Вчера вечером она зашла к Вакедо, объяснила ситуацию с медосмотром, немного сгустив краски. Начальник выслушал, согласился и подписал заветное распоряжение. А уже утром девушка разослала его. И народ потянулся. Многие шли охотно. Некоторые энтузиазма не проявляли, но тоже шли. Но все они были не так важны, как Акиро. И Татуми ждала его, записывая каждого. Однако же в ее записях посещений его имени не оказалось. Как так получилось? Отвлеклась, не сделала пометку? Не могла, на нее не похоже.

Татуми даже привстала от волнения. Нужно проверить сами анализы! Ведь они важны, а не записи. Да, можно предположить такое, что девушка в порыве волнения не сделала этого. Но ведь кровь то она должна была у него взять! Ради этого все и затевалось.

— Нужно найти мензурку с кровью, — сама себе сказала она.

И принялась доставать из холодильника ящики с анализами.

Однако каково же было ее удивление, когда нужной мензурки она не нашла! Татуми проверила все на два раза, но анализов Акиро там не было.

— Что происходит? — шепнула девушка, растерянно плюхнувшись на стул. — С ума начинаю сходить?

Рука невольно потянулась к телефону, чтобы набрать господину Сайто, но девушка остановила себя. Нет, нельзя. Во-первых, уже слишком поздно. А во-вторых, он засмеет ее. Ну что за чушь? Ты уверена, что взяла анализы, и в то же время точно знаешь, что не брала. Это попахивает сумасшествием. Что ж, от безумия даже врачи не застрахованы.

— Нет, я не сошла с ума! — буркнула Татуми.

И осекла себя. Ага, Как же. Сидишь тут, в своем кабинете одна до поздней ночи и сама с собой разговариваешь! Самые что ни наесть первые признаки помешательства, пусть и временного…

Постой.

Девушка вдруг задумалась. Эта фраза — временное помешательство, — натолкнула ее на мысль, которая прямо сейчас формировалась в ее голове.

А что, если Татуми и в самом деле права? Причем в обоих случаях — что не брала анализы Акиро и что брала. Если убедить человека в чем-то достаточно хорошо, то он может поверить и в ложь. А в данном случае одно из утверждений ложь.

Только вот неужели Акиро смог ее убедить…

— Чтоб меня! — выдохнула Татуми, пораженная догадкой.

И принялась поспешно стягивать халат, чтобы добраться до собственной руки. Прежде чем начать обследование пришлось некоторое время приводить мысли и эмоции в порядок, успокаивать дыхание. Это было очень сложно. Потом, когда все было сделано, Татуми принялась изучать свой пульс и потоки.

Ничего необычного, все как всегда. Татуми знала все свои особенности и даже в какой-то момент подумала, что пошла по ложному следу. Как вдруг увидела на одном из уровней какой-то след от воздействия.

От внешнего воздействия.

Татуми даже перестала дышать. Как так получилась? Она даже не ощутила этого. Но удивление стало еще больше, когда в этом следе она нашла фон, который мог принадлежать только одному человеку.

Акиро.

Он каким-то невероятным образом воздействовал на нее ментально, заставив поверить в то, что он сдал анализы.

Ошибок быть не могло. Татуми проверила все несколько раз. И все результаты были идентичны и показывали одно — у Акиро есть особый внутренний дар, обладать которым могут только Избранные…

Глава 20

Весь день мы были заняты передачей. Пришлось поговорить с Исао и объяснить ему, что я не могу сейчас ему помогать с освещением, так как занимаюсь проектом. Парень, хоть поворчал для приличия, но согласился прикрыть меня. Правда, запросил за помощь коробку сладостей моти.

Но на самом деле он и так всё понимал. Да и радовался за меня. По нему это было видно.

Однако не только от Исао требовалась секретность. А здесь, в студии телевидения, этого сделать очень сложно — в этом я убедился не раз. Я поделился своими мыслями с Хайнако, спросив как нам провернуть все в секретности. Девушка на удивление быстро придумала блестящий вариант.

— Детская студия! Можно там, — предложила Хайнако.

— Что еще за детская студия? — не понял я.

