Ритка обхватила палец губами, и меня ударило током. Перед глазами всплыла картинка трёхнедельной давности. Когда точно также мой палец обхватывали Элинины губки. И я, злясь на себя за такую оплошность, быстро отдернул руки, встал и отошел в сторону. Ритка непонимающе заморгала, а мне уже было не до шуток. И не до неё вовсе.
Все три недели я подавлял в себе любую мысль об Элине. А сейчас сам же загнал себя в ловушку воспоминаний. Ее зеленые омуты преследовали меня даже во сне. Казалось я до сих пор ощущаю вкус ее сладких губ на своих, слышу, как она стонет моим именем, а когда закрываю глаза, то отчетливо вижу ее миниатюрный образ, умещающийся в моих зрачках.
Все три недели рядом была другая. И я всеми силами старался забыться с ней, в ней, и кажется, у меня даже получалось. Но сейчас я понял, как бессмысленно это было. Ведь сколько бы я не убегал от своих мыслей, от себя убежать невозможно. И рано или поздно ты все равно загонишь себя в угол, откуда будет только один выход — сдаться. Сдаться своим чувствам, которые накроют тебя с головой.
— Да, какого черта, Дим? — Ритка вскочила на ноги, представ передо мной во всей своей естественной красе. Маска куклы испарилась, словно ее и не было. Брови сошлись над переносицей, а в глазах блеснул недобрый огонек. — Ты какой-то странный в последнее время. Что происходит? Объясни…
Только что я мог ей объяснить, если у самого не получалось разобраться в своих чувствах и мыслях. Налив себе виски, я залпом осушил бокал, а потом, собрав все свое спокойствие в кулак, ответил:
— Ничего. Все в порядке. Не выдумывай себе проблем.
Вот только Ритку не устроил мой ответ. И она завелась еще больше.
— Проблема? Да, моя основная проблема — это твое полное равнодушие. Зачем ты переехал ко мне, если ничего не чувствуешь? Зачем каждый раз, когда я предпринимаю попытки сблизиться, ты делаешь мне больно… Отталкиваешь. Зачем, Дим? Для чего все это?
Никогда в жизни не видел Ритку в таком подавленном состоянии. Девушка настолько привыкла к созданному образу пустышки, что даже я не смог разглядеть ее настоящую. И только сейчас понял, что она такой же живой человек, как я. И ей тоже бывает больно.
— Ты ведь прекрасно знаешь, что никогда не был очередным или мимо проходящим. А вот кто для тебя я, я так и не поняла…
Ритка развела руками, давая понять, что она полностью раскрылась передо мной. И сейчас ждет ответа. Вот только, что я мог ответить. Ведь она знала, что мне чужда любовь. Я не обещал ей золотых гор. И всегда открыто говорил о том, что не готов к серьезным отношениям. Так чего она ждала? Что себе напридумывала? И почему сейчас я должен был отвечать за то, чего никогда между нами не было.
— Если ты ищешь любви, то я не тот, кто тебе нужен. Я не верю в любовь до гроба. Мне не нужны такие отношения. Мне нужен человек, готовый принять меня таким, какой я есть и не требовать большего. Того, чего я никогда не смогу дать. До сегодняшнего дня ты казалась мне именно такой. Теперь же… я даже не знаю.
Теперь была моя очередь разводить руками. Я действительно не знал, чем закончится этот день. Раньше Ритка была удобной для меня в плане того, что принимала свободные отношения, которые я мог предложить. Сейчас же пришлось задуматься, а не пора ли прекратить разыгрывать комедию, пока все не зашло слишком далеко.
— Нет, Дим, не говори так. — Ритка за долю секунды подбежала ко мне и, повиснув на моей шее, заплакала. Только меня не тронули ее слезы. Ни единый мускул не дрогнул на моем лице. — Я готова принимать любые твои условия, только не уходи. Обещаю, больше не слова о любви. Пусть будет по-твоему. Только будь рядом. Будь со мной…
Переборов себя и свое желание оттолкнуть, развернуться и уйти, я обнял девушку в ответ, чувствуя, как внутри просыпается брезгливость. Сегодня Ритка не только показала себя настоящую, но и упала в моих глазах, представ передо мной слабой и безвольной тряпкой.
