Я присел перед ним на корты. Взялся за волосы, поднял голову — теперь ему уже как-то совсем не весело было.

— Сможешь сделать так, чтобы курьеры нас не преследовали? — спросил я неторопливо, четко и разборчиво. — Тот кретин сам нарвался. Решил, что может безнаказанно ребенка бить. Моего ребенка, между прочим. А затем, когда я попросил его извиниться и заплатить — решил попытать счастья и нас за это убить, курьер, мать его, Имперский. Вот на клинок и напоролся.

— Смогу… — неохотно ответил он.

— Вот и чудненько. Тогда ты пойдешь обратно и всем об этом расскажешь. Голову и тушу демона можешь забрать с собой. Только запомни кое-что — мы здесь не убили ни одного из ваших. Честно. Тебя зачаровали, ты начал убивать всех подряд, а я подкрался и сумел застрелить тварь из арбалета. Пока подкрадывался, ты один только и остался. Уже, кстати, начинал в мою сторону разгоняться.

Да. Может, это был не самый разумный ход. Но чего-то рука не поднималась, еще и его прикончить. Совершенно дебильное ощущение, на самом деле. С остальными без проблем, а с этим вот прямо сопротивление внутри. Ну, попытаемся тогда использовать себе на пользу — хотя хрен его знает, чего он там своим расскажет.

— Я понял, — прохрипел он. Я хлопнул Альфу по бедру, чтобы она с его спины слезла, а то дышит едва-едва. — Я тебе верю. Вы оба звери жестокие — что он был, что ты сейчас. И упрямые, не отступаете.

— Что-то вроде. Но я хоть ничем не прикрываюсь, а он размахивал своим курьерством.

Дальше мы усадили парня на его лошадь, погрузили тело и голову демона и отправили обратно в город. Да, все так просто. Оружия никакого не дали, конечно. Попутно еще и втихаря чародея перевернули, чтобы не светил на весь мир разодранным горлом. А то еще закрадутся у парня какие-нибудь мысли ненужные.

После этого осталась только торопливо собраться и выдвинуться самим. Обнесли тела, затем оттащили их все в кусты. Теперь у каждой волчицы было оружие — то, которое им больше нравилось. Дал им свободу выбора. Все захотели топоры. Собственно, топоров на всех не хватило, так что своим командирским волевым решением сказал — будете меняться ежедневно, кому не хватило, тот с мечом.

Даже мелочь, и та себе топор заполучить пыталась. Ну, дали ей — принялась носиться и размахивать, с веселым смехом и визгом. Пришлось ловить и отнимать. А затем держать на руках и чесать за ушком, пока та обиженно мне в ухо фыркала, на зависть остальных девчат.

Я взял арбалет. Нашли, где там мертвый стрелок валялся, с него и приспособление для натяжения тетивы забрали. Успел еще чутка потренироваться.

Все! Закончили. Дело закрыто. Выдвинулись. Вокруг уже сумерки начинали сгущаться, а нам надо было еще отойти от места стычки как можно дальше, просто на всякий случай. Вот и двинулись. Все подуставшие, Эльзу так вообще сразу пришлось на спину водрузить, слишком уж хрипела, шаталась и в целом все норовила упасть.

Хреново. Здоровья ей сегодняшняя пробежка явно не прибавила. Если там какое-то серьезное повреждение легкого, которое могло бы растрястись, вскрыться… Вытащим. Подлечим. Своих не бросаю.

Уже перед самым ночлегом, когда луна встала в зенит, подумалось о том, где же проводили время демон и ее гарем. Трахались где они, короче говоря. Не просто ведь по лесу шатались. В их логове могло бы найтись чего ценного, полезного… Но к черту. Пусть теоретически и можем по запаху вычислить — к черту. Я уже поставил перед собой следующую кратковременную задачу.

Дотащить Эльзу до какого-нибудь местного лекаря, врача… да хоть священника. Раз уж местная церковь круга могла изгнать порчу из девушки — то, может, могла и подлечить.

А если попробует чего с ней плохого сделать… Тут уж меня ничего не остановит.

Глава 37

Спустя еще день выбрались из леса. К полудню доползли до крупной деревни, на перекрестке дорог. Жизнь тут, может, и не била ключом — но и точно уж не пограничное захолустье. Похожа она была на ту, в которой я со взводом оказался в первый день здесь. Спрятанное за частоколом «ядро», и вокруг еще на пару километров растянулись дома, огороды. Поля все тяготели в сторону Диких земель, раскинулись по обе стороны от протекавшей реки.

