Зрачки Яна опасно сузились.

– Какая тварь... – зарычал он сквозь зубы, делая порыв вскочить и понестись разносить всё и всех к чертовой матери. Но со всего размаху упал обратно на кушетку – сил хватало только на злость.

– О. Это была вторая я. Знаешь, есть плюсы, теперь нас двоих можно различить, – Бин легонько посмеялась и оставила улыбку сиять на лице. За ней не таилось никакой боли. Кажется, она успела смириться со своими увечьями.

Но Ян – нет. Он никогда не сможет.

Парень поймал руки Бин в свои. И осторожно их сжал.

Больно. Как же ей было больно. А Ян, такой сильный, так глупо попался и заставил пройти ее через это.

Сжатые в его ладонях руки сделали попытку высвободиться, потому Ян разжал пальцы.

И обнаружил на своей раскрытой ладони флешку.

Не веря своим глазам, Ян уставился на Бин. Уже без объяснений он понимал, что это означает.

– Здесь есть информация о том, как сражаться с тварями. Оказывается, нужно бить в левый глаз. Это непросто, но ты, со своими стрелами, должен справиться.

Ян пораженно качал головой. На глаза наворачивались слезы.

– Ты добыла такое... Но... Бин, твои глаза. Оно того не стоило.

– Плата за любопытство, – Бин усмехнулась, – куда сильнее я переживала за тебя. Рада, что ты в порядке.

Ян уже был готов разрыдаться в голос.

Да что он? Что он?! В первый раз, что ли? Он встанет и пойдёт, как ни в чем не бывало.

А Бин... Она вообще белый свет в этой жизни ещё увидит?

Правильно расценив покрывшую собеседника тишину, Картер коснулась повязки на лице.

– Правого глаза больше нет. На левом ещё есть шанс восстановить зрение, пусть и не полностью. Если это произойдёт, меня ждёт светобоязнь. Но, знаешь, всё будет хорошо. Не нужно переживать за меня...

Ян прервал ее речь, протянув руки и заключив в объятия. Бин на это тихо выдохнула, продолжая улыбаться.

Ни капли сожаления. Она была рада, что Ян выжил.

Происшествие оставило на них троих неизгладимые отметины, но они все вернулись живыми.

В тот недолгий миг, когда зажимала пальцами рану на шее Яна, когда слышала затухающие вдали шаги своего отражения, идущего в сторону Джесси, Бин уже успела со всем попрощаться.

Но мир дал ей второй шанс. И она была готова принять этот дар.

Судя по ощущениям, вошедшая в лабораторию девушка, которой она была, там и погибла. Ей на замену появилась та она, которая начинала с полной темноты. Но она засияет самым ярким светом.

Потому что рядом есть люди, ради которых хочется светить.

***

Джесси слушал их разговор из-за приоткрытой двери. В какой-то момент Ян заметил его и легонько кивнул в знак приветствия. Он помахал в ответ перемотанной бинтами ладонью, на что словил подозрительный взгляд ледяных глаз, и предпочёл не вмешиваться.

До пробуждения Яна Бин не произнесла ни слова. Они приходили каждый день, молчание росло катящимся по наклонной снежным комом, и снег уже грозился засыпать Джесси по самую макушку. Он так боялся, что девушка больше в жизни не заговорит.

Но, кажется, всё было хорошо. Настолько, насколько это вообще возможно в их ситуации.

Молчала она вероятнее всего потому, что чувствовала себя виноватой, и не только за то, что пострадал Ян. Каким-то образом, Джесс это чувствовал, Бин знала, что и он тоже не ушёл невредимым. И всё это случилось потому, что она влезла туда, куда не следует. Как ей не объясняй, что сделанного уже не воротишь, слова не изменят то, что им пришлось из-за этого пережить.

Джесс то и дело сжимал раненую руку в кулак. Ощущая разливающуюся от раны боль, он вспоминал момент, когда увидел отражение Бин и вдруг пришёл в себя.

Не от боли. А из-за того, что это Бин. Не важно, их или другая – она ему дорога настолько, что за мысль о ней можно цепляться.

Тот, кто стал смыслом для тебя, не может быть плохим, из какого бы мира он не пришёл.

