Последующие главы исследуют с разных начальных точек этот бесконечно творческий и ясно видимый (но дико парадоксальный и таинственный) Союз Бытия и не-Бытия. Я надеюсь, что они помогут показать – все, что вы только можете желать, окутано реализацией и радостью этого Союза.

Между тем давайте воодушевимся словами великого испанского поэта и видящего св. Хуана де ла Круса: «Чтобы иметь все вещи, я должен иметь ничто, для того чтобы знать все вещи, я должен знать ничто, для того чтобы быть всем, я должен быть ничем». И давайте пре-достережемся словами великого английского поэта и видящего Уильяма Блейка: «Придет Страшный суд и найдет меня неуничтожимым, и буду я схвачен и отдан в руки моего собственного "я"».

Если со всей серьезностью я бы сказал тебе, что в твоем доме спрятан бесценный шестигранный бриллиант, сказал, где точно найти его и четко описал, как выглядит каждая из его прекрасных граней, что бы ты сделал? Позевывал и сменил бы тему разговора побыстрее? Нет! Поверил бы мне и ничего не делал при этом? Нет! Не поверил бы мне, оставив все, как есть? Нет! Чувствовал бы себя так некомфортно и испуганно, что избегал бы этой темы в дальнейшем? Решительно нет! Наоборот, ты бы устремился туда со всех ног, чтобы проверить, правду ли я говорю.

Что ж, я убираю ЕСЛИ. То, что я говорю тебе – истинная правда. Это наиболее ценное из сокровищ абсолютно реально и абсолютно твое. Здесь, в самом твоем Центре и Внутри, в том Месте, которое ближе к тебе, чем твое дыхание, в Месте, из которого ты смотришь, светится этот драгоценный камень. Не стоит верить или не верить мне. Просто окажи себе услугу и посмотри внимательно, каково то, что ты видишь с твоей стороны, вобрав это в себя. Я уверяю тебя – это не что иное, как Драгоценность, обладая которой ты имеешь все, что твое сердце только может желать.

На этом этапе, вероятно, все это звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой, и ты говоришь мне, что то, из чего ты смотришь, совершенно не похоже на драгоценность. Наша трудность в том, что у нас отлично получается видеть то, НА что мы смотрим (как, например, на людей и машины на улице, которых нужно избегать, – или иначе…), но у нас плохо получается смотреть в другом направлении, очень плохо получается видеть то, ОТКУДА мы смотрим. И что гораздо хуже – мы дико галлюцинируем, привнося в прекрасные, восхитительные и благотворные Факты отвратительные, скучные и безнадежно жалкие выдумки. Что ж, наша задача в последующих главах исправить эту ужасную ошибку и выяснить, вне всякого сомнения, благоприятны ли, мягко говоря, Факты. Настолько же благоприятны, насколько неблагоприятны выдумки, прячущие их. Благоприятны и выставлены напоказ.

Я уверен, что с помощью наших экспериментов ты обнаружишь, что не обладаешь этим шестигранным Сокровищем, но сам являешься им. Что это и есть твое истинное Я. Обнаружишь, что ты теряешь и что выигрываешь, если всмотришься в то, что блестяще демонстрируется здесь, и испытаешь это. И продолжишь открывать, как много проблем возникает из-за твоих претензий быть, во всех основных отношениях, убогой противоположностью тому лучезарному Чуду, которым, как ты теперь ясно видишь, являешься.

Между тем вот слова шотландского священника и писателя-романиста Джорджа Макдональда: «В конце концов, слава нашего существования осеняет нас, мы обращаемся лицом к Солнцу, которое освещает то, что послано им вперед, и осознаем себя, живущими бесконечной жизнью». Я верю, что, по всей вероятности, даже быстрее, чем предполагаешь, ты будешь говорить, что он прав.

Эта глава представляет собой сжатое изложение семинара, проведенного моей женой Катрин и мною, Дугласом Хардингом. Мы работаем как дуэт, как команда, но никогда не планируем заранее, кто и что будет делать. На самом деле, у нас нет распланированной программы, и мы готовы к неожиданностям.

