— Колодец, говоришь?

Он врезал лордёнышу в рот ещё раз, затем уронил камень, схватил Кокшо за запястье и заламывал руку, пока не услышал, как треснула кость, и кинжал зазвенел по камням.

— После вас, милорд.

Сделав шаг в сторону, Дунк рванул лордёныша за руку и врезал ногой в крестец. Лорд Эйлин полетел в колодец головой вперёд. Всплеск был грандиозным.

— Отлично проделано, сир.

Дунк мгновенно развернулся. Всё, что он смог разглядеть сквозь дождь, был силуэт в капюшоне с единственным бледно-белым глазом.

Лишь когда человек подошёл поближе, затенённое капюшоном лицо приобрело знакомые черты Сира Мейнарда Пламма, а бледный глаз оказался брошкой из лунного камня, что закрепляла его плащ на плече. Бултыхаясь и сквернословя, Лорд Эйлин звал на помощь из глубины колодца.

— Убивают! Кто-нибудь, помогите!

— Он пытался убить меня, — сказал Дунк.

— Это объясняет всю эту кровь.

— Кровь? — он посмотрел вниз. Его левая рука была красной от плеча до локтя, а туника прилипла к коже. — Ох.

Дунк не помнил падения, но внезапно он оказался на земле, а дождевые капли стекали с его лица. Он мог слышать хныканье Лорда Эйлина в колодце, хотя плеск стал гораздо слабее.

— Вашу руку надо перевязать, — Сир Мейнард просунул свою собственную руку под Дунка. — Вставайте, в одиночку мне вас не поднять. Воспользуйтесь ногами.

Дунк воспользовался ногами.

— Лорд Эйлин. Он так скоро утонет.

— Никто о нём тосковать не будет, и меньше всех Скрипач.

— Он не скрипач, — прохрипел бледный от боли Дунк.

— Нет. Он Дэймон из Дома Блэкфайров, второй этого имени. Вернее, так бы он себя называл, если когда-нибудь взобрался на Железный Трон. Вы были бы удивлены, узнав, сколько лордов предпочитают, чтобы их король был храбрым и глупым. Дэймон молод да удал, и хорошо смотрится на коне.

Крики, доносившиеся из колодца, ослабли и стали почти не слышны.

— Не должны ли мы сбросить Его Светлости верёвку?

— Спасти его сейчас, чтобы казнить попозже? Думаю, не стоит. Позвольте ему отведать то блюдо, что он собирался подать вам. Пойдёмте, обопритесь на меня.

Пламм повёл его через дворик. В такой близи было что-то странное в чертах Сира Мейнарда. Чем дольше Дунк смотрел, тем, казалось, меньше он мог разглядеть.

— Я убеждал вас бежать, если помните, но вы цените свою честь выше, чем свою жизнь. Достойная смерть хороша и почётна, но что если на кону не ваша жизнь, как тогда? Будет ли тогда ваш ответ прежним, сир?

— Чья жизнь? — из колодца раздался последний всплеск. — Эгг? Вы имеете в виду Эгга?

Дунк схватил Пламма за руку.

— Где он?

— С богами. Думаю, вы знаете почему.

Приступ боли, закрутившийся внутри Дунка после этих слов, заставил его забыть о руке. Он застонал.

— Он пытался воспользоваться сапогом.

— Подозреваю, что да. Он показал кольцо мейстеру Лотару, а тот доставил его к Баттервеллу, который, без всякого сомнения, тут же обмочил штаны и начал размышлять, не выбрал ли он неправильную сторону и сколько Кровавый Ворон знает о его заговоре. И ответ на этот вопрос — весьма много.

Пламм рассмеялся.

— Кто вы?

— Друг, — сказал Мейнард Пламм. — Друг, который наблюдал за вами и удивлялся вашему присутствию в этом гадючьем гнезде. Теперь помолчите, пока мы вас не залатаем.

Стараясь держаться в тени, они добрались до маленькой палатки Дунка. Забравшись внутрь, Сир Мейнард тут же зажёг огонь, наполнил миску вином и поставил кипятиться.

— Чистый порез, и, по крайней мере, это не ваша меч-рука, — говорил он, разрезая рукав окровавленной туники Дунка. — Похоже лезвие прошло мимо кости. Все равно, надо промыть рану, а то вы можете потерять руку.

— Это не имеет значения, — Дунка мутило, он чувствовал, что может вырвать в любой момент. — Если Эгг мёртв…

— …то обвинят вас. Вам надо было держать его как можно дальше отсюда. Кстати, я никогда не говорил, что он мёртв. Я сказал, что он с богами. У вас есть чистая материя? Шёлк?

