– Девчонки в нашем театре о чувствах не парятся, – произнесла Катя, вспомнив прошлогодний разговор с коллегой, и запоздало прикусила губу, жалея о фразе, звучащей, как осуждение.

– У нас девчонки вообще мало о чем парятся, как я заметила. Ну, да ладно, сменим тему, а то подслушает ещё кто-нибудь, – быстро тараторила подруга. – Я так много жду от этой творческой практики: дома – скука неописуемая! Я даже по учёбе истосковалась, – как всегда, мысли подруги неслись со скоростью света, Кате же оставалось только вылавливать и пытаться понять смысл каждой фразы по отдельности

Тему пришлось сменить, потому как девушки миновали пост охранника на входе университета, оказались среди людей.

Помещение, выделенное для репетиций, ничего из себя не представляло: маленькое выбеленное и уютное пространство с широко распахнутыми окнами в сад, со старым столом, потёртым диваном, креслами и несколькими расшатанными стульями – не приспособленное для той кучи людей, которая здесь толпилась.

Катя и Ника нашли остальную студенческую театральную труппу и присоединились к ним.

– А я и не знала, что в университете так много театралов, – прошептала Катя украдкой Нике на ухо.

– А это не только театралы, здесь ещё танцевальные коллективы нашего университета, – со знанием дела, ответила подруга, мечтающая в будущем заниматься организацией массовых мероприятий и связями с общественностью.

Действия вокруг сменялись быстро: кто-то забегал и вскидывал руки к потолку, громко выкрикивал эмоциональные реплики, искал друзей, раздавал сценарий, знакомился с новыми людьми. Каждого студента из творческого коллектива отправили сюда, чтобы эти люди вместо того, чтобы за цветами ухаживать и стены в университете белить во время летней трудовой практики, должны были участвовать в подготовке праздника для первокурсников. Управлять талантами и направлять в общее русло доверили студенческим режиссёрам и хореографу университета: хрупкой, высокой и утончённой женщине – Анне Станиславовне; длинноногой, крепкой и бойкой – Марии Николаевне и, любимому коренастому режиссёру Катиного и Никиного театра – Ибрагиму Михайловичу.

– Итак, ребятки, задача у нас одна – сделать качественное шоу! – разразился мотивирующей лекцией Ибрагим Михайлович с доверчивым открытым лицом.

Через полчаса мало плодотворной работы картина вокруг изменилась, гримёрка опустела, а у многих в руках появился сценарий. Кате тоже досталась роль – один из десяти клоунов, открывающих выступление!

– Задача заключается в том, чтобы клоуны держали первокурсников на местах и не позволяли заступать за «сценическую меловую черту», очерченную на асфальте, для условного обозначения сцены, – объявил Ибрагим Михайлович.

Когда основная масса народа ушла репетировать на площадь, дышать в гримёрке стало легче. Девушка решила рассмотреть тех, кто остался в комнате. Взгляд замер на компании парней ничем не отличающихся, но самоуверенно занявших самый удобный угол помещения, где красовался потрёпанный временем мягкий уголок. Парней было всего трое – и казалось, что они заняты чем-то важным. Вот, например, крайний смуглый брюнет не отрывался от телефона, где его захватила незамысловатая игра, но он умудрялся слушать напротив стоя́щего худенького парнишку. Глаза-угольки второго с интересом и детским любопытством озирались по сторонам и в то же время парень отвечал сумбурной торопливой речью товарищу, который, в отличие от предыдущих не занимал себя никакими посторонними делами. Развалившийся в кресле с широко расставленными ногами шатен запомнился девушке больше всех.

«Он не понравился мне, разозлил просто своей самоуверенностью и я пыталась отыскать причину своего раздражения в его зелёно-карих глазах. Но там будто плескалось превосходство, и весь он словно говорил, что его персона здесь немаловажна. Своей манерой преподносить себя как «король на троне» с исходящими волнами самолюбия – он выделялся», – писала позже она в своем дневнике.