Насколько это возможно графически, я зарисовываю на белой доске те выводы, к которым мы приходим, и те открытия, которые мы делаем в течение семинара. Результаты являются иллюстрациями к этой главе.

Мы начинаем с цитаты из книги «Игры, в которые играют люди» Эрика Берна, основателя транзактного анализа. «Мы все рождены принцами и принцессами, но задача общества – превратить нас в лягушек». Что ж, добавляем мы, задача этого семинара – превратить нас обратно в принцев и принцесс.

Но сначала мы должны взглянуть бескомпромиссно и честно на наше нынешнее лягушкоподобное состояние. Мы не вернемся к нашему благородному происхождению, если будем заметать под ковер все свидетельства той отчаянной беды, в которой находимся. Наоборот, так мы только ухудшаем ситуацию. И, естественно, что мы никогда не обнаружим, не говоря уж о том, что возьмем, лекарство, которое существует для нашей болезни, до тех пор, пока не отдадим себе отчет в том, насколько серьезна и многоуровнева эта болезнь. Именно по этим причинам мы начинаем наш семинар с ощущения своей ничтожности. Это малая плата за завершение на счастливейших нотах. Да, мы обещаем найти лекарство от нашей болезни в свое время.

Давайте сначала посмотрим на те препятствия, присущие бытию человека, которые принадлежат собственно человеческому уровню в структуре вещей.

Вот он, этот парень, который в беде.

Мы должны лишь взглянуть на него, чтобы понять, насколько обособлен, насколько одинок этот маленький человечек, насколько он затянут в индивидуальный, туго завязанный сверток, отдельный и отдаленный от всех других человеческих свертков. Я закрыт вместе с моей болью, которую столь же нельзя разделить с другими, как и мое восприятие яичницы с беконом – ее вкуса, строения, запаха, цвета и звучания. Незнакомые люди противостоят друг другу, сталкиваются лицом к лицу, часто в непримиримой оппозиции – когда Том выигрывает, Дик и Гарри проигрывают, – и мы должны ожидать нескончаемого потока столкновений голова к голове.

И много страха. Самый большой страх, конечно же, страх смерти, от которого (как нам говорят) происходят все меньшие страхи. Как же скоротечна жизнь! Мои 92 года промелькнули в одно мгновение. Но мы замалчиваем всеми способами тот факт, что все мы сидим в камере смертников, ожидая приведения в исполнение смертного приговора, который может осуществиться в любой момент. И далекие от того, чтобы избавиться от этого страха нашей собственной смерти, отказавшись думать или говорить о ней, мы только приумножаем свои страдания. (Смерти других людей, конечно же, другое дело.)

Опять же, как много из нашего жизненного опыта, в той или иной степени, причиняет боль. Действительно удачлив тот, у кого сумма удовольствий превышает сумму страданий. Давайте будем такими же честными, как Будда, говоря о жизненной неудовлетворительности. До тех пор, пока мы не признаем этого, маловероятно, что мы будем искать – и еще менее вероятно, что найдем и там поселимся – Место, которое совершенно приятно и доставляет удовлетворение.

А как насчет бедности и многих вещей – материальных, психологических, духовных, – которые мы хотим, но не можем приобрести? И сколько времени проходит до того, как вещи, которые мы приобретаем, приобретают нас, обладают нами? О, да здравствуют хорошие вещи, которые остаются таковыми, и истинные богатства, которые действительно обогащают своих владельцев!

Мы могли бы продолжать жаловаться на удивительную нечистоплотность человека, как на неиссякаемый источник тонн и тонн мерзости, которую патетические эвфемизмы, такие как «женская и мужская уборная», «туалет», «общественная уборная», «ванная комната» делают все возможное, чтобы замять. Или жаловаться на унижающее сходство его занятий любовью и спаривания мух на оконном стекле спальни. Но мы думаем, все дело в том, что человеческая участь не из тех, что делает его счастливым, и если есть лекарство (а мы обещаем вам, что есть), мы должны идти за ним как можно скорее.