— Знаю, — усмехнулся он, — я пытался. Очень трудно такие ощущения передать словами. Ты словно живешь там заново.
— Даже хуже, — мрачно заметила Зоя, — там все гораздо сильнее.
— Я думал, это из-за того, что в детстве мир воспринимаешь ярче. Нет?
— У меня там совсем не детство. И разница — как между яблоком реальной жизни и яблочным концентратом в погружении. Все сильнее и ярче. Надеюсь, и хорошее тоже?
— Да! У меня именно так. И хорошее, — он вдруг вспомнил жадные чужие руки, шарящие по карманам пальто — и плохое — все ярче.
— Ты ведь пометил ту мою точку погружения? Мы больше не попадем туда, точно?
— Пометил. Кстати, если ты и правда дозрела, нам бы надо придумать какую-нибудь стратегию погружений. При всей технической помощи сначала приходится засыпать. А это не слишком быстро. Поэтому весь процесс занимает много времени.
— Да, я тоже думала об этом и хотела тебе предложить в каждый сеанс спать по очереди. Так мы сможем исследовать по две точки. И отдыхать.
— А как выбирать эти точки?
— Может, просто регулярно, по линейной сетке частот?
— У тебя — да, а…
— А у тебя — тоже, но пропуская уже сделанные на этих частотах погружения.
— Но так мы получим много холостых засыпаний. Я же рассказывал, что далеко не любая частота позволяет погружаться. И потом там не только частоты, но и потенциалы важны, их конфигурации, синхронность, а это сильно увеличивает количество точек.
— Можно погружаться ненадолго. Сейчас наша задача — хотя бы примерно выявить полезные области пространства погружений. Тогда я смогу построить его контуры.
— Их контуры. Теперь их будет два — для тебя и для меня.
— Пока да. Но кто знает… возможно, все это окажется единым многомерным континуумом. Знать бы, куда мы попадаем…
— Значит, будем ставить новые эксперименты.
* * *
Июль 1999 года, Город, 34 года
— Толя, мы можем обсудить один вопрос? — неожиданно обратился Матвей и смущенно потер идеально выбритый подбородок.
— Конечно. Что-то с моей программой?
— Да нет, там вроде бы все в порядке.
Он немного помолчал, а потом заговорил быстро, словно прыгнул в воду, когда уже нет возврата.
— У нас осталась неделя, а потом я ухожу в отпуск. На месяц. Как ты понимаешь, наш отдел не может оставаться без руководства. Мы с Маргаритой Николаевной перебирали возможные кандидатуры, и в итоге выбор пал на тебя.
Он предостерегающе поднял руку, заметив ошарашенное выражение собеседника.
— Подожди, не возражай. На самом деле, временная замена, да еще и летом и не в отчетный период — это не так уж сложно. Опять же, — он улыбнулся, — все официально, полная компенсация разницы в окладах на это время.
— Подумать можно?
— Думай. Два дня. Потом я начну передачу временных паролей, кодов доступа, каналов синхронизации данных и всего остального.
Дома Торик никак не мог найти себе места. Пусть отношения с сотрудниками установились вполне мирные (не считая Руслана, который продолжал важничать). Но командовать людьми на таком уровне? Собирать и отправлять данные такого ранга, разруливать конфликты, отчитываться лично перед шефиней… Страшно. Непривычно. И даже прибавка к зарплате не особенно компенсировала все это. Он колебался.
Похоже, Судьбе не слишком пришлись по нраву его колебания. Иначе чем объяснить, что именно в этот вечер совершенно случайно Торик выбрал себе для чтения новую фантастику? Книга Хайнлайна называлась «Астронавигатор Джонс». Самое удивительное оказалось в том, что герой книги стоял точно перед таким же выбором, как сейчас Торик! Он был совершенно не готов, боялся и переживал, но отступать оказалось некуда, и ему пришлось повести большой коллектив взрослых людей за собой. И у него все получилось! Разумеется, это не давало никаких гарантий, что все хорошо сложится и у Торика. Однако, пока он читал книгу, стрелка воображаемых весов для принятия решения ощутимо сползала в сторону «Да». И кто скажет, что это не постаралась Судьба?
