— Анфалар, вы донесете Матвея до двери, он покажет, куда надо, хорошо? — улыбнулась Алена изнаночнику. — Я пока побегу, порядок наведу. У нас там слегка неприбрано.
— Да, позаботься о мусоре, пожалуйста! — крикнул я вслед. — Задай ему хорошенько. Ни в чем себя не ограничивай!
Анфалар взял меня на руки, и мы втроем стали подниматься.
— У тебя хорошая женщина. Крепкая, с широкими бедрами, она может родить много сильных сыновей.
Я даже закашлялся. Лео, не знающий языка, на котором говорил Безумец, с недоумением поглядел на меня.
— Она не моя женщина. Она моя приспешница, помощница по-другому. Взять ее под свое крыло, был единственный вариант спасти. Она пустомеля.
— Кто?
Я задумался. Хотел было сказать 'человек с очень редким, почти не проявленным хистом, но вместо этого произнес:
— Пустынница.
Опять хист выполнил автоматическую автозаменую
— О, тебе повезло вдвойне, брат. Каждый рубежник желает, чтобы у него в хозяйстве была пустынница.
— С чего это?
— У них невиданная власть над нечистью. Такой не обладают рубежники.
И Анфалар оказался прав. Потому что возле открытой настежь двери в квартиру нас уже ждала выстроившаяся по струнке с самым виноватым видом нечисть. И все, абсолютно все, в стельку пьяные.
— Хозяин… — протянул Гриша. Хотел сказать еще что-то, но сам себе нахмурился и замотал головой.
— Дяденька, очень рады…
Митьку тоже не хватило на целую фразу. Поэтому оставалось догадываться, чему там они были рады. Лишь сирин сверкала красноречием. Она раскинула руки и сделала шаг ко мне.
— Матвеюшка, я тебя так люблю!
Тут она споткнулась, растянувшись на полу. Ее кинулись поднимать Митя с Гришей. Но, по причине повышенного атмосферного давления и магнитных бурь, едва сами не грохнулись. А сирин продолжала вещать:
— Они мне сказали, что ты того. Я так расстроилась. Вот они и предложили выпить за помин души. А я че-то так напилась.
— Не за помин души, — замахал рукой Гриша. — А за его грешную душу.
— Хитрит, рыжий, — улыбнулась сирин, обнажив свои мелкие острые зубки. — Постоянно врешь. Но все равно веселый.
