— Ай, ну больно же! Перестань!

Поцелуем он затыкает мне рот, а сам продолжает щекотать меня.

— Не-ет! Я не хо…

Я бьюсь в его руках как большая рыбина. Бессильная ярость сменяется паникой. На секунду левая рука освобождается, и я с размаху влепляю ему пощечину.

— Артур! Перестань!

— Ну, ты чего? — обижается он. — Все же так хорошо было!

— Нет, не хорошо! Ненавижу когда ты…

— Да ла-а-адно тебе! Все я знаю: если баба сказала «нет», она имеет в виду «да»!

Я пытаюсь вырваться, но он снова принимается меня щекотать, и я падаю на кровать. Господи, ну как, как мне это выдержать? Уж лучше бы он меня бил! Он наваливается сверху и целует в шею, не прекращая щекотать мои бока. Я выгибаюсь дугой, пытаюсь сбросить его, но силы слишком неравные. Я уже не женщина, я — сплошной оголенный нерв, и мне ничего не надо от жизни, только бы скорее кончилась эта пытка!

Я из последних сил переворачиваюсь на спину и толкаю его ногой. Угу, с тем же успехом могла бы пинать стену, пробивая в ней дверь. Я выворачиваюсь, выгибаюсь всем телом, стараясь избавиться от его шарящих рук. Мы падаем на пол, падаем, падаем, и это падение никак не кончается, мгновение падения длится, а мир съеживается, выкручивается, крутится, сердце колотится, как бешеное, мне нечем дышать, нервы горят огнем и… я просыпаюсь, а на меня испуганно смотрят Торик и Вика. Только бы они не коснулись меня! Нет!

* * *

— Девушка, конечная. Выходите или так и будем кататься?

— Ой, я свою остановку проехала. Теперь надо назад.

— Да, пожалуйста, только билет еще один возьмите и катайтесь хоть до утра!

Подходя к дому, Зоя уже почти успокоилась. И как с этим жить? Торик говорит, что они не попадут на это место, но что если… Нет, так нельзя. Надо взять себя в руки. Взять? В руки?! Брр! Слова-то какие гадкие! Надо… как там это называется? Не давать эмоциям управлять моей жизнью. Все будет хорошо. Обязательно. Ох ты!

— Мам! Ты чего опять на полу?..

Глава 24. Коллаж

— Ну что за детский сад? Ничего с тобой не будет! Сходишь в другое крыло, комната 118, там сидят в основном инспектрисы. Найдешь Жукову, посмотришь, что у нее с компьютером. Постарайся разобраться на месте. Ты же вроде работал админом? Значит, все знакомо. Вперед!

Матвейка говорил конкретно и спокойно, но Торик все равно волновался. Вдруг подняли голову детские комплексы — и то, что он очень плохо запоминал лица, и то, что легко мог заблудиться в полутора соснах. Обошлось. Хотя и не без помощи вахтера.

На звук открываемой двери восемь или девять женщин самых разных возрастов, сидевших за столами в большой комнате, подняли головы, безразлично взглянули на него и тут же вернулись к своим делам. Если это клиент, пусть сам ищет, к кому подойти. «Овес к лошади не ходит» — негласный принцип Конторы. Торик пару минут нерешительно постоял, размышляя, куда идти дальше. Затем ближайшая к нему женщина негромко спросила сквозь зубы:

— Кто нужен?

— Жукова.

Вместо ответа последовал неприметный кивок головой, направляющий к нужному столу. За столом сидела голубоглазая девушка и задумчиво смотрела в окно, безотчетно барабаня пальцами по столу в такт слышимой ей одной музыке. Заметив Торика, она встрепенулась и, не тратя времени на приветствия, сказала лишь:

— Уже? Оперативно у вас теперь! А то Митю вашего не дождешься.

С проблемой разобрались быстро. Переполненный диск не давал толком работать, а связь с корпоративной сетью еле теплилась. Скорее всего, поврежден кабель. Точно, вот здесь — видите? — его погрызли мыши. Неосторожно брошенное слово мгновенно вызвало цепную реакцию!

— Мыши?! — Жукова в один миг скинула туфли и взобралась на стул, испуганно озираясь.

— Мыши? Где мыши? — вдруг послышалось со всех сторон. Больше никто из женщин на стул запрыгивать не стал, но все встали и беспокойно смотрели вниз.