— Там снимают детские программы. Наши туда практически никогда не заходят, скучно там, как на кладбище слонов. Там можно все в секретности отснять. Да и сама студия по габаритам похожа на ту, в которой будем снимать.

— Отлично! — обрадовался я. Пойдем туда!

Первым делом мы прогнали несколько выходов, отрепетировали вступление музыкантов, перебивку на части передачи и коду, отработали несколько технических моментов. К концу дня вымотались невероятно, но были довольны проделанной работой. Мне хотелось прогнать все еще раз, но увидев усталый вид Хайнако и музыкантов, я сказал всем идти домой и отдыхать.

— Завтра тоже будет тяжелый день, — произнес я, с замиранием сердца думая о том, как пройдут съемки.

Мы тепло попрощались и пошли по домам.

Вечер в Токио — это яркая симфония света, звуков и эмоций. С наступлением сумерек город будто оживает, обретая новое лицо, полное магии и динамики. Небо окрашивается в теплые оттенки оранжевого и розового, которые медленно уступают место глубокому индиго. На горизонте размытые силуэты высотных зданий Токио превращаются в четкие светящиеся башни, подчеркивая величие мегаполиса.

На улицах зажигаются неоновые вывески, окрашивая асфальт и стены домов в яркие оттенки пурпурного, голубого и зеленого. Кварталы Сибуи и Синдзюку сияют как драгоценные камни, притягивая толпы людей, которые снуют по пешеходным переходам и узким улочкам, наполненным шумом оживленного разговора, смеха, рекламы и запахом уличной еды.

Но стоит отойти чуть в сторону, как весь этот гам затихает. В моем районе даже света нет — фонари не светили. И только возле входа в дом горела одиноко лампочка, по которой только и можно было сориентироваться.

Уже зайдя внутрь, я решил позвонить Момо. В квартире делать этого не хотелось, чтобы никого не разбудить. Я хотел услышать голос девушки, а заодно и уточнить по поводу завтрашней съемки. К тому же только сейчас, поздней ночью, Момо была свободна.

— Акиро! — едва раздался первый гудок, как девушка ответила. — Рада тебя слышать!

— И я рад, Момо, — немного смущенно ответил я. — Хотел узнать как у тебя дела.

— У меня все хорошо. До сих пор вспоминаю нашу встречу в Зеленом парке. Это было так мило и незабываемо. Я бы с радостью повторила!

— Правда? — улыбнулся я. — Я только за! — собравшись с мыслями вспомнил что звоню не только из-за этого: — Я еще хотел заодно узнать насчет завтрашней съемки передачи. Знаешь, мне до сих пор не вериться, что у меня на передаче будет сама Момо Ямаха!

— А что тут такого необычного? — игривым тоном спросила девушка. — Мало ли девушек в Японии с именем Момо?

— А Момо Ямаха, подающая надежды молодая звезда поп-сцены — одна! — ответил я.

Девушка звонко рассмеялась.

— Ты наглый льстец!

— Истинная правда!

— Ладно, будем считать что так. А насчет съемки не переживай. Я переговорила со своим продюсером, мы завтра выделили «окно» для съемок, я буду на студии заранее.

— Отлично! Тогда буду ждать нашей с тобой встречи, — произнёс я.

— Я тоже!

Это было мило и тепло. Мы попрощались и я, словно окрыленный, полетел к своему жилищу.

Однако черная тень, похожая на коршуна, перехватила меня.

— Акиро, дорогой! — проскрежетала Гушикен, стараясь придать голосу миловидные нотки. Получилось так себе.

— Доброй ночи, госпожа Гушикен, — сморщился я. Разговаривать с ней у меня не было никакого желания. — Если вы опять за фотографиями, то я категорично говорю вам, что…

— Акиро, ну что ты такой злой? Не нужны мне никакие фотографии, я поняла что тебе это неприятно и больше не буду так делать.

— Потому что сделали запас, когда нафотали меня ночью? — едко заметил я.

— Я же просто хотела узнать как у тебя дела. Ты слышал про синдром внезапной смерти во сне? Я вот переживаю за тебя!

— У меня все нормально, спасибо, — поспешно ответил я, желая как можно скорее попасть к себе в дом.