— Эй! — крикнула она подмастерью. — Зачем ты убил яков моего отца? О чём ты думал? Как ты теперь посмотришь ему в лицо?

— Мне плевать и на яков, и на него, — ответил юноша. — У меня нет своего дома. А это место мне понравилось: пожалуй, я останусь здесь. Мне нужно было запастись едой, а также шкурами, чтобы греться. Ты можешь идти и пожаловаться своему отцу. Меня это ни капли не беспокоит.

Гартза помнила о случае с разбитым чайником, и знала, на что способен её спутник. Но всё же она, вне себя от увиденного, побежала к отцу так быстро, как только могла, и рассказала об убийстве животных. Сначала отец отказывался ей верить, но из-за её настойчивости и взволнованного вида решил пойти и убедиться сам: он поспешил на место преступления. Ещё издалека он увидел своих восемнадцать яков, нагруженных углём, бредущих по дороге. Подмастерье шёл сзади, согнувшись под тяжестью огромного тюка. Приблизившись к учителю, он улыбнулся и вежливо спросил:

— Отец, куда ты направляешься?

Старик честно рассказал ему историю, которую поведала ему дочь, добавив, что он очень раздосадован тем, что снова позволил одурачить себя таким враньём, и поклялся, что теперь она жестоко за это поплатится.

Услышав это, мальчик бросил на землю свою ношу с выражением гнева.

— Какая наглая ложь, — вскричал он. — Отец, забирай своих животных, я не вернусь больше в твой дом.

Я лучше покину страну. Не могу я находиться рядом с этой злой девчонкой. Кто знает, что ещё взбредёт ей в голову? Она навлечёт на меня беду. Нет, я не пойду с тобой.

Кузнецу вовсе не хотелось терять своего смышлёного ученика. Он изо всех сил начал убеждать его вернуться, пообещав, что накажет Гартзу так сильно, что она никогда не посмеет больше придумывать о нём разные истории.

Это немного успокоило юношу, и он последовал за учителем. Когда старый кузнец вошёл в дом, он взял молоток и побил им свою дочь так, что чуть не переломал ей кости. Бедная Гартза думала, что умрёт от боли. Увидев, что все яки живы, она мысленно поклялась никогда больше не говорить о проделках юноши, какими бы странными они ей ни казались.

Гесар знал, что она в действительности является тулку богини, а когда она связала себя клятвой, он мог быть уверен, что она не предаст его, узнав о том, кто он такой на самом деле. Он дурачил её специально для того, чтобы она дала такую клятву.

На следующий день Чута Гьялпо отвёл своего ученика во дворец.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал? — спросил юноша Кукара.

Царь так и не придумал, что ему надо. Он посовещался с приближёнными. Один из министров посоветовал: пусть сделает мечи для воинов. Другой сказал: лучше пусть сделает какие- нибудь безделушки для Дугмо. Прочие выражали разнообразные мнения. Все они высказывались одновременно и противоречиво. Кукар засмеялся.

— Пусть сделает то, что ему самому захочется, — сказал он. — Так мы сможем насладиться приятным сюрпризом.

И, обратившись к юному кузнецу, он сказал:

— Сделай то, что сам пожелаешь, что-нибудь красивое ив того, что ты умеешь. Я оставляю выбор за тобой.

— Хорошо, — кратко отвечал юноша. — Дайте мне немного золота, серебра, железа и бронзы. Я сейчас же приступлю к работе.

Получи в необходимые металлы, он уединился в царской кузнице, заперев дверь на замок. Никому не позволено было приближаться к зданию.

Через три дня он объявил царю, что завершил работу и слуги могут забрать предметы. Кукар, сгорая от любопытства, приказал немедленно принести всё, что сделал кузнец, в свои покои. Его слуги едва управились за целый день.

Из золота подмастерье сделал ламу в человеческий рост, которого окружали тысячи монахов меньшего размера. Лама давал поучения, а монахи его слушали.

Из бронзы он сделал царя с семьюстами чиновниками и придворными. Царь произносил речь о законах, а чиновники задавали ему вопросы о юридических тонкостях.