— Вот! Я говорила, нечего есть печенье на рабочем месте! — строго заявила та, что постарше. — Слезай, ничего с тобой не случится!

— Не зна-аю, — усмехнулась женщина рядом. — Уж если с кем случится, так с Настей!

— Ой, правда, Нин, — согласилась Жукова, — я в этой жизни уже ничему не удивляюсь.

— Ты про грузовик? Представляете, — это она уже Торику, — переходила улицу, и ее сбил грузовик.

— Я просто его не видела, — отмахнулась Настя.

— Ага, переломы, больница, вылечилась… И через пару недель — опять на перекрестке, и снова — грузовик!

— Системная ошибка? — пробормотал Торик.

— Ой, да, со мной все время что-нибудь происходит, то обрезалась ножницами, то обварилась чаем…

— То тебя забыли в солярии, и ты ходила вся облезлая, — охотно дополнила список Нина. — Еще что было? А, ехала в маршрутке — спустило колесо.

— Да-да-да, — весело подхватила Настя, — пересела, и в следующей — то же самое!

Десять минут назад они казались такими суровыми и неприступными, а теперь напоминали привычных бухгалтерш.

— Так, у вас что, несанкционированный митинг на рабочем месте?

Строгий голос Маргариты Николаевны вернул всех к реальности.

— А у нас тут… — начала было объяснять Нина, но шефиня ее перебила:

— Все-все, знаю, уже вызвали вам на завтра санэпидемстанцию, больше в здании никаких мышей и крыс! Сели, работаем. Васильев, вы можете прямо сейчас заменить кабель?

— Конечно.

Торик шел к себе и недоумевал: как? Откуда она так быстро узнала все подробности? В каждом кабинете стоит прослушка? Или ей просто кто-то сразу позвонил и проинформировал, пока остальные болтали? Пожалуй, второе, хотя он никаких звонков не заметил. Хм, если новости разносятся так быстро, надо будет получше следить за тем, что здесь говоришь и делаешь.

И еще одна мысль вдогонку. Эта Настя — что с ней не так? С грузовиками — понятно: она не учится на своих ошибках, повторяет одни и те же снова и снова. А с маршруткой? Похоже, девушка так и притягивает к себе неприятности?

* * *

Диме в их комнате помимо работы поручалась особая миссия — он был диджеем: следил за тем, чтобы в комнате всегда тихонько звучала музыка. Причем только такая, чтобы никого не раздражала и не мешала работать. К миссии этой Дима относился со всей серьезностью: на сервере хранились сотни песен и инструментальных композиций на любой вкус, а он тщательно следил за плейлистами и обновлял версии Винампа.

Тони Брекстон медленно и знойно пела о том, чего еще она не хочет (песня так и называлась — I Don’t Want To), когда дверь комнаты открылась, впуская даму, которой Торик здесь еще ни разу не видел. Она была несколько старше него, но тщательно следила за своей внешностью. Светлые волосы уложены в стильную прическу. Платье сидит безупречно. Она явно пришла к ним за чем-то важным, но сейчас стояла и слушала музыку. Матвейка вопросительно поднял брови и слегка улыбнулся ей, а она так же жестом ответила, мол, нет-нет, я подожду. Тогда он улыбнулся еще шире и указал ей на гостевой стул, но она отрицательно качнула головой.

Когда песня закончилась, дама восхищенно вздохнула и изрекла: «Ничего себе песни вы слушаете! Надо к вам почаще наведываться» и только после этого перешла к делу.

— Инга Альгисовна, вы ко мне? — теперь, когда воображаемый обет молчания был снят, Матвей, наконец, обратился к ней словами.

— Я… даже не знаю, к кому, но точно к вам. Сразу скажу, что Маргарита Николаевна в курсе и одобрила. Правда, поручение у меня несколько деликатное.

— Интересно. Хотите, пройдем в Серверную?

— Нет, я имею в виду, что о нем не надо рассказывать другим сотрудникам Конторы, иначе сюрприза не получится. Договорились?

— Еще интересней. — Матвей улыбался во весь рот. — Слушаем вас очень внимательно.

— Поскольку работают у нас в основном женщины, не считая абсолютного меньшинства… — она улыбнулась, — …есть предложение: к восьмому марта подготовить праздничный…