Поклонившись и поднеся богатые дары, принесённые с собой, он известил мастера о несчастном положении нагов, в котором они оказались по причине неизвестной болезни, и в конце концов взмолился о помощи, которую Падмасамбхава мог бы оказать, спустившись в их мир.
Гуру Пема лучше кого бы то ни было знал все подробности этого дела, так как сам вызвал болезнь, поразившую бедных нагов, но, чтобы осуществить свой замысел, притворился, будто с интересом и удивлением слушает эти печальные новости.
— Я искренне сочувствую твоим братьям и их несчастью, — отвечал он нагу. — Однако мне сложно согласиться на столь длинное путешествие. Я слишком стар и занят. Я дам вам немного лекарств, которые вы раздадите больным, и результат этого будет не меньше, чем если бы я лично нанёс вам визит.
— Но есть разница, — отвечал посланник, — в том, когда больной получает лекарство от доктора или когда принимает то, что получил как посылку издалека. Ваше священное присутствие само по себе возымеет целительную силу. Так, настойчиво и с выражением искренней веры он убеждал мастера, чтобы тот соблаговолил выполнить его просьбу.
План самого Гуру Ринпоче требовал его поездки в страну нагов, но он хотел, чтобы всё выглядело так, будто приглашение исходит от них самих, и он лишь уступает их мольбам. Именно для этого он заразил реку и вызвал эпидемию, чтобы они упрашивали его прийти к ним и избавить от страданий. Поэтому он ещё некоторое время притворялся, будто противится поездке, но в конце концов сдался под натиском уговоров посланника нагов.
— Если вы так этого хотите, я приду к вам, чтобы лично исцелить вас, — сказал он. — Мне не нужны ваши дары, мне только нужна одна вещь, не имеющая особой ценности.
Прежде чем он закончил свою речь, посланник пообещал ему именем своего правителя и всего народа полубожеств нагов, что любая вещь, которой тот пожелает обладать, будет дарована ему, если наги будут в силах это сделать.
Падмасамбхава был доволен ответом и отпустил гостя, сказав ему вернуться в свою страну и объявить нагам, что в течение семи дней он сам придёт к ним.
Дакини проводили Цугну к берегу озера, где встретили его ранее, а он, уйдя в воду, поспешил достичь мира нагов по подземным путям, неведомым людям.
Наги преисполнились радости, услышав новость, которую принёс им посланник. Цугну горячо поздравляли с тем, что он успешно справился с поручением, и тут же начали приготовления к приезду Падмасамбхавы. Великолепной красоты ковры, богато расшитые гобелены, украшенные лазуритом сиденья и столы из золота, серебра, а также сандала, вазы с узорами из драгоценностей и тысячи других изящных предметов извлекли из главного хранилища. Когда украшение дворца для Гуру Ринпоче было завершено, он сиял, как союз солнца и луны.
Падмасамбхава появился на седьмой день после возвращения Цугны. Его сопровождали сотни лам, дакини и богини, которые играли на различных инструментах и несли зонты, гирлянды цветов и вазы с курящимися в них благовониями. Эта пышная процессия медленно продвигалась к великолепным покоям, приготовленным для Гуру. Само появление гостей давало надежду больным и облегчало их страдания.
Гуру Пема три месяца жил в мире нагов, готовя различные лекарства, которые он давал своим пациентам. В конце концов все, кто были больны, исцелились, и печаль уступила место радости.
Затем Падмасамбхава выразил пожелание возвратиться в Зангдок Палри, а царь и прочие знатные наги приказали разложить сокровища из царской казны перед великим мастером. Драгоценности, жемчуга, кораллы, бирюза, кристаллы, янтарь, рубины, слоновая кость, белые раковины, подобные пасти Макары[30], шкуры ядовитых змей, тигриные шкуры, яйца синих драконов и огромное количество других редких и драгоценных предметов были насыпаны в огромные горы. Все эти вещи были предложены Гуру в качестве благодарности, пока царь и его министры вопрошали:
— Почтенный Учитель, достойны ли наши дары того, чтобы быть принятыми тобой?
