Поцелуй медленный. Он слегка прикасается губами к моим губам раз, два. Затем крепко прижимается к ним. Он целует меня ради меня, а я его ради него. Я целую его, потому что хочу его. Потому что я тоже влюбляюсь в него.

Руван отстраняется, и мои глаза распахиваются.

— Я хочу, чтобы ты прикоснулся ко мне, — признаюсь я.

— Как?

— Как в нашу первую ночь, и так, как я еще не совсем понимаю, — признаюсь я. Я хватаюсь за него, чтобы он не отстранился, чтобы он знал, что я серьезно отношусь к этой потребности. — Я хочу исследовать тебя. Я хочу, чтобы ты показал мне что-то новое, лучшее, чем то, что у тебя уже есть.

Руван облизывает губы.

— Что, по-твоему, я могу тебе показать?

— Как мужчины и женщины сочетаются друг с другом. — На моих щеках появляется румянец. Я изо всех сил стараюсь сдержать его. Я хочу, чтобы он воспринимал меня всерьез. Чтобы он знал, что, хотя я и дева, я не стыжусь этой потребности.

Его губы в третий раз касаются моих в слабом поцелуе. Я качаю головой.

— Я обязуюсь, моя поклявшаяся на крови. Но не здесь. — Он кружит меня, поднимает.

Мы идем сквозь ночь. Его бесшумные шаги широки и уверенны. Это похоже на сон. Надо мной расстилается небо, миллион звезд освещают призрачную тропу, протянувшуюся через холодную бездну. Мы снова в замке, проходим через часовню. Я слышу слабые голоса Каллоса и Квинна внизу, но если они и слышат нас, то не отзываются.

Входим в его покои, проходим мимо дивана, на котором я вряд ли еще буду спать, и попадаем в его комнату. Ночная прохлада проникает сюда через разбитое стекло окна. Он пробирает меня, когда с меня спадает броня, обостряя мои чувства и усиливая осознание того, что я делаю. Но я не останавливаю его руки, которые движутся по мне. Я позволяю ему помочь мне освободиться от доспехов. Я расстегиваю пуговицы на его пальто.

Мы по-прежнему полностью одеты. Я уже видела его в рубашке и брюках. Он видел меня в том же. Но в этот момент все по-другому. Возможно, потому, что я уже мысленно сбрасываю с себя все остальное. Я знаю, что скоро мы обнажимся друг перед другом, и это заставляет меня дрожать.

— Тебе холодно? — Он обхватывает меня за плечи. Мои руки зажаты между нами и лежат на его груди.

Я чувствую, как колотится его сердце. Возможно, именно это побуждает меня признаться:

— Немного нервничаю.

— Если это слишком, мы можем остановиться. В любой момент. Ты только скажи.

Я вспоминаю, как он впервые пил из меня, предупреждая, что не сможет остановиться. Сейчас это вызывает улыбку на моих губах. С самого начала мы существовали, переступая границы, которые ставил перед нами мир, но чтя свои собственные.

— Это не слишком.

— Ты уверена?

— С каких это пор лорды вампиров такие нежные?

— Это в процессе кровавого предания — мы должны брать только то, что дается свободно. — Он снова подхватывает меня на руки с единственной целью — положить на кровать. Я сразу вспоминаю, как он впервые оказался на мне. Между бедер разливается жар, покалывающий и нестерпимый. Мне нужно, чтобы он снова прикоснулся ко мне, и он не теряет времени. Руван не щадит ни одного сантиметра моего тела своими поцелуями. Моя одежда покрыта мокрыми пятнами от его ласк.

Его руки лежат на подоле моей рубашки и медленно поднимаются.

— Дай мне посмотреть на тебя.

Я киваю, и он сдирает одежду с моей плоти, усеянной холодными бугорками. Он пожирает меня не клыками, а взглядом. Как будто я пир в голод, а у него голод, которого я никогда не видела.

Храбрость овладевает мной. Я не собираюсь быть единственной, кто подвергается опасности. Я сажусь, стягивая через голову его рубашку. Я вижу созвездие шрамов и отметин, которые он послушно указывал мне раньше, рисуя на его плоти картину своей жизни до сегодняшнего дня. Как только мы оказываемся вместе, он притягивает меня к себе. Наша кожа по всей длине груди покрыта румянцем. Он кусает меня за плечо, и я задыхаюсь, впиваясь ногтями в его спину.

