Услышав эти замечания. Тротунг пришёл в ярость.

— Замолчи, глупая старуха, — вскричал он. — Что ты в этом понимаешь? Ты недостойна того, чтобы стать царицей, как и посоветовали мне боги. Ты годишься лишь мне в служанки. Я женюсь на Сенгчам Другмо. Украшенная своими бриллиантами, она будет сиять, как звезда, близ моего трона. Всё сказанное тобой — лишь твои бездумные бредни, скажешь ещё хоть слово — ия изобью тебя.

Произнося это, он угрожающе потрясал в воздухе кулаками.

Бедная женщина убежала в слезах.

На рассвете Тротунг разослал своих слуг во всех направлениях, чтобы собрать жителей Линга. Он хотел сделать важное заявление, и для этого им было велено собраться в месте под названием Линг Дутси Тагтонг Тамо.

Все жители явились на следующий день. Тротунг как главный вождь сидел на самом высоком месте. По правую руку от него находился Тарпин, второй вождь, а по левую руку — сын Шинглена Гьяца, третий по старшинству.

Перед ними сидели люди из тысяч шатров близлежащих селений. Не откладывая. Тротунг начал свою речь.

— Драгоценный Гуру и боги даровали нам благословение, — сказал он, — и, выражая свою благосклонность, отправили посланника, чтобы дать наставления касательно следующего.

Прежде всего они известили, что наш царь Шинглен, мой почтенный и всеми любимый брат, во время своего паломничества отправился в обитель богов, они унесли его прочь из этого мира страданий, и теперь он находится среди них.

Также они сказали, что сокровища, спрятанные в Магьял Помра, не покинут нашей земли. Мы должны будем завладеть ими.

Три племени Линга владеют землёй Магьял Помра, но Гуру Пема и боги решили, что никакие споры не должны разрушить наше мирное сосуществование.

Все мужчины, рождённые в Линге, кем бы они ни были, благородные или нищие, должны принять участие в скачках. Окончание заезда будет обозначено троном. Тот из наездников, кто первый прибудет к трону и воссядет на нём, станет царём Линга. Мы, трое вождей, должны будем передать ему все наши полномочия. Став царём, он будет вправе искать сокровища, и, если добудет их, они станут принадлежать ему по праву.

Затем, повернувшись к Тампа Гьялцену, который был настолько богат, что ему было позволено занимать место возле вождей, добавил:

— Тебе, дядя[58] Тампа Гьялцен, боги велели отдать свою дочь замуж за победителя.

Тампа Гьялцен охотно выразил согласие. Он был самым богатым человеком в Линге и не знал, как ему найти зятя, достойного того, чтобы разделить с ним свои богатства. Счастливый обладатель сокровищ Магьял Помра, который сделает его дочь царицей, поистине мог быть послан только богами.

Оставшиеся люди также с воодушевлением приняли волю Падмасамбхавы. В древнем предсказании говорилось, что царь Линга завоюет много стран, и что во время его правления подданные будут жить в неслыханном прежде изобилии. Этот победоносный правитель, который сможет озолотить их, мог быть выявлен только в ходе состязания, назначенного богами.

Поэтому они все разошлись в приподнятом настроении, а самый счастливый среди них был Лротунг.

Наконец настал день скачек. Каждый участник, подходивший по требованиям, тренировал свою самую быструю лошадь, украшал её, насколько ему хватало средств. Скакуны смотрелись великолепно: хвосты, разделённые на пряди, каждую из которых переплетал тонкий красный шнур, многоцветные ленты, ниспадающие с их грив, колокольчики, позвякивавшие на их шеях, сёдла, укрытые прекрасными коврами[59], на их спинах, — в помпезности они весьма походили на своих горделивых хозяев, словно и сами питали надежду воссесть на трон Линга.

Но великолепней всех в своём убранстве был старый Тротунг. На нём была мантия из отличного тёмно-синего пурука [вид ткани], из-под которой виднелся жилет из бирюзового шёлка, обрамлённый широкой тесьмой из золотых нитей. Его породистый гнедой конь с чёрным хвостом[60] и гривой имел седло прекрасной работы из змеиной шкуры, украшенное орнаментом из золота и серебра.

