– Было тут у меня – Серж достал из рюкзака кусок «Земляничного» мыла в упаковке, с нарисованными на белом фоне красивыми листиками и ягодками – на, муха не еблась – добавил Серж и вручил Юре мыло.

Плюенков быстро съел мыло, запивая водой из графина и получив от Сержа три рубля, испарился из комнаты. Два дня он провёл на толчке, иногда приходя в класс, чтобы поспать. Серж написал на его подушке «Наше «Земляничное» слабит нежно, не прерывая сна», но Юра этого юмора не понял, а только пердел и угрюмо сопел. Куда он дел выигранную «трёшку» никто не знает.

А у Лунатика возникла гениальная «сигаретная» идея

– Знаете шпионский принцип? – спросил он загрустивших товарищей.

– Нет – ответил за всех Серж – ты к чему клонишь?

– К тому, что если хочешь чего-то спрятать – положи на видное место – загадочно улыбнулся Андрюшенька.

– Предлагаешь сигареты на тумбочки выложить? – Серж раздражённо покрутил пальцем у виска.

– Нет. Предлагаю набить сигаретами шахматные доски и положить на их видное место! Всё равно здесь в шахматы никто не играет.

– Мальчик маленький, а мысль интересная! – обрадовался Серж и быстро вытряс чёрно-белые фигурки из трёх досок в чей-то пустой рюкзак.

С этого дня Иван Борисович сигаретами у нас больше не разживался и потревожил нас ещё только один раз – на танцах. Когда мы отыграли половину программы, состоящую из песен «Slade», «Uriah Heep» и «Deep Purple», он влез к нам на эстрадку со своим потёрханным «Вальтмайстером» и дыхнув на меня сивушным перегаром, громко прошептал

– Щас фсё будет. Подыграйте, пацаны. Хули, тут… три аккорда – он пощёлкал ногтем пальца по микрофону и неожиданно заорал

«Мы идем по Уругваю, Уругваю!!!

Ночь хоть выколи глаза!!!

И никто из нас не знает, не знает!!!

Скоро ль кончится гроза!!!

Только дикий смех гориллы, гориллы

Нарушает джунглей сон

И во мраке тёмной ночи, ночи

Раздаётся, словно стон.

Чьи-то светятся глазищи, глазищи

Сквозь болотную траву.

И кричат во тьме кромешной, кромешной

Голубые какаду»…

После этой содержательной баллады к нам в окно влетел обломок кирпича, брошенный кем-то из местных туземцев, явно недовольным репертуаром Ивана Борисовича. Отложив гитару, я подошёл к окну и увидел десятка полтора уроженцев среднерусской полосы, вооружённых колами и велосипедными цепями. Все они были пьяны.

Драка длилась от силы три минуты и закончилась со счётом 1:1. Сержу сломали нос, а одному из нападавших- челюсть. Бойцом, совершившим этот подвиг был Иван Борисович. В тот памятный вечер он покорил всех девушек старших классов и завуча по воспитательной работе.

К выпускному мы подготовились основательно, разучив пару новых песен и загрузив смывные бачки школьных сортиров бутылками с «зажигательной смесью».

Вечер, по обыкновению начался торжественным собранием, на котором учителя взахлёб хвалили учеников, а ученики своих любимых преподавателей. У каждого за спиной хлопали ангельские крылья, а прекрасные уста источали елей и патоку.

– Вот заливают! – толкнул меня в бок Серж – тут всем надо кепки с двумя козырьками раздать!

– Зачем?! – удивился я.

– Чтоб лапша на уши не падала!

Серж много ворчал, но был очень польщён, когда школьный физрук Виктор Викторович, сокращённо Виквик назвал его «прекрасным спортсменом» и «спортивной гордостью школы! Конечно, ведь когда у тебя восемь первых разрядов по разным видам спорта, можно быть «гордостью». Про нас с Лунатиком было сказано гораздо меньше. Растроганная Тумба поднесла своё тучное тело к микрофону и вытирая несуществующие слёзы сказала

– Особенно мне хочется отметить Андрюшу Левинского, который все эти годы вёл поэтическую колонку в нашей школьной газете! Его чудесные стихи каждый месяц радовали души ребят и учителей! Давайте похлопаем ему! Он честно заслужил эти аплодисменты!

Лунатик встал и чинно раскланялся, а все дружно умилились и начали шлёпать ладонями. Кроме меня. Разве мог он, этот бесталанный плагиатор «радовать души ребят» такими шедеврами: «Говорит попугай попугаю, я тебя попугай попугаю. Отвечает другой попугай: попугай, попугай, попугай»? Стихи же, которые он пытался впежить нам с Сержем как тексты песен были почти все примерно такого содержания «Почему не видят люди эти маленькие груди»?! и «Но не любить её нельзя – она такая же как я»! Услышав эти нетленки Серж не на шутку задумался, а потом спросил Андрюшу

– Что за мандалА «такая же как ты»? У нас вроде девок долбанутых нет?!

– Она не из нашего класса – ответил Лунатик и обиженно шмыгнул носом.

Потом мы узнали, что девчонка на три года моложе, и обещала ждать Андрюшу, если его заберут в армию. Он сообщил нам это на очередной репе. Серж вылез из-за ударной установки и положив на табурет палочки, взял гитару и спел

– Отслужил солдат службу трудную,

Службу ратную, ох, тяжелую.

Двадцать лет служил, да еще пять лет.

Генерал-аншеф ему отпуск дал.

И пошел солдат во родимый край,

Вся-то грудь в крестах, сам – седой как лунь.

На крыльце жена – молода стоит, –

Двадцати годов словно не было.

Ни морщиночки на лице ее,

Ни сединочки в косах девичьих.

Посмотрел солдат на жену свою,

И сказал солдат слово горькое:

«Видно ты, жена, хорошо жила,

Хорошо жила – не состарилась!”

А она ему говорит с крыльца,

Говорит с крыльца, сама плачет вся:

«Не жена твоя я законная,

А я дочь твоя, дочь сиротская.

А жена твоя во сырой земле,

Под березонькой, уже пятый год».

И пошел солдат, в избу сел солдат.

Зелена вина приказал подать.

Пил всю ночь солдат, по щекам его

Толь вино текло, то ли слезоньки.

– Ну, конечно – ухмыльнулся Андрюшенька – сейчас всего два года служат! Подождёт…

– Ага, «подождёт». С такими дойками! «Тихий Дон» смотрел?

– Да, при чём тут «Тихий Дон»?! – обиделся Андрюша и сняв басуху нервно запихал её в чехол.

На этом репетиция закончилась.

Про меня на выпускном сказали, что я организовал «школьный вокально-инструментальный ансамбль «Волшебная страна» и много ещё чего. Наш бэнд на самом деле назывался «Wonderworld» в честь альбома «Uriah Heep» и и Серж даже придумал нам лейбл в виде двух «даблов» очень похожий на логотип немецкой фирмы «Volksvagen», а его матушка нашила нам его на задние карманы джинов.

Разодетые предки подошли ко мне после «торжественной части» и , утирая слёзы счастья по очереди обняли. Папаша с подозрением посмотрел на меня и неожиданно спросил

– Хулио ты Иглесиас, в школе вообще ни черта не делал?

– Почему это?! – искренне удивился я недоумённо уставился на папашу.

– Потому что везде – «организатор»!

– Интересная логика.... ты ведь всю жизнь сам всё организовываешь… – попытался спорить я, но маман прервала меня.

– Не будем портить себе настроение – миролюбиво произнесла маман – ведь сегодня такой день! Тебе, Иннокентий, он должен запомниться на всю жизнь!