В эту минуту появились Лха Цангпа и Манене. Сев ему на плечи, они стали шептать ему в уши:
— О, Герой, не испытывай сомнений, этот сын демона должен быть уничтожен. Мы поможем тебе избавиться от него, не используя оружие.
Тогда боги подняли одну из колонн в зале, где находился ребёнок, а Гесар, схватив мальчишку за ногу, толкнул его под колонну, которую боги тотчас же обрушили на него, погребя жертву под обломками.
Гесар немедля отправил дух мальчика в Чистую Землю Великого Блаженства и поспешил вернуться обратно, где его ждал караван.
Дугмо спросила, где же тот меч, за которым он возвращался, и он показал ей первый попавшийся под руку. Затем она спросила про своего сына, виделся ли он с ним.
— Нет, я не встретил его, — отвечал Гесар, — но я видел множество богов, окруживших дворец. Возможно, он погиб.
Дугмо поняла, что муж ввёл её в заблуждение своим неоднозначным обещанием. «Гесар, конечно же, не убивал моего сына своими руками, — подумала она, — ведь у него есть много друзей среди богов, которые могли сделать это вместо него». Велика была её печаль, но она не сомневалась, что по обычаю, которому постоянно следовал её добродетельный муж, он обеспечил счастливый конец для своей жертвы, отправив дух её сына в лучшее перерождение. Эта мысль несколько смягчила её материнское горе, и к тому же она была абсолютно бессильна что-либо изменить. Она замолкла, поникнув головой.
За один день путники покрыли расстояние, равное четырём обычным дням пути. Они вскоре добрались до места, где проходят границы Линг Карму Чуги Яда. Линг Ту Маги Янграб и Дота Лунгпэй Сумдо, и разбили там лагерь.
Гесар сказал затем Дигчену:
— До сих пор ты ехал с нами как свободный человек, но завтра люди Линга выйдут мне навстречу и, увидев тебя[148], вспомнят, как ты командовал войсками, вторгшимися в их страну. Если не устроить тебе наказание, мои люди останутся в недоумении и будут недовольны. Также необходимо, чтобы ты взял на себя ответственность за совершённые деяния.
Его приковали к шесту железной цепью.
На следующий день прибыли деревенские жители Линга вместе с предводителями и ламами, кто пеший, а кто верхом на коне, их было около десяти тысяч.
Аку Чипон обратился к царю, поздравив его с победой, и они поднесли ему шарфы и подарки.
Тротунг прибыл в числе последних и, увидев, что Дигчен прикован, весьма обрадовался. «Вот он — тот министр, который всегда разговаривал со мной свысока», — подумал он про себя. Приблизившись к заключённому, он выкрикнул:
— Здравствуй, краснобородый Дигчен, великий министр. Ужели ты позабыл те времена, когда ты вторгся в Линг во главе ста двадцати тысяч воинов, убил наших предводителей и забрал с собой царицу Дугмо? Ах ты, жалкий мерзавец! Я, тулку Тамдина и предводитель Линга, свяжу тебе руки и ноги и буду избивать, пока ты не издохнешь.
И в подтверждение своих слов он несколько раз пнул его и ударил тяжёлой дубинкой, затем плюнул и прокричал:
— Я награжу тебя пятьюстами ударами дубинки, проклятый демон!
— Закрыл бы ты свой рот, — ответил Дигчен. — Помнится, когда я прибыл в Линг, ты поспешно сдался, перейдя на сторону сильнейшего, ещё до того, как мы одержали победу. Ты предал всех своих соплеменников, чтобы заслужить милость царя Хора и получить награду. Я служил Кукару, обязанный ему всем с самого рождения, и исполнял его приказы, находясь у него в подчинении. Ты же просто-напросто подлый предатель. Если я заслуживаю наказания, то ты заслуживаешь в десять раз больше.
Услышав эти выпады, Тротунг пришёл в ярость.
— Что ты сказал?! Да я сейчас убью тебя!
Он потянулся за своим мечом, но в это время на шум и крики подоспел Юндруб. Дигчен дал ему знак, и тот помешал кровопролитию.
Бывший министр Кукара объяснил ему ситуацию и попросил обратиться к Еесару, указывая на то, что несправедливо ему одному нести всё бремя наказания и выслушивать оскорбления и нападки от предателя.
Юндруб поспешил известить царя о происходящем, но Герой ответил, что у него нет времени на эти заботы, и просто отдал приказ разнять противников и держать их подальше друг от друга. Дигчена оставили связанным, а Тротунга отвели к царскому шатру.