Уверенный в исходе этой скачки, он время от времени бросал влюблённый взгляд на Сенгчам Другмо, которая была украшена таким количеством драгоценностей, что, казалось, сгибалась под их весом. Ослепительная в своей красоте и убранстве, среди множества других роскошно одетых женщин она казалась богиней.

Наездники начали приближаться к стартовой отметке, когда появился молодой Чори: все считали его внебрачным сыном Шинглена и служанки Гонгмо, не подозревая о том, кем он является на самом деле.

Он был одет в накидку из грубой овечьей шкуры и ехал без седла на гнедом коне, появившемся от кобылы, которая пришла с его матерью в Линг.

Некоторые, завидев его на стартовой линии, смеялись, другие возмущались, но старейшины усмирили их ропот. Условия состязания установлены богами и добровольно приняты всеми людьми, поэтому ничего нельзя было изменить, дабы не навлечь на себя и страну гнев Падмасамбхавы. Все без исключения имели право участвовать в состязании.

Юноша терпеливо снёс все упрёки. Большинство из них выражали скорее удивление и насмешку по поводу участия молодого человека в скачках.

Но Тротунг знал о силе Чори больше, чем кто-либо другой, и его охватило недоброе предчувствие. Однако он отбросил его, целиком полагаясь на то, что ему сказал ворон.

Одного взгляда на трон и прекрасную Сенгчам Другмо хватило, чтобы вернуть ему уверенность в себе, и он встал на линию старта в самом конце.

Был дан сигнал, и лошади устремились вперёд. В одно мгновение скакун Чори обогнал всех. Казалось, будто он летит, а не скачет, его копыта едва касались земли. Прежде чем самый быстрый из участников преодолел половину пути, Гесар достиг финиша и взошёл на трон, окидывая удивлённую и онемевшую толпу спокойным и уверенным взором подобного божеству мастера.

Победа была неоспорима. Поэтому все присутствовавшие выстроились в очередь, поднося ему заготовленные шарфы, поздравляя и выражая своё почтение победителю.

Тротунг прибыл последним. Его конь, обычно очень быстрый, вёл себя довольно странно и в конце концов сбросил своего наездника прямо перед навесом, где сидела Сенгчам Другмо. Девушка откровенно посмеялась над ним вместе со своей свитой.

Несмотря на своё горькое разочарование, тщеславный старик был вынужден поднести Гесару шарф и признать его царём, передавая ему вместе с этим, как и было условлено, власть, которой он обладал прежде.

Он ясно вспомнил, как жестоко вёл себя с тем, кто теперь стал его повелителем. Он ужаснулся, представив себе наказание, которое назначит ему победитель. Но Гесар выглядел так, будто ничего не замечал, и старик тихонько удалился к себе в уединение сетовать о своей глупой наивности. Теперь он не сомневался, что Гесар и был тем, кто одурачил его, прилетев в виде ворона, и горько раскаивался в том, что не послушал совета своей жены. Но сожаления были напрасны.

Тампа Гьялцен, хоть и был несколько удивлён появлением такого зятя, уготованного ему богами, но уже не мог взять назад своих слов. Впрочем, он и не собирался этого делать. Вчерашний Чори, бедный, несчастный малый, мог быть объектом презрения, но сегодня — царь Гесар из Линга, будущий обладатель сокровищ Магьял Помра — он выглядел совсем иначе. Ничуть не сомневаясь, он отдал ему свою дочь, а она, разделяя чувства отца, довольная его решением, села у подножия трона как царица Линга.

Некоторое время спустя, невидимые никому, кроме Героя, дакини окружили его, а Пад- масамбхава вручил ему магическую ваджру[61], которой тот должен был отворить подземный дворец, где хранились сокровища.

Последующие дни прошли в праздновании. Гесару из всех окрестных шатров приносили дары. Отец Сенгчам Другмо обеспечил царскую свадьбу роскошными угощениями. Женщины Линга ежедневно одевались в свои праздничные наряды, а усы мужчин не высыхали от пива и прочих алкогольных напитков.