Руван быстро отстраняется. На его губах видна слабая красная полоска.

— Я не хотел.

— Руван... — Я глажу его по щеке, большим пальцем раздвигаю губы, провожу по клыкам до острия. — Все в порядке.

— Ты знаешь, что я не мой прародитель?

—Знаю. — Я встречаюсь с его глазами. — Ты никогда не лгал мне. Я знаю, что ты не хочешь причинить мне боль. — Я сдвигаюсь. Мои бедра прижимаются к его бедрам, и из меня вырывается стон. Он прижимает меня к себе крепче. — Так же, как я знаю, как хорошо ты можешь заставить меня чувствовать себя.

Он усмехается, веки тяжелые, глаза почти зловещие, но в самом восхитительном смысле.

— Ты все еще не представляешь, как хорошо я могу заставить тебя чувствовать себя... но я намерен показать тебе это.

Наши поцелуи теплые, влажные, с придыханием. Каждый из них более страстный, чем предыдущий, более глубокий. Чувственный.

Его руки крепко обхватывают меня. Все пространство между нами исчезло. Тела напряженные, горячие и жаждущие.

Я поворачиваюсь, толкая его на кровать. Мои ноги по-прежнему находятся по обе стороны от него, руки лежат на его груди для поддержки. Я изучаю его под собой во всем его великолепии. Руван знает, что он объект моего внимания, и практически преклоняется. Он закладывает руки за голову, мышцы его спины растягиваются по обе стороны груди в виде великолепной V-образной формы.

— Тебе нравится то, что ты видишь? — Он слегка качает головой.

— Очень. — Я покачиваю бедрами, ощущение пульсирующего жара восхитительно. Я хочу повторить это тысячу раз.

— Осторожнее с этим. — Его руки переходят на мои бедра, пальцы обхватывают мою спину. — Ты заставишь меня хотеть большего.

В его словах есть нотки тьмы, которые я с удовольствием слышу. Я мучаю и дразню его — нас — и, старые боги, мне это нравится. Я наклоняюсь, чтобы прошептать ему на ухо.

— А что, если я скажу тебе, что это моя цель? — Он пробудил во мне сексуальное существо. Я никогда раньше не встречал эту Флориан, а теперь хочу провести с ней несколько часов.

Руван открывает рот, чтобы заговорить, но я заставляю его замолчать, проводя руками по его груди, еще ниже, по нижней части живота. Мое тело движется вместе с ними, смещаясь назад. Я целую его лицо и начинаю покусывать его шею, так сильно, как только осмеливаюсь. Затем я следую за руками и ртом, кусая и облизывая, вплоть до того, что проникаю между его ног.

Его мышцы напрягаются. Я исследую в свое удовольствие. Я учусь. Руками и ртом я добилась того, что он оказался там, где я хотела. Лорд вампиров — мой добровольный пленник, и я двигаюсь с мучительной медлительностью. Я слушаю его гортанное дыхание, его вздохи. Я побеждаю, когда вызываю стон. То, чего мне не хватает в опыте, я восполняю нетерпением и вниманием. Я помню, как мне было хорошо, когда он гладил меня между бедер, и хочу сделать то же самое для него.

В тот момент, когда его дыхание становится неровным, он садится прямо. С рычанием он скручивает нас, и мы падаем назад. Он движется вниз по моему телу, заканчивая между бедер. Он исследует меня пальцами и языком в тех местах, куда я никогда не проникала.

Внутри меня нарастает жар. Это слишком много. Это далеко за пределами всего, что я когда-либо знала. Это все, но этого недостаточно. Это нарастает и нарастает, пока я не разрыдаюсь.

Руван придвигается, чтобы обнять меня, как в первый раз, когда я разбилась о него.

Когда я перевела дыхание, я осмелилась заговорить.

— Это было потрясающе.

— О, моя дорогая поклявшаяся на крови, — шепчет он мне в губы, когда моя грудь все еще вздымается, а сознание все еще плывет в эйфорической дымке. — Это было только начало. Мне не терпится увидеть, до какого безумия я доведу тебя с остальной частью меня.

Я не успеваю ответить, как он оказывается на мне в одно мгновение, его бедра оказываются между моих ног. Мы смещаемся, находя положение по инстинкту и под руководством его крепких рук. Он склоняется надо мной, глаза его зажмурены, ищут. Наклонив голову, он опускается и проникает в меня телом и клыками.