Глава 18
Элина
— Милая, ты прекрасно выглядишь.
Павел подошел ко мне со спины и, обняв за плечи, заглянул через отражение в зеркале в мои глаза. Еще днем я пообещала себе, что сегодняшний вечер проведу с улыбкой на губах, поэтому, борясь с прочно засевшей в душе хандрой, выдавила из себя слабое подобие улыбки, и, вложив в свой голос, как можно больше тепла, ответила:
— Спасибо, Паш. Сегодня я не могу выглядеть иначе. Это твой день. И я хочу посвятить его тебе.
Павел покачал головой и, немного помолчав, исправил:
— Нет, это НАШ день. Давай посвятим его друг другу.
Он обнял меня сильнее, и я оказалась прижатой к его груди. Закрыла глаза в надежде испытать знакомое доселе тепло, но в душе по-прежнему было пусто.
Да, что же со мной не так? Почему некогда любимые родные руки не приносили больше той услады, которую дарили прежде. Почему тихий убаюкивающий голос не вызывал прежнего спокойствия. Почему вместо того, чтобы дарить любимому себя, я все дальше от него отдалялась. И никак не могла найти ответы на все вопросы, которые третью неделю подряд не давали мне спокойно спать. Мучили и без того больную душу.
Я честно пыталась побороть в себе эту непрекращающуюся депрессию. Столько раз обещала, что завтра начну все сначала. Но, просыпаясь на утро, понимала, что она сильнее меня. И молча, лежала до тех пор, пока за Павлом не захлопывалась дверь, и он не уходил на работу.
***
Дмитрий
Вот и настал тот вечер, от которого я бежал долгих двадцать дней. Сегодня я снова увижу ту, чей въевшийся под кожу образ не давал мне спокойно жить. Преследовал повсюду. Даже в те моменты, когда я был полностью увлечен чем-то другим, он сидел во мне, дожидаясь своего часа. А потом снова из раза в раз разъедал меня изнутри лавиной непрошенных воспоминаний.
Мы приехали к нам, когда гости уже начали потихоньку съезжаться. Ритка, облаченное в красное платье в пол, выйдя из машины, тут же вцепилась в мой локоть, давай всем понять, что мы вместе. Я не стал противиться ее жесту. Сегодня мы действительно были парой.
— Дима, сынок, приехали! Как я рада вас видеть, — к нам навстречу вышла ба, которая казалось, только нас и ждала. Она без стеснения разглядывала Ритку, и по ее глазам было видно, что первое впечатление осталось приятным. Ба протянула свою ладонь и тут же в ее руке оказалась Риткина рука, украшенная невероятно дорогими кольцами. — Марина Андреевна, — представилась бабуля и расплылась в своей добродушной улыбке.
— Маргарита… Но для вас просто Рита, — улыбкой на улыбку ответила Ритка, которая то и дело бросала на меня свой обожающий взгляд. — Дима много о вас рассказывал.
— Да-а? — немного удивленно протянула ба, скосив недоверчивый взгляд в мою сторону, а потом добавила. — А я о вас знаю немногое, поэтому предлагаю познакомиться поближе. — Ба повела девушку в дом, а мне ничего не оставалось, как пойти следом.
Я не переживал за их знакомство. Ритка была из тех, кто знал, как и где себя преподнести. Поэтому я был уверен, что дальнейшее впечатление о себе она не испортит. Эта девушка, привыкшая получать от жизни по максимуму, из кожи вон вылезет, но обязательно понравится сначала ба, потом моему отцу.
К слову, об отце. За эти дни я заезжал пару раз к нему на работу, проведать, а заодно и помириться. Я извинился за свои слова, взяв каждое из них обратно. Отец простил. И даже поблагодарил за то, что помог Элине с похоронами. Не бросил. И все бы было хорошо, если бы не одно но… Его вновь потухший взгляд. Он старался улыбаться, но его глаза выдавали усталость и грусть. Я не лез в душу, боясь снова свести разговор к Элине. Просто надеялся на то, что это временное состояние и вскоре чёрная полоса наших жизней сменится на белоснежно белую.
— А вот и наш виновник торжества. Отец Димы и мой единственный сын, моя гордость — Павел Георгиевич.
