И снова стук захлопнувшейся двери, который уже неделю звенел набатом в голове.

— Аля, родная, иди сюда, — отец снова предпринял попытку меня обнять, и на этот раз я прильнула к нему всем телом и зарылась носом в тёплый свитер, пропитанный табачным дымом. Он, молча, гладил по волосам и терпеливо ждал, когда я первая решусь заговорить.

— Пап, прости… — спустя какое-то время прошептала я, все ещё шмыгая носом.

— За что?

— За то, что веду себя так. Просто мне никогда не было так плохо, как сейчас. И эта боль делает меня слабой, беспомощной, никчемной. Мама права, я…

— Мама слишком многого хочет. Не обращай на неё внимание. Ты лучше расскажи, что случилось.

— С Лешей поругались, пап. Я обидела его. Сильно обидела и теперь не знаю, где его искать. На звонки и смс-ки он не отвечает и сам не звонит. Он просто пропал. Исчез из моей жизни. — В глазах снова защипало, но я сдержала непрошенные слёзы.

— Исчез, говоришь. Может оно и к лучшему…

— Нет, пап. Не говори так, пожалуйста. Я люблю его. Очень люблю. И не смогу без него.

— Аля, Аля. Что же это за любовь такая, если столько боли приносит? — Голос отца был заботлив и встревожен одновременно.

— Обычная, пап. Просто я сама виновата в том, что случилось…

Да, я винила только себя. А Лешу по-прежнему возносила до уровня богов, рядом с которым все моё окружение было обычным скоплением людей.

— В любви не бывает виновных и правых. Отношения выстраивают обе стороны. И если хоть одна из сторон будет любить меньше, то такие отношения обречены на провал. Нельзя любить за двоих. Рано или поздно это уничтожит в тебе человека и тот, ради кого ты готова была жертвовать всем на свете, однажды уйдёт от тебя, потому что возненавидит за то, что ты растоптала свою гордость, потеряла себя в нём и в итоге стала подобием той, которую он когда-то полюбил. Нельзя во всем винить только себя. Как бы там ни было, единственное верное решение — это поговорить. С глазу на глаз, чтобы все прояснить. Но так, как повёл себя он, заставляет думать, что он действительно не тот, кто нужен моей дочери и кому я могу доверить ее судьбу.

— Папочка, пожалуйста, не говори так. Леша хороший. Он очень хорошо ко мне относится. Просто, — прижимаясь к отцу сильнее, я пыталась подобрать слова, которые смогли бы передать мои чувства, — он действительно не виноват в том, что случилось. Это я, я сама оттолкнула его вместо того, чтобы протянуть руку навстречу.

— Все равно не нравится мне это. Разве будет взрослый мужик наказывать свою любимую игнорированием? Он сам первым делом решит поговорить, а твой Алексей повёл себя, как мальчишка.

Я не стала ничего отвечать. Понимала, что отец все равно будет стоять на своём. Ему с самого начала не понравился Алексей. Он мог бы назвать тысячу причин, почему мы не можем быть вместе. Вот только от этого не стало бы легче. Поэтому я решила, что лучше лишний раз промолчу, чем выслушаю то, отчего сердце разобьется на части.

— Ну, как бы там ни было. Что случилось, то случилось. И затворничество — не выход из сложившейся ситуации.

— Да, пап, ты прав. Просто мне нужно было время. Хотелось побыть одной. Обещаю, что возьму себя в руки и вернусь к прежнему состоянию.

Отец поцеловал меня в щеку, щекоча колючими усами, отчего я по привычке сморщила нос.

— Нина Владимировна каждый день звонит, переживает.

— Да, хорошо. Я ей перезвоню. Спасибо, пап.

Нина Владимировна была половиной проблемы, которая ждала меня за стенами дома. О разговоре с ней я мало переживала. Знала, что её предупредили, сказав, что я приболела и как только мне станет лучше, вернусь к работе. Основной проблемой была Зоя. Вот от неё мне точно не скрыться. Она меня не только убьет за мою пропажу, но и выжмет все соки, пока не услышит правду, которую придётся рассказать.

— Я сегодня-завтра ещё побуду дома, потом выйду на работу.

— Правильно. Жизнь на этом не заканчивается.

