыбку, стоило заговорить о волчицах. Но деньги взяла. И быстро ушла с крыши.

Едва голова Анны пропала под полом, как немедленно подскочила Альфа. Схватила за руку и стала ее разглядывать, обнюхивать, чуть ли не лизать, возбужденно махая хвостом. Да я и сам, в общем-то, решил изучить.

Чудеса. Там в предплечье мне кусок мяса срезало — а теперь оно будто бы на месте, как положено. Не болит, рука чувствуется крепкой и полностью работоспособной. Пошевелил, помахал, внимательно прислушиваясь к ощущениям и помня, от чего именно случались вспышки боли — все в порядке. И рюкзак мой поднимать стало полегче.

— Это нечестно, — сказала Альфа. — Почему мы не можем зализать раны нашего вожака, а какая-то девка берет, ковыряется и оно заживает?

— Успокойся. Вы от этого хуже не становитесь. А она — жрица, ей по должности положено.

— Но это все равно нечестно!

И вот так продолжалось до самого возвращения Анны. Я, пожалуй, впервые видел, чтобы Альфу что-то вот так зацепило, что она никак не могла с темы слезть. Она уже и под бок мне залезла, когда я прилег, и голову мне на грудь положила, и за ухом почесал, и макушку погладил — а она все продолжала и продолжала ворчать. Прямо зацепило ее за живое.