На следующий день они прибыли к дому Тротунга. Однако двери оказались закрытыми. Но, загляну в за стену двора, они увидели там предводителей с жёнами, праздновавших в верхней части жилища.

— Если мы откроем эту дверь, то сможем войти во двор, — сказал Чакар Денпа Тутти, — и там мы, возможно, увидим лошадей. Но как же попасть внутрь?

— Так как мы странствующие паломники, — сказал ему Тутти, — мы может позвать хозяев, попросить у них подаяния, а для этого нам нужно немного пошуметь. Несомненно, кто-нибудь выйдет к нам и принесёт еду, а когда дверь откроется, нам будет виден весь двор.

И они принялись грохотать небольшим барабанчиком, как это часто делают бедные паломники, когда просят подать им на пропитание.

Тротунг, услышав этот звук, подумал про себя: «Пришли паломники, которые путешествуют по многим странам. Если я впущу их, то они смогут увидеть мой роскошный дом и молодую жену. После этого они расскажут о том, что увидели, повсюду, и так я смогу прославиться».

Он позвал слуг и приказал им привести путников к нему наверх. Как только шпионы прошли сквозь ворота, они увидели в конюшне под домом серебристую лошадь, которую Тротунг оставил для себя. Затем они поднялись этажом выше, где старый предводитель предложил им сесть на ковре, расстеленном в углу комнаты. Он спросил их, откуда они пришли.

— Мы пришли из Таюл То, — отвечали они.

— Тогда оставайтесь здесь хотя бы на денёк, — сказал им Тротунг, — вы можете вдоволь наесться и отдохнуть.

Он приказал слугам дать им пиво и различные мясные блюда.

Двое шпионов, притворившись, будто не знают, что происходит, спросили:

— Чья это свадьба здесь празднуется? Кто муж этой прелестной девушки?

Очень гордый собой, Тротунг начал хвастаться:

— Это моя собственная свадьба, — заявил он.

Люди Тазига выразили изумление.

— Ты — жених?! — воскликнул Чакар Денпа. — Но тебе должно быть не меньше девяноста лет! Не смеши нас, умоляю. Как так вышло? Как тебе удалось заполучить такую красивую девушку? Это просто удивительно, не могу поверить!

Тротунг уже выпил много чашек крепкого пива и кукурузной браги. Он забыл о всякой осторожности и о том, что стоит говорить, а о чём следует молчать. Он поведал всю историю, связанную с кражей лошадей, упомянув Даблу, Цаджонга и себя как их нынешних владельцев.

Лже-паломники теперь знали всё, что им было нужно.

— Мы должны как можно скорее добраться до священных мест в Китае и Индии, — сказали они. — Мы не можем здесь задерживаться. Желаем тебе долгих лет жизни. Возможно, на обратном пути мы сможем отплатить тебе за гостеприимство.

На этом они встали и направились домой, чтобы сообщить Тазигу об их успешном расследовании.

Царь пришёл в бешенство:

— Если это так, — сказал он, — мы завтра же соберем отряд. А послезавтра вы отправитесь в Линг и приведёте мне этого старого мерзавца закованным в цепи.

Команду поспешили выполнить. Отряд из восьми сотен людей выдвинулся ещё затемно, спеша добраться до дома Тротунга.

Старый предводитель не заподозрил в паломниках, которых он так сердечно принял у себя дома и которым рассказал всю историю кражи лошадей, людей Тазига.

И чтобы достойно завершить празднование своей помолвки, он решил отправиться на Магьял Помра и умилостивить там местных божеств.

Утром того дня, когда он собрался в путь, один из его слуг, выйдя рано на улицу, чтобы набрать воды, увидел, что дом окружило множество солдат. Бросив сосуд для воды на землю, он побежал в дом и, ворвавшись в комнату хозяина, закричал:

— Кушог! Кушог! Солдаты Тазига у твоих дверей. Они пришли за пропавшими лошадьми. Ох! Ох! Что же с нами будет!..

И так как он ко всему прочему был ещё и смельчаком, то, не удовлетворившись одними лишь криками, схватил в руки меч из небесного железа, который висел над кроватью хозяина, и, вскочив на самого быстрого коня, поскакал к воротам.