Папа похлопал меня по плечу и я, ещё раз прижавшись к его груди, забралась под одеяло и прикрыла глаза.

— Спокойной ночи, пап.

— Давай, поспи, принцесса. Добрых снов. Утро вечера мудренее.

После этих слов он выключил свет и вышел из спальни, тихо прикрыв за собой дверь. А я снова молча заплакала, обещая себе, что это в последний раз. И завтра утром всё будет по-другому.

Вот только наступившее утро не принесло ничего хорошего, потому что уже изначально вырвало меня из сна, в котором впервые мне снился Алексей. И как я не пыталась снова уснуть, ничего не выходило. Только ещё сильнее разболелась голова.

— Чертовы птицы, как я вас ненавижу, — недовольно простонала я, направляясь в ванную. На часах был девятый час. Родители давно уехали на работу, поэтому я могла разгуливать по дому, в чем хочу, ничуть не переживая о том, что меня могут застукать.

Стоя в ванной перед зеркалом и смотря на своё заспанное и растрепанное отражение, снова вспомнила о Леше. Что бы он обо мне сказал, если бы сейчас увидел? Моё опухшее от слёз лицо оставляло желать лучшего. А выпирающие кости так и кричали о том, чтобы я перестала морить себя голодом.

Умывшись и скинув ночную рубашку, вышла из ванной в одних трусах. И, как ни странно, даже не смотря на то, что в душе до сих пор скребли кошки, почувствовала легкий голод, когда желудок недовольно проурчал. Направившись в кухню, включила чайник и принялась намазывать печенье маслом. Не скажу, что совсем ничего за эти дни не ела, просто обычно мой приём пищи сводился к минимуму: кусок сырка, запитый соком. Сегодня же, вспоминая своё вчерашнее обещание папе, я съела целых три печенья и выпила полную кружку чая с молоком, отчего почувствовала себя пусть немного, но все-таки лучше.

Когда завтрак был завершен, решила, что пора одеться, но не успела дойти до спальни, как услышала шорох в прихожей. Замерев на месте, прислушалась. Но ничего больше не услышав, решила, что мне показалась и спокойно вошла в комнату. Достав из шкафа майку, принялась натягивать её на себя и, когда одежда оказалась на мне, боковым зрением заметила справа какое-то движение. Вздрогнув, резко обернулась и опешила.

— Привет.

В дверях стоял Алексей. В руках букет роз, на лице хмурая ухмылка. Выглядел, как после тяжёлого рабочего дня. Вместо привычных рубашки и брюк — чёрная футболка и джинсы. Но даже это не делало его другим. Он по-прежнему оставался моим самым любимым мужчиной в мире.

— Леша, — не веря своим глазам, я за одну секунду преодолела разделяющее нас расстояние и, заключив его в объятия, заплакала. — родной мой, где ты был? Я так переживала. Души на месте не было. Думала, что больше никогда тебя увижу.

Приобняв меня в ответ, он дал возможность выплакаться и, только когда слёзы закончились, отстранился и тихонько ответил:

— Не делай больше так. И тогда все будет хорошо.

— Прости меня, Леш. Я просто испугалась. Я…

— Не говори ничего. У меня было время все обдумать. И я принял решение.

— Какое? — почему-то мне совсем не нравился его серьёзный тон. Всматриваясь в непроницаемые синие глаза, я жалела об одном, что не умею читать мысли.

— Я понял, что люблю тебя и не хочу терять. Поэтому, — Боже мой, неужели это правда происходило со мной. После такой морально тяжёлой недели, когда я думала, что на наших отношениях можно ставить крест, он не просто появляется на пороге моей спальни, но ещё впервые признаётся в своей любви. Глаза заблестели от непролитых слез. Только теперь они были от не передаваемого счастья, которое накрывало с головой. — решил, что это будет единственно верным решением.

Положив букет на кровать, Алексей достал из заднего кармана джинс маленькую красную коробочку в виде розы и, открыв её, продолжил:

— Воскресенская Алевтина Сергеевна, вы станете моей женой?

От неожиданности и удивления я потеряла дар речи. Хлопая ресницами, смотрела на него широко раскрытыми глазами и не верила своим ушам. О таком я даже не мечтала. Но это случилось. Это действительно было правдой. Реальностью. И сейчас от моего ответа зависела наша с ним судьба.