Нормальное место, в общем. Самое то, чтобы поискать какую-никакую медицинскую помощь.

А та в самом деле требовалась — лучше-то Эльзе не становилась. Она теперь полностью на наши спины перекочевала, потому что метров через сто на своих ногах она уже буквально падала, задыхаясь.

Все пытались поддержать как могли. Только могли-то не особо. На привалах волчонок не слезала с ее ног, прислонившись головой к животу. Остальные вертелись вокруг, но свое бессилие вполне понимали. Разок попытались еще раз зализать, где ее в муравейнике ранило — а зализывать там нечего, вместо шрама только пятнышко кожи, чуть светлее и чуть более гладкое, чем кожа вокруг. Они все равно попробовали. Результат нулевой.

Так что шагали мы быстро. И пришли, как уже сказал, к полудню. По пути никакого встречного трафика, крестьянки местные прятались, когда мы приближались — обычное дело. Никто с агрессией не лез, мужики просто разглядывали с интересом. Некоторые за это получали смачные такие подзатыльники, которые даже с дороги слышно было.

Таверна одна, добротная. Посетители, судя по ржанию лошадей и ругани на заднем дворе, имелись. Оставил девчат на улице, за углом от входа, и завалился внутрь.

Не обращая внимания на обстановку, сразу подошел к трактирщику. Без особых церемоний, сразу достал парочку монет:

— Нам бы рану подлатать. Не подскажешь, кто в округе помочь может?

Монеты исчезли под грубой ладонью мужчины.

— Если порезали или порубили, то это к госпоже Анне, в церквушку. Руки у нее золотые, сами небеса управляют, не иначе, — неторопливо сказал он. — А если просто отравился и задницу пробило…

— Порезали. Говори, куда идти, — перебил я.

Узнал дорогу, вернулся на улицу, повел девчат. Надо было бы, по-хорошему, каким-то кружным путем пойти, чтобы местных женщин не распугивать — но вот уж на что было плевать. Пусть подпрыгивают, прячутся, кричат злобно вслед. Не мешают — и ладно.

Церковь. Приземистое, угловатое здание с готическими нотками, почти вплотную к стенам «ядра» деревни. Белое-белое, из камня — может, из мрамора, раз на этой дороге есть карьер с ним. На крыше, занимая почетное место, устроился круг.

Подошел к простенькой двери, Эльза сползла с плеч на спину, прижавшись горячей грудью, а затем и на ноги встала, дыша мне в ухо. Так себе дыша.

— К местным не лезть, не кусаться, с детьми не играть и женщин не пугать, — сказал я громко, чтобы все волчицы услышали. Уже говорил — но повторить не помешает.

Дернул дверь. Закрыто. Толкнул. Тоже закрыто. Тогда, не сдерживаясь, постучал кулаком. Получилось громко, гулко, и звякнули петли. Выждал немного, постучал еще раз.

Десяток секунд спустя, дверь открылась и передо мною предстала… отнюдь не «госпожа Анна». Этого полноватого, лысеющего мужичка, на полторы головы ниже меня, и господином-то назвать сложно было. Одет он в простую робу неразборчивого светло-коричневого цвета. На шее висела серебристая цепочка, с пустым кругом вместо кулона.

Подслеповато моргнув, священник спросил скрипучим голосом:

— Кто такой? — затем моргнул еще, увидел торчавшую над моим плечом мордашку Эльзы. — Зачем ты сюда зверя привел? Такая порчей с головы до ног пропитана, уже не избавиться.

— Она такая с рождения, — сухо ответил я. — Я к госпоже Анне, нужно мою девочку подлечить. Направили к вам.

Он моргнул пару раз удивленно, потряс головой.

— Да, но… Она лечит людей, не Маммоно! Да кто вообще из женщин-то в своем уме решит руки по локоть в их крови искупать?

— Ты, дядя, давай-ка лучше ее позови, с ней и обговорим. Заплатить — заплачу. Прикипел, знаешь ли, к этой девице, не хочу, чтобы умерла.

Он посмотрел на меня. Затем за спину мне. Явно увидел остальную стайку, судя по расширившимся зрачкам. Потряс головой, вздохнул, коснувшись своего круга на цепочке.