В ужасе представив то наказание, которое ждёт его за кражу лошадей. Тротунг принялся носиться по комнате туда-сюда в поисках места, где бы спрятаться. В итоге ему попался на глаза огромный бронзовый чан, под который он и забрался, накрывшись им сверху.

В это время воинствующий слуга уложил пятьдесят вражеских солдат, прорубая мечом себе выход на волю, и ускакал прочь. Молодая жена, её слуги и люди Тротунга, увидев, что внимание солдат сосредоточено на борьбе с владельцем волшебного меча, быстро разбежались в разные стороны. А Тротунг, чей сын ушёл накануне днём, чтобы осмотреть стада, теперь остался один, без защиты, в доме.

Люди Тазига долго пытались найти его, и, возможно, он смог бы остаться незамеченным, если бы только сумел унять свой страх и сдержать дрожь в теле. Из-за этой дрожи кольцо, привязанное к его поясу, начало стучать о стенку чана, и этот звук привёл к нему тех, кто его искал.

Вор сразу же был избит, а затем его заковали в цепи. Единственную серебристую лошадь, остававшуюся у него в стойле, а также остальных лошадей и все ценные вещи забрали из дома в качестве трофеев, а спустя восемь дней солдаты со своей добычей добрались до Немо Ютанга.

Обвиняемый в краже Тротунг предстал перед двумя министрами Тазига.

— Для начала, — сказали они ему, — ты получишь пятьсот ударов дубинкой, а завтра тебя разрежут на куски. Из-за своей глупости ты сам навлёк на себя гнев могущественного царя, у которого ты посмел украсть драгоценных лошадей.

Тротунг получил пятьсот ударов, но старый плут силой своих магических уловок сделал так, что его тело стало твёрдым, как бронза, и не почувствовал ни капли боли. Однако как ни пытался он откопать в глубине своей памяти хоть малейший след магического заклинания, которое могло бы сохранить его в живых, когда его будут резать на части, ему с сожалением пришлось признать, что его познания в магии и колдовстве не были столь глубоки.

Охваченный смятением, он кротко молил своих судей выслушать его, ибо он хотел сказать нечто очень важное. Они согласились выполнить его просьбу.

— Прошу пощадить меня. — уговаривал их Тротунг. — Я не крал лошадей. Несколько лет назад трое паломников останавливались у меня, а после этого ушли в Индию. На обратном пути они привели с собой этих лошадей. Я не знал, откуда они. Мой сын купил их у них. Я не хотел никому их отдавать, но Дабла и мой тесть, пользуясь своим влиянием в Линге, силой отобрали у меня двух лошадей. Не убивайте меня, умоляю. Хочу сказать ещё вот что: Линг принадлежит мне. Прежде маленький Чори, а ныне Гесар, сверг меня, но я до сих пор остаюсь полноправным владельцем земли. Я могу продать её, если пожелаю. И продам я её вам, а затем вы убьёте Гесара, заберёте с собой прекрасную Сенгчам Другмо, и ваш царь будет править Лингом.

Один из министров подумал: «Этот человек подлый мерзавец. Он уже предал свою страну однажды, продавшись царю Хора, он также помог захватчику разгадать те уловки, к которым прибегала Дугмо, чтобы не достаться завоевателю. Возможно, что теперь он хочет сделать нечто подобное. Этот негодяй может оказаться нам полезным, оставим его пока что в живых».

Другой министр, с которым они посовещались, согласился с тем, что, возможно, будет полезным отпустить вора. И они обещали ему жизнь взамен на то, что он сдержит своё слово и поможет им захватить Линг.

— Я помогу вам, — сказал Лротунг, — но вы должны поверить мне и позволить вернуться домой, чтобы я подготовил всё к вашему прибытию. Я должен переговорить с несколькими предводителями, с которыми Гесар плохо обращатся и которые жаждут лишить его власти. Когда я всё приготовлю, то вернусь и скажу вам об этом. Что касается серебристых лошадей, то такие есть у Дугмо и нескольких предводителей, вы можете забрать их себе.

Думая, что предатель может оказать им содействие, они отпустили его. И тот ушёл прочь, прославляя богов за то, что они послали ему таких доверчивых судей, которых он смог так легко обмануть.

В действительности он не собирался предавать Гесара или продавать Линг. Не потому, что такая идея была противна ему, а потому, что он уже понял, что Гесар неуязвим и что никто не может безнаказанно нападать на него или покушаться на что-либо, что с ним связано.