***

– Думаешь, после всего случившегося она уйдёт?

Ян и Джесс сидели на кухне – как всегда, и как, кажется, вечность назад.

И у самого Яна вопрос давно вертелся на языке. Потому что он не мог знать, что творится у Бин на душе, но то, что они не смогли защитить ту, кто обещала прикрывать их в тылу, то, что они оба виноваты перед ней, невольно наталкивало на подобные выводы.

Напрямую, конечно, ни Джесс, ни Ян спросить ее не решались – боялись услышать ответ. Уж очень позитивно Бин выглядела для той, кто почти остался без обоих глаз.

– В любом случае это будет ее выбор, – в итоге осталось признать Яну.

Джесси задумчиво мешал уже давно остывший кофе в чашке.

– Да, я понимаю. Нет смысла ее удерживать, если душой она уже не с нами. Но...

Он прервался, не договорив. Так что Ян сделал это за него:

– Мы все сделали много ошибок, а самый большой удар пришёлся по ней. Думаю, мы оба чувствуем за это вину. И хотим ее загладить, но ничего для этого сделать не можем.

Джесси кивнул.

– Единственное, на что мы способны в данной ситуации – дать ей решить самой. Мы оба оставили ей своё доверие. И она наверняка уже давно разобралась в работе системы, так что может уйти в любой момент. Возможно, она уже сейчас не в Клубе.

Закончив фразу, Мак замолчал. Остаток вечера они просидели в тишине, слушая, как тикают на стене часы.

Когда ночью Джесс заглянул в комнату Бин, в ней оказалось пусто. Личные вещи исчезли, как и их владелица.

И все же она ушла.

Тихо и незаметно.

Джесси поклялся себе, что будет помнить. Не пойдёт следом, просто отпустит. Ведь Бин жива. И воспоминания о ней можно любить.

Давя терпкое чувство в груди, он вышел на балкон и глубоко вдохнул свежий ночной воздух. В его глазах отражались бесконечные и далёкие, но родные сердцу звезды.

Он улыбнулся им. И уже собирался перемахнуть через перила на своё привычное место.

Но увидел, что оно уже кем-то занято.

– Что ты здесь делаешь? – сам собой вырвался вопрос.

Голова повернулась в его сторону и чуть наклонилась в бок.

– Смотрю. На звезды.

Но на самом деле Бин их не видела – пока ещё не могла. Джесси знал об этом, а Бин знала, что он знает. И потому говорила не о тех звёздах, что в небе, но о тех, что зажигают свет в душе.

Наверняка Джесс думал, что она ушла. Что ещё можно было предположить, заглянув в ее комнату и увидев её такой, какой она была до ее приезда?

Сейчас они вместе смотрели в небо – друг на друга. Как тут уйдёшь, когда ты для кого-то целая вселенная? Когда и ты сама сделала этого кого-то смыслом.

– Прости. Что опоздал тогда, – проговорил Джесси.

Бин вздохнула. Даже ничего не видя, с лёгкостью перебралась через металлическую ограду и оказалась напротив Джесси – слишком, непозволительно, близко. Но ни капли этой близости не стесняясь. Глядела в его глаза, видя только темноту. Но зная, что он здесь, рядом. И будет тут всегда, если она пожелает.

– Я просто решила переехать в другую комнату. Пока не знаю, как совмещать свою будущую светобоязнь с работой на компьютере, может, светоотражающую линзу какую изобрету. И вообще соберу себе новый глаз, лучше прежнего. Не бери мои ошибки на себя. Я всё исправлю. Сама.

В какой-то момент она оказалась так близко, что Джесси поймал ее в объятия. И Бин не стала сопротивляться.

Она будет рядом. Преодолевая любую боль и невзгоды.

Рана заживает. Шрам – остаётся.

Он напоминает об ошибках, которые мы совершили, чтобы больше их не повторять. Или несет в себе воспоминания о цене, которую пришлось заплатить за нечто более дорогое.

Конец арки Трёх Шрамов

И конец второго тома

Акт LX. Белые хризантемы

Правило клуба O(r/d)dinary №107: Имея большую мечту, и птичка найдет выход из клетки