— Ваши дары бесподобны, — любезно отвечал Гуру. Я очень доволен ими, но мне они не нужны. Однако у вас есть кое-что не слишком ценное, чего я здесь не вижу. Именно это я желаю. Отдадите ли вы это мне?
Весьма удивлённый, царь спросил его:
— Прославленный мастер, чего же ты желаешь? Я не могу догадаться, но, что бы это ни было, ты можешь это взять.
— Очень хорошо, — сказал Гуру. — Я принимаю этот дар. Наг Менкен — отец молодой девушки, а её дядя Дурва, и она — именно то, что мне нужно.
Тишина последовала за его объявлением, во время которой наги с удивлением переглядывались.
— Что он сказал? — пробормотал Менкен, решив, что не расслышал.
— Он сказал, что он хочет забрать нашу Дзеден, — ответил его брат Дурва, стоявший с ним рядом. — Но он её не получит!
Дурва отличался горячим нравом, который не умел сдерживать. Он чувствовал отцовскую любовь к той, кого по традиции называл «племянница», но которая была дочерью общей жены, разделяемой им со старшим братом[31], и могла на самом деле быть его собственным ребёнком.
Он разгневался, решив, что старый Гуру, законный муж двух благородных дам и герой многих любовных союзов, теперь положил свой глаз на Дзеден.
— Основатели глубоких учений, — сказал он. — уверяют нас, что всё в этом мире лишь игра и иллюзия. Они также утверждают, что действия знающего Гуру Пемы имеют под собой мотивы, непостижимые заурядному уму. Но столь глубокие знания — не для моей племянницы. Будь это объяснено как игра, сон или реальность, всё это не имеет значения. То, что она окажется в компании седовласого мужчины, только сделает её несчастной. Болезнь пощадила её, так не должен унести её и доктор!
Те, кто стояли возле Дурвы, задрожали, услышав эти слова. И хотя несколько неверующих одобряли их, они боялись гнева грозного Гуру, что последовал бы, услышь он сказанное.
Предводители нагов, которые собрались вокруг Падмасамбхавы, не обсуждали его желания и с должным уважением, единогласно решили отдать девушку своему спасителю.
Негодование Дурвы достигло пика, когда он услышал их решение. Он выхватил из рук предводителя шёлковый белый шарф[32], который тот уже начал разворачивать, собираясь надеть его на шею избранной нагини, и, держа его на вытянутых руках, большими шагами направился к великому мастеру.
— Всё, что у нас есть, — гневно заявил он, — мы поднесли тебе. Мы опустошили свою сокровищницу для того, чтобы разложить её содержимое у твоих ног. Если ты не доволен этими дарами, знай, что других мы тебе предложить не можем. А что касается молодой девушки, не льсти себе, думая, что ты её получишь. Ибо всей твоей силы и изощрённости не хватит, чтобы этого добиться.
Сияющие в небесах, солнце и луна озаряют весь мир — это доставляет радость!
Но иногда планета заслоняет их, и тьма окутывает вселенную — это весьма печально!
Когда семя посажено в землю, из него вырастет зерно — это то, что всеми желанно!
Если идёт град и уничтожает посевы — это очень печально!
Когда лама, что носит одеяния святого, проповедует глубокое Учение и практикует его — это то, что всеми приветствуется!
Но когда он вожделеет женщину — это прискорбно!
— Я закончил. Мне нечего больше добавить. Я не отдам тебе свою племянницу.
Опасно выводить из себя такого мастера, как Падмасамбхава. С пылающим ликом и сверкающим взором он приподнялся над своим троном. Все наги в испуге отступили.
— Подойдите те, кто образован и понимает язык метафор, — властно приказал он. — Я произнесу несколько слов в ответ:
— На деревенском рынке судили одного беднягу. Прохожий, исполнившись жалости к нему, вмешался и добился оправдания. Однако виновник, снова обретя свободу, тут же забыл о доброте заступника.
Человек был вынужден во искупление своих преступлений терпеть страдания в одном ил адов. Сострадательный бодхисаттва извлёк его оттуда и перенёс в чистую землю. Как только тот достиг блаженной обители, то забыл о своём спасителе.