* * *
К вечеру третьего дня он уже готов был согласиться, но Матвей куда-то запропал. Пришел только за полчаса до конца рабочего дня.
Сотрудники молча переглянулись, решив вопросов не задавать. Но Матвей подозвал Торика:
— Ты фантастику любишь читать?
Торик осторожно кивнул, но тут же добавил:
— Понятно, что не на работе.
Матвей улыбнулся:
— Только не в этот раз. В России появился альтернативный писатель-фантаст, зовут Сергей Лукьяненко. Он написал очень интересную книгу, называется «Лабиринт отражений». Там про компьютеры, про хакеров, игрушки, сетевые войны.
— Надо же! Я поищу в магазинах.
— Этот роман альтернативный! В книгах ты этой истории не найдешь, она никогда не будет издаваться. А распространяется только в электронном виде, на дисках. Я положил текст на сервере в папку RNDSRV. Захочешь — почитай, только не уноси никуда файл. Пока все. Про дела завтра поговорим.
* * *
Все формальности улажены, коды получены, распоряжения отданы… На прощание Матвей сказал:
— Сразу объявляю: я никуда не прячусь. Буду в городе. Если какие вопросы возникнут — звоните, приеду.
Окинул всех внимательным взглядом и добавил:
— Сильно не расслабляйтесь. Не забывайте — в Конторе все про всех знают. Ну и я еще могу заехать, вас навестить, если вдруг соскучусь. Все, ушел.
* * *
Потянулись дни двойной нагрузки: теперь помимо разработки своих программ Торик еще занимался делами начальства — проверял и принимал отчеты, ходил с докладом к шефине, сглаживал острые углы при взаимодействии разных отделов. В целом люди, с которыми приходилось сталкиваться, воспринимали его вполне адекватно.
Пару раз заходил Матвей. Пояснял непонятное, давал советы по тонкостям общения с конкретными людьми. А потом на пару недель пропал. И тут понеслось.
Все началось с визита Насти Жуковой, «мисс тридцать три несчастья». Она зашла буквально на пару минут, но забыла свои бумаги. Позже вернулась за ними, неловко облокотилась на принтер, упала и чудом не сломала руку. А вот принтеру не так повезло — он свалился, разбилась панель, да еще и кабель порвался. Потом из Серверной пришел Виктор, и его вытянутое лицо не предвещало ничего хорошего.
Именно сегодня внезапно вышел из строя архивный накопитель.
— Как так, Витя? Мы же защищены со всех сторон!
В его глазах стоял ужас.
— Мы защищены от сбоев питания, даже от полного отключения на шесть часов. Защищены от атак по сети. Защищены физически от проникновения — на серверной двойной замок, нет окон, а кругом помещения — контур защиты.
— Ну и?
— Но если само устройство выходит из строя, как сейчас, что сделаешь?
— Есть копия данных?
— Только позавчерашняя. — Он даже побелел от волнения. Глаза запали. — Я вчера не успел, думал, с утреца все нагоню…
— И что делают в таких случаях? Отдавать в ремонт?
— С нашими архивами? Ты серьезно?! — удивился Виктор. — Эти данные никуда нельзя передавать. Только по акту — устройство под бульдозер. Чтоб никто, никогда…
— Я так понимаю, у нас две задачи. Первая: каким-то чудом еще раз со всех собрать вчерашние данные. И вторая: срочно купить новый накопитель и встроить его взамен утраченного.
Он хмуро покачал головой:
— Не-а. Ничего не выйдет. Одна надежда — надо Матвейку вызывать.
— Почему не выйдет-то?
— Не все смогут и захотят искать вчерашние данные. И главное: видишь надпись? «Хьюллет Паккард». Это значит, что вскрывать стойку имеет право только сертифицированный специалист.
— Плохо дело! Звони Матвею?
Виктор загадочно посмотрел и слегка улыбнулся:
— Сначала попробую другой способ. Знаю, мистика, но работает безотказно.
* * *
Торик думал, что он наберет какой-нибудь секретный номер, но Виктор просто поставил новую песню. Мадонна пела «This used to be my playground». Песня была слишком пассивной и вялой, поэтому Торик ее не любил, но и не раздражала — ну, поет себе и поет.