— Моя туника. Хорошая, та, что из Дорна. Что вы имеете в виду "с богами"?

— В своё время. Сперва ваша рука.

Вскоре от вина начал подыматься пар. Сир Мейнард нашёл хорошую шёлковую тунику Дунка, подозрительно понюхал, и, вытащив кинжал, начал резать. Дунк проглотил возражения.

— Амброз Баттервелл никогда не был, что называется, решительным человеком, — Сир Мейнард свернул в комок три шёлковые полоски и бросил в вино. — У него были сомнения в отношении этой интриги, сомнения, которые разгорелись, когда он обнаружил, что у мальчика нет меча. А этим утром исчезло его драконье яйцо, вместе с последними остатками его мужества.

— Сир Глендон не крал яйцо, — сказал Дунк. — Он весь день был во дворе, сражаясь или наблюдая за поединками.

— Пик все равно найдёт яйцо в его седельной сумке.

Вино закипело. Пламм натянул кожаную перчатку и сказал:

— Постарайтесь не кричать.

Затем он вынул полоску шёлка из кипящего вина и стал промывать рану.

Дунк не кричал. Он скрежетал зубами, прикусывал язык и лупил кулаком по бедру так, что оставались синяки, но не кричал. Сир Мейнард сделал бинт из остатков хорошей туники и обвязал им руку Дунка.

— Как вы себя чувствуете? — спросил он, когда закончил

— Отвратительно, — Дунка трясло. — Где Эгг?

— С богами. Я же уже говорил.

Дунк поднял здоровую руку и обхватил шею Пламма.

— Говорите ясно. Я устал от намёков и подмигиваний. Говорите, где найти мальчика, или я сломаю вашу проклятую шею, друг вы или нет.

— Септа. Вам лучше пойти туда вооружённым — Сир Мейнард улыбнулся. — Это достаточно ясно для вас, Дунк?

Сперва он посетил шатёр Сира Ютора Андерлифа. Протиснувшись внутрь, Дунк обнаружил лишь оруженосца Уилла, который, согнувшись над корытом, скрёб хозяйскую одежду.

— Опять вы? Сир Ютор на пиру. Что вам надо?

— Мой меч и щит.

— Вы принесли выкуп?

— Нет.

— Тогда с какой стати я позволю вам их взять?

— Мне они нужны.

— Это не уважительная причина.

— Как насчёт, попробуй остановить меня, и я тебя убью? Уилл изумлённо посмотрел на него:

— Они вон там.

У входа в замковую септу Дунк на мгновение остановился."Боги, сделайте так, чтобы не было слишком поздно". Его мечевой пояс, вернувшийся на привычное место, был туго затянут вокруг талии. Он прикрепил щит с виселицей на раненую руку, и этот груз при каждом шаге посылал волны боли, пронизывающие все его тело. Дунк боялся, что завопит от боли стоит кому-нибудь хотя бы прикоснуться к щиту. Он открыл дверь, толкнув её здоровой рукой.

Внутри септы было темно и тихо, свет шёл лишь от тех свечей, что мигали на алтарях Семерых. Большинство свечей досталось Воину, чего и следовало ожидать во время турнира, множество рыцарей, прежде чем попытать свои шансы на ристалище, приходило сюда помолиться об ниспослании силы и отваги. Матери и Отцу досталось по дюжине, Кузнецу и Деве немногим меньше. Алтарь Неведомого, с единственной горящей свечой, был укрыт тенью. Подле сияющей лампады Старицы, склонив голову и беззвучно умоляя о мудрости, стоял на коленях Лорд Амброз Баттервелл.

Он был не один. Как только Дунк устремился к нему, два стражника, с суровыми лицами под полушлемами, заступили ему дорогу. Оба носили кольчуги под зелёно-бело-жёлтыми одеяниями Дома Баттервеллов.

— Остановитесь, сир, — сказал один. — Вам тут нечего делать.

— Есть. Я предупреждал вас, что он меня найдёт.

Это был голос Эгга.

Когда Эгг выступил из тени возле алтаря Отца, и его обритая голова засияла в свете свечей, Дунк чуть было не рванул к нему, желая подбросить с радостным плачем и сжать в объятиях, но что-то в голосе Эгга заставило его заколебаться. "Он звучит скорее сердито, чем испуганно, и я никогда не видел, чтобы у него был такой суровый вид. И Баттервелл на коленях. Что-то тут не то".