— Интересный оркестр у нас получается, — пробурчала Хайнако, скептически оглядывая подошедших.

— Ничего страшного, — шепнул я. — Нарядим их в одинаковые костюмы, причешем — будет идеально.

Я пытался успокоить Хайнако, которая ожидаемо переживала, хотя и сам хотел, чтобы меня кто-нибудь приободрил. Музыканты были не только разного возраста, но и из разных слоев общества. Если Йоши и его приятели имели вид пафосных богатых стариков, то вот Джеро с Обезьянкой больше походили на панков, настоящих, оборванных и грязных. И как они будут сыгрываться я понятия не имел.

Но словно и этого мне было мало.

— Акиро! Добрый день! — подошел Йоши.

Я поздоровался с ним. Спросил:

— А это…

— Мои парни, музыканты. Ты же сам просил привести людей.

— Это я понял, — кивнул я. — Я имею ввиду вот это.

И указал на пол. Путаясь в собственных ногах, там вертелась собака.

— Это — Томагавк. Мой верный пес.

— Йоши-сан, при всем моем уважении к нам, но зверей в студию нельзя проносить.

— Правда? — вскинул бровями старик. — А я думал можно. У нас же на интервью по всей студии ходили кошки. Да и у вашего начальника, господина Вакедо, тоже собака имеется. Страшная, правда, как черт, но все же.

Крыть такие аргументы я не смог, поэтому сказал:

— Хорошо, но только пусть ведет себя тихо. И привяжите ее, пожалуйста, чтобы она по студии не бегала.

— Это можно, — улыбнулся Йоши.

Он привязал собаку, и мы пошли знакомиться с остальными музыкантами. Как оказалось, у нас было не все так плохо. Йоши привел с собой бас-гитариста, клавишника и двух трубачей. Джеро сказал, что с удовольствием сядет за ударную установку, а Обезьянка возьмет на себя саксофон. С этим можно уже сносно выдавать мелодии и ритмы зарубежной эстрады.

— Тогда, может быть, попробуем что-нибудь сыграть? — робко предложил я, глядя на парней.

Те переминались с ноги на ногу. Было видно, что они еще толком не узнали друг друга, не притерлись. Но времени на притирку у нас не было. Конечно, можно было бы поступить как в Саранском ТЮЗе. Там часто из обоймы выбывали актеры, а чтобы быстро сыграться с новичками мы применяли один рабочий способ. Правда тут его вряд ли одобрят — все-таки пьянство на рабочих местах в Японии не поощряется. Поэтому придется без допинга.

— Давайте, парни, что-нибудь из не самого сложного, — предложил я.

Музыканты вопросительно переглянулись.

— «Битлз»? «Ролинг Стоунз»? «Дорз»? — начал накидывать я варианты. — Что знаете?

— Может, «Рамшштайн»? — робко предложил Йоши, чем сильно удивил остальных.

Я открыл было рот, чтобы задать общий вопрос — как это вообще можно сыграть, скажем, на саксофоне? — как Джеро подхватил:

— Давайте!

И дал отсчет палочками.

— Раз! Два! Три! Четыре!

Йоши ударил по струнам, начал перебирать аккорды. Тут же подключился басист. Втроем получилось весьма неплохо, проявилась скрытая мощь, которая таилась в каждом из музыкантов. Ощущалось, что парни соскучились по настоящим концертам и выдавали сейчас настоящую живую энергию. Когда же на припеве грянули трубачи, я и вовсе невольно начал постукивать ногой в такт. Вот это настоящий рок!

Операторы и статисты невольно повернулись в нашу сторону. Странный ансамбль и в самом деле смотрелся необычно. Но старики не уступали молодым и могли даже дать им фору.

Я глянул на Хайнако. Та тоже улыбалась и покачивала головой, словно на концерте.

— Держите ритм! — задорно крикнул Йоши трубачам, затем пропел по-немецки, — Links, zwei, drei, vier!

А затем сам начал нарезать соло.

В общий поток мелодии подключилась Обезьянка. Несколько робких пробных нот, а потом саксофон начал переливаться. Причём в исполнении саксофона тяжёлая музыка заиграла новыми красками! Это было так необычно, но так здорово, что я, приплясывая на месте выкрикнул:

— Жги!

Ребята доиграли последний припев и на громкой коде закончили песню.

— Ух! — только и выдохнул Йоши, широко улыбаясь. — Как хорошо получается!

— Ребята, и в самом деле круто получилось! — поддержал их я.