Серебро украшало сотню девушек, которые пели мелодичные песни.

Из меди были сделаны военачальник и десять тысяч солдат. Генерал что-то воинственно вещал, побуждая воинов к героическим поступкам.

В дополнение из нескольких раковин подмастерье сделал три тысячи лошадей для кукольных персонажей.

Когда царю показали всех этих волшебных кукол, они стали двигаться как живые и, объединившись в несколько групп, покинули дворец и разбрелись по площади у дворцовых стен.

Царь и предводители целый день наблюдали за ними как заворожённые, забыв о еде и питье.

Пока они были погружены в созерцание этого зрелища. Гесар, на которого никто не обращал внимания, решил, что сейчас самое подходящее время, чтобы сразиться с четырьмя богами, охранявшими Кукара и оберегавшими его от всяких опасностей. Он вскочил на своего священного коня, который с тех пор, как его хозяин принял облик юного кузнеца, пребывал на небесах. Как только Герой оказался в седле, он улетел прочь, невидимый окружающим. Вокруг него тотчас появилось множество божеств и дакинь, которые несли в руках молнии. Со скоростью света они достигли скалистых гор, где обитали боги Хора, и метнули в их укрытия молнии, разнеся всё на мелкие кусочки. Союзники Гесара захватили четырёх богов, которые вынуждены были явить себя, и во время сражения Герой уничтожил их своим мечом. Битва длилась не более нескольких секунд. Затем Гесар вернулся во дворец Кукара, отпустил верного коня Кьянг Го Пербо и, вновь приняв облик юного кузнеца, вернулся к своему хозяину. В это время царь, его министры, а также все люди вокруг продолжали наблюдать за парадом удивительных кукол. Ближе к вечеру куклы самостоятельно вернулись во дворец и разместились там. Медные солдаты завели лошадей из раковин в царские конюшни, а остальные куклы улеглись спать, как живые люди.

В ту же ночь царю приснился сон. Он увидел в нём Ри, одного из своих покровительствующих богов, который сказал ему:

— Не допусти, чтобы куклы из металла, сделанные молодым кузнецом, сбежали. Позже они станут такими, как я.

Кукар отнёсся к этому видению как к хорошему предзнаменованию, думая, что множество защитников заботятся о его благополучии. Он приказал Дугмо внимательно следить за куклами, чтобы ни одна из них не покинула пределов дворца и чтобы никто их не видел. Повинуясь его приказу, та наглухо закрыла все дворцовые двери.

Тем не менее двое братье в царя. Кунаг и Кусер, в сопровождении множества предводителей попросили ещё об одном публичном представлении. Дугмо объяснила, что это невозможно, и рассказала о причинах.

Братья единогласно согласились с тем, что сон Кукара был благим знамением. И, чтобы отпраздновать это, решили провести состязания на поляне перед дворцом[127].

Царь, посовещавшись с ними, одобрил этот проект. На месте, где раньше располагался караван-призрак, были установлены шатры, и все, кто хотел принять участие в состязаниях, собрались вместе.

Подмастерье кузнеца знал о том, что планируются игры, и попросил хозяина взять его с собой посмотреть на них.

— Увы, сын мой, — отвечал добрый человек, — лучше всего будет, если ты останешься дома. Воины Хора, которые соберутся там в великом множестве, все ужасные люди. Если они заметят тебя, то станут забавляться тобой, как игрушкой, будут перебрасывать тебя друг другу словно мячик и всячески издеваться. Тебе очень повезёт, если никто не сломает тебе руку или ногу.

— Если ты возьмёшь меня с собой, я буду служить тебе всю жизнь, — настаивал юноша, — а не возьмёшь — так я немедля покину эту страну.

Кузнецу не оставалось выбора. Его подмастерье был очень полезным, и мысль о том, что он его лишится, была весьма неприятной.

— Хорошо, — сказал он, — я разрешу тебе пойти, но только спрячу так, чтобы никто тебя не заметил, в особенности воины, иначе они тебя покалечат. Я всё устрою наилучшим образом.

В день соревнований почтенный старик усадил юношу в мешок, который он поместил за своим седлом, накрыв меховой накидкой.