Датэ немного смутился, театрально поклонился. Потом вновь злобно зыркнув на меня, направился к выходу.

Месть, пусть и такая шуточная, все же удалась, и я был удовлетворен.

— Отлично! А теперь следующая рубрика. И это… песня от несравненной Момо Ямахи!

Вновь раздался гром аплодисментов. Я и сам, признаться, ждал этого момента и потому немного сместил рубрики, от чего сейчас ловил недоуменное взгляды Хайнако. Но коль передача пошла совсем не по плану я решил действовать так, как подсказывало сердце. А оно сейчас говорило мне о том, чтобы дать Момо выступить.

Когда Момо Ямаха вышла на сцену, всё вокруг будто замерло. Она стояла в лучах мягкого света, словно сама стала частью этой эфемерной атмосферы. Она выглядела так естественно, что казалось, будто ей не нужен ни микрофон, ни сцена — её голос сам вполне способен был заполнить пространство. А пижама, которая подвернулась под руку и которую девушка надела, чтобы поддержать музыкантов в их нелепых нарядах, теперь играла на сам образ певицы и на общую атмосферу. Все было так непринужденно, по-домашнему и мило, что даже зрители ощутили и дружественно обнялись.

Зазвучали первые аккорды гитары и я с удивлением обнаружил, что это не фонограмма. Оказывается Момо успела подойти к Йоши и остальным парням и раздать им ноты. Впрочем, особо учить песню и не пришлось — все прекрасно знали хит Момо наизусть.

К гитаре присоединились мягкие ноты саксофона. Музыка словно ожила, и я почувствовал, как весь зал затих в ожидании.

Девушка начала петь, и её голос… он был таким глубоким и проникновенным, что, казалось, касался самого сердца. Это не была грустная песня, но в её нотах чувствовалась невероятная искренность, которая пробирала до мурашек.

— В шуме городов и огнях бесконечных

Мы ищем тот свет, что внутри нас горит.

Там, где сердца отбивают мелодии вечные,

Каждый шаг — это шёпот: 'Живи, не спеши.

Её голос становился теплее с каждой нотой, обнимая весь зал. В какой-то момент я поймал себя на мысли, что забыл дышать. Музыка становилась насыщеннее: гитара, саксофон, и вот уже к ним присоединились ударные и бас. Момо как будто разговаривала с каждым из нас через свою песню.

На припеве её голос наполнился какой-то неуловимой надеждой:

— Слышишь? Это небо поёт для тебя,

Каждая звезда — твой путь навсегда.

Смотри, как сияет надежда вдали,

Ты просто иди, ты просто люби.

Когда она посмотрела в зал, а затем в камеры, мне показалось, что её взгляд словил каждого. Не было ничего нарочитого, только искренность. Зал, где обычно мельтешат огоньки телефонов, был словно околдован. Ни один зритель не шевелился.

К концу песни музыка постепенно стихла, и голос Момо, такой же проникновенный, как в начале, завершил этот магический момент.

На секунду повисла полная тишина. Я знал, что в этот момент каждый в зале наслаждался моментом.

А затем разразились громкие аплодисменты.

Момо стояла спокойно, будто сама стала частью этой магии, и только через несколько мгновений слегка поклонилась. Улыбка на её лице была настолько искренней, что осветила зал ярче, чем все прожекторы вместе взятые. Хайнако показала мне знак продолжать шоу, но я и сам на миг растерялся и не знал, что говорить после такого. Как же Момо хороша!

— Уважаемые зрители, — начал я, чуть хриплым от эмоций голосом, но быстро взял себя в руки. — Момо Ямаха… Мне кажется, слова здесь лишние. Вы сами всё почувствовали.

Я повернулся к Момо, которая всё ещё стояла неподалёку, и пригласил её жестом приблизиться. Она подошла, скромно кивнула зрителям и вновь поклонилась.

— Спасибо вам, — сказал я, глядя на неё с искренним восхищением. — Вы заставили нас вспомнить, что музыка — это язык души.

Зал вновь разразился аплодисментами. Я посмотрел в камеры, стараясь вновь поймать внимание зрителей.

— А теперь, друзья, давайте вернёмся к нашей программе. После такого яркого момента трудно переключиться, но у нас впереди ещё много интересного!