— Только на передачу такой рок вряд ли подойдет, — холодно заметила Хайнако. — Нужно что-то более мягкое, нейтральное.

— Но чтобы было так же мощно, как сейчас, — добавил я. Хайнако была права, рубить на передаче «Рамшштайн» не получится — с одними авторскими правами проблем не оберемся. А потом еще и Вакедо вместе с президентом компании на ковер вызовут. В общем, не вариант.

— Джингл, — произнес Джеро.

— Что? — переспросил я.

— Нам нужен джингл. Это такая небольшая музыкальная фраза, которая разделает паузы между рубриками передачи. Они вначале идут и в конце. Но и в середине тоже имеются.

— Верно, — кивнул я. — Нам нужен джингл.

— Так это придумывать нужно, — смутился один из трубачей.

— А что, это проблема? — спросил я, оглядывая музыкантов.

Те потупили взор.

— Джеро? — я подошел к соседу.

— Акиро, легко сыграть уже имеющиеся ноты. А вот создать новые… Тут же вдохновение нужно, определенная обстановка.

Я оглядел всех остальных. Те согласно молчали.

— Неужели и в самом деле сложно что-то придумать? — я начал паниковать. — Ну что-нибудь банальное. Ля-ля-ля, тра-та-та, ля-ля-ля.

Паника разрасталась все больше. Я и правда не понимал проблемы. Придумать мелодию? Ну это же легко. Наверное. Правда, я не музыкант, ни черта в этом не понимаю. Но ведь как-то придумывать.

— Вот тебе и оркестр, — отвернувшись от остальных, шепнула с сарказмом Хайнако. — У нас завтра пробная съемка, а у нас никаких заставок нет.

— Ничего, что-нибудь придумаем, — ответил я, хотя и понимал, что ничего придумать не смогу — тут дело только за музыкантами.

— Йоши, разве ничего нельзя сделать? — почти умоляющим тоном спросил я.

Тот пожал плечами.

— Это ведь целая наука. Мелодию придумать сложность большая.

Повисла напряженная пауза. Все думали, как быть. И только Обезьянка тихо что-то мурлыкала. Я невольно обратил свой взор на нее. Потом на девушку посмотрел Йоши и все остальные. Мы прислушались. А Обезьянка, закрыв глаза, напевала:

— Ме-лоди-ю-ю приду-умать сло-ожность больша-а-я-я. Ме-лоди-ю-ю приду-умать…

Это была простая незамысловатая мелодия, но быстро западающая в мозг.

— Постой… — сказал Йоши, перебирая струны. Получилось очень точно повторенная фраза, только облаченная в мелодию. Йоши попросил: — Сможешь чуть громче?

Обезьянка в полный голос запела:

— Ме-лоди-ю-ю приду-умать сло-ожность больша-а-я-я.

А потом взяла саксофон и начала проигрывать эту же мелодию. Включился Джеро, дав ритм. К нему присоединился басист, выдавая основу. Вскоре музыканты уже играли все вместе, заставляя мой рот растянуться в довольной улыбке.

Ребята вновь поймали кураж и начали импровизировать. Особенно выделялась на этом фоне Обезьянка. Ее саксофон выдавал замысловатые соло, заставляя Йоши время от времени удивленно округлять глаза и довольно кивать головой.

— Вот видишь, все получится! — радостно воскликнул я, повернувшись к Хайнако.

Я был в этом уверен и верил, что нас уже ничего не остановит и ничто нам не помеха.

— У нас все получится! — громче повторил я и принялся весело танцевать в такт громыхающей мелодии.

* * *

Ранее, в кабинете Татуми Мори

Ближе к вечеру Татуми закончила с внеплановым медосмотром. Под конец дня она вымоталась и устала, ей хотелось домой, принять душ и лечь спать. Однако предстояло еще много работы. Нужно обработать всю поступившую информацию, разложить все анализы по картотекам, заполнить необходимые карточки. Вот уж удружила сама себе! Но на то была необходимость. Ее профессор, господин Сайто, сказал, что единственный верный способ понять что же не так с потоками Акиро — это провести анализ крови на логос жизни. Для чего, собственно, все и затевалось.

Но одна странная мысль все не отпускала Татуми. Девушка не понимала, когда она успела взять у него кровь? Она точно помнила, что с утра Акиро не было, но… он был. Это странное раздвоение ее мыслей не давало девушке покоя. Татуми вновь прервалась, отложив карточку. Задумалась. Так все же был или не был?