— Что же ты такое говоришь! — воскликнул Юндруб. — У тебя нет времени вершить правосудие? Что ещё есть в этом мире более важного и необходимого? Разве ты не сын богов, который воплотился на земле для того, чтобы править справедливо? Если ты не рассудишь этих людей, они найдут возможность разрешить свой спор самостоятельно, сцепившись, как животные.
— Очень хорошо, — сказал Гесар, — пусть их рассудит сила их прошлых деяний, которая всегда справедливо вознаграждает добро и наказывает зло. Если Дигчен сможет разорвать оковы, пусть дерётся с Тротунгом. А если не сможет — останется скованным до конца своих дней.
Юндруб передал слова царя Дигчену. И пока Тротунг сидел на безопасном расстоянии, продолжая сыпать оскорблениями в адрес противника, ярость подстегнула силы экс-министра, и он смог разорвать цепи и броситься на врага.
Когда трусливый Тротунг увидел бегущего к нему Дигчена, у него на голове волосы встали дыбом. Он попытался спастись бегством, но его тучность не позволяла ему двигаться достаточно быстро. Дигчен налетел на него в мгновение ока и, схватив за бороду, поднимал всё выше и выше, а потом со всей силы бросил о землю.
Крики Тротунга разносились по всему лагерю, и солдаты сбежались со всех сторон, чтобы посмотреть на происходящее. Хотя Тротунг и не был народным любимцем, Гесар побоялся, что люди могут вступиться за него, чтобы не дать в обиду, и покалечат Дигчена, вызвав новые нападки хори. Он немедленно послал своих помощников разнять двух противников и привести их к нему.
— По какому праву ты позволяешь себе наносить Дигчену оскорбления? — строго сказал он Тротунгу. — Кого наказать, а кого наградить, здесь решаю я. И сейчас я требую, чтобы в лагере все сохраняли спокойствие те несколько дней, которые мы здесь пробудем.
Когда Гесар снялся со стоянки и направился в Линг. Дигчена вели сзади, как взятого в плен на войне. Однако перед отправлением Манене напомнила Гесару о том, что волей богов бывший министр Кукара должен править Хором и будет весьма полезен в будущем. Она наставляла его обращаться с Дигченом по-доброму, что соответствовало желанию самого Гесара, так как Дигчен и он были сыновьями одной матери.
Следовательно, прибыв в Линг. Гесар просто приказал ему не покидать предоставленный ему дом и на некоторое время поручил заниматься духовной практикой, чтобы очистить свой ум от омрачений, которые у него возникли в ходе длительного общения с демоническим царём Хора.
Когда период наказания подошёл к концу. Дигчен попросил Гесара о встрече. Он явился к нему с длинным шёлковым шарфом и несколькими дарами. Совершив перед ним поклоны, он сказал, что теперь к нему полностью вернулась ясность ума, которая была омрачена его общением с демонами Хора, и что он осознал всю тяжесть своих проступков по отношению к Гесару и жителям Линга.
— Убей меня, — сказал он, — и отправь мой дух в Чистую Землю, или позволь мне стать паломником. Лучше я отправлюсь в далёкие святые места, чем буду ждать, пока воины Линга, которые всё равно не смогут простить меня за вторжение в свою землю, предадут меня постыдной смерти.
Так он выражал свои душевные мучения.
Помня о распоряжении богов относительно Дигчена и увидев, что он заслуживает того, чтобы править обращёнными хорпами. Гесар ответил, что Дигчен может покинуть Линг, как того и желает, но вместе с ним, а их отъезд должен храниться в тайне. Затем он даровал Дигчену посвящение, благодаря которому к тому вернулись все способности, которые у него были в то время, когда он был сыном богов в прошлой жизни.
Задолго до рассвета Гесар верхом на Кьянг Го Пербо и Дигчен на своём красном коне покинули Линг и ускакали в направлении Хора, никем не замеченные. Однако перед своим отъездом Герой создал двойника, полностью походившего на него самого. Этот двойник оставался вместо него на время его отъезда и должен был вести все его дела, чтобы ни у кого не возникло мысли о его отсутствии. Когда Сенгчам Другмо и помощники зашли в комнату царя, принеся ему утренний чай, они застали его таким же, как обычно, на подушке у столика за чтением священных текстов, и никто ничего не заподозрил.