Музыканты сыграли джингл, давая отсечку на новый блок программы.

Я сделал паузу, интригующе оглядел публику и наконец сказал:

— А теперь, дамы и господа, пора снять напряжение! Мы начинаем рубрику, которую придумала сама Момо Ямаха! «Битва подушками»!

Эта фраза вызвала волну смеха и аплодисментов. В студии заиграла весёлая музыка, и на сцену выкатили огромную корзину, наполненную мягкими разноцветными подушками. Момо Ямаха, которая уже собиралась уходить за кулисы, остановилась, повернулась ко мне с удивлением и тут же рассмеялась.

— Подушки? Серьёзно? Я же просто пошутила! — спросила она, вздёрнув бровь, но её улыбка выдала, что она была заинтригована.

— Конечно! — ответил я с самым серьёзным выражением лица. — Это не просто битва, а соревнование на ловкость, скорость и… чувство юмора.

Момо покачала головой, но уже тянулась к подушке из корзины.

— Ну хорошо, Акиро, покажи мне, на что ты способен.

Я подхватил первую попавшуюся подушку и, притворно тяжело вздохнув, встал в боевую стойку.

— Правила просты, и состоят из несколько раундов, причем у каждого свои правила! — продолжил я, глядя в зал. — Первый раунд! У каждого из нас есть ровно одна минута, чтобы выбить как можно больше подушек из корзины на сторону соперника. Кто закончит с меньшим количеством подушек — тот проиграл!

Тут включился специальный таймер с весёлыми звуковыми эффектами, а зал зааплодировал, подбадривая нас.

— Ну что, готовы? — Я поднял подушку, махнув ею в воздухе. — Поехали!

Мы начали с азартом: подушки летали по всей сцене, зал взрывался от смеха каждый раз, когда кто-то из нас пытался увернуться, но всё равно попадал под мягкий «удар». Момо оказалась невероятно ловкой — она раз за разом отражала мои атаки, как настоящий мастер подушечного боя.

— У тебя есть скрытые таланты, Момо! — закричал я, пытаясь выбить очередную подушку на её сторону.

— Скажем так, детство у меня было активным! — ответила она, смеясь, и ловко отбросила сразу две подушки обратно.

Когда таймер завершился громким звуковым сигналом, мы оба остановились, тяжело дыша от смеха и неожиданно серьёзной «борьбы».

— И победитель… — я театрально замедлил объявление результата. — Момо Ямаха!

Зал взорвался аплодисментами, а я от души рассмеялся.

— И это я ещё не в полную силу! — пошутила Момо.

Когда аплодисменты немного стихли, я взглянул на гостью и с ухмылкой сказал:

— Ну что, чемпионка подушек, готова к следующему испытанию?

Момо с интересом прищурилась.

— А что, реванш?

Я кивнул и драматично махнул рукой.

— Второй раунд! Новая задача: теперь нужно не просто отмахиваться подушками. Чтобы выиграть, надо вытолкнуть соперника за линию!

На полу сцены тут же появилась яркая белая линия, обозначающая границу, за которую нам нельзя было заходить. Зал оживился, зрители начали выкрикивать ободряющие реплики и громко поддерживать нас.

— О, так это уже стратегическая битва, — заметила Момо, оценивающе оглядывая меня. — Думаешь, справишься?

— Вполне, — ответил я с напускной самоуверенностью, подбирая подушку поувесистее. — Но учти, я больше не играю в обороне! На этот раз все будет по-серьезному!

Мы заняли позиции по разным концам импровизированного ринга, музыка стала напряжённее, как перед финалом важного матча. Я поднял подушку над головой, как рыцарь перед поединком, и обратился к залу:

— Ну что, готовы увидеть настоящую битву?

Зал громко взревел в ответ.

Таймер запустился, и игра началась!

Момо, не теряя времени, сделала шаг вперёд и метко запустила подушку мне в плечо. Я пошатнулся, но удержался, тут же бросившись в контратаку. Подушки мелькали в воздухе, их мягкие удары сопровождались нашим смехом и выкриками зрителей.

— Лови! — выкрикнул я, делая резкий выпад. Момо ловко увернулась, но потеряла равновесие и едва не вышла за линию.

— О, нет-нет, так просто я не сдамся! — воскликнула она, возвращая удар.