Рассмотрев компанию, Катя сконцентрировалась на мысли:

«Влюбляться здесь не в кого, а, соответственно, опасений, что меня будут смущать – нет. Значит, можно спокойно выдохнуть и расслабиться. Кого я там играю? Клоуна? Без проблем!»

От мыслей Катю отвлёк бодрый голос режиссёра:

– Ребята, знакомьтесь – это Анна Станиславовна, режиссёр студенческого театра «Закулисье» и ей необходимо взять несколько человек для подготовки мини-сценок, – с добродушной улыбкой, представил второго шефа, блеснул тёмными очками, Ибрагим Михайлович.

– Здравствуйте, – послышалось с разных сторон приветствие театралов.

– Катюш, я думаю у тебя получиться, к тому же ты не сильно занята по сценарию и время у тебя свободное есть. Поможешь? – обратился к девушке Ибрагим Михайлович.

– Да, конечно, – с радостью согласилась Катя.

Женщина осмотрела хрупкую брюнетку суровым взглядом тёмных глаз, буркнула режиссёру

– Супер.

Режиссёр кивнул, и Анна Станиславовна поманила Катю следовать за ней.

***

Александр

На улице светило ласковое солнце, ветерок освежал и проносил ароматы увядающей зелени и распустившихся садовых цветов. Оглянувшись и осмотрев тех, кто собрался в университетском дворе, чтобы порепетировать предстоящий концерт, Александр невольно подумал:

«Не так уж здесь и плохо», – на лице заиграла улыбка расслабленности и спокойствия.

Интригующе смотрелась гудящая стайка девчонок, весело и задорно разучивающих танец, автором которого была Мария Николаевна. Александру и группе здесь тоже место отвели. Теперь он был верным конём маленькой и хрупкой танцовщицы из студенческого коллектива, которая уже давно проявляла к нему интерес, но которую он удерживал «до лучших времен».

Пробежав в образе коня, везущего наездника, по студенческому дворику три круга, Александр и Роман почувствовали себя сильно уставшими.

Остановившись и галантно стряхнув коллегу с плеч, парни разогнули спины и пока Ромка озирался по сторонам, Алекс с блаженной улыбкой упёрся взглядом в жадный взор брюнетки:

«Катя», – вспомнил он имя этой девушки.

Она даже не заметила интереса, а горящими глазами обводила троицу. Любопытство вдруг взыграло и в Александре:

«Что же такого она увидела?»

Он осмотрел всю компанию и ничего нового не обнаружил, обернулся на девушку.

Рядом послышался сиплый полушепот Романа:

– Интересная девчонка, плавные движения такие, когда ходит. Эта Светлана из театрального кружка даже очень ничего, – шепнул Роман рядом стоящему другу.

Александр кивнул, не оборачиваясь и не отвлекаясь на ту, за кем наблюдал друг, потому что сам он следил за смуглой девушкой с наивно распахнутыми глазами. Катя уже не смотрела на танцоров – она разговаривала с режиссером и, кажется, забыла о них. Пробежавшись взглядом по её фигуре, Александр отметил:

«Девчонка ничего: красивая, стройная, стеснительная, даже закомплексованная немного, простая – то, что мне нравится», – на середине мысли снова отвлек Роман.

– Пить охота. Сань, пойдём в столовой воды купим.

Через минут двадцать они уже подпирали плечами стены университета сильными, но ещё угловатыми юношескими фигурами и грелись под августовском летнем солнышке.

– А движение помнишь, которое мы в последнем номере делали в "Henessy"? – переспросил Роман.

С их точки на крыльце открывался хороший обзор на дворовую площадь и можно было понаблюдать за змейкой клоунов, забавно повторяющих движения за хореографом.

Александр кивнул, продолжая наблюдать за Катериной, которая краснела от наставлений хореографа.

"Чувствует себя неловко", – понял парень её скованность.

– Так, я тогда приземлился неудачно. Такая боль в колено стрельнула, аж из глаз звёздочки посыпались. Но потом, пока переодевались, вроде прошло.

– А я заметил, как тебя качнуло. Сейчас нормально? – участливо поинтересовался друг, наконец посмотрев на смуглое лицо Романа.