Молоток. Молоток. Молоток.

Мои мысли так же неумолимы, как и моя работа. Если я наброшусь на эту проблему с достаточной силой, я смогу подчинить ее своей воле. Я смогу сделать из нее что-то полезное. Или, по крайней мере, что-то, что я смогу понять, что-то, что я смогу объяснить, когда неизбежно столкнусь с Дрю или Матерью. О, старые боги, как я вообще смогу посмотреть им в глаза после всего, что произошло?

У меня нет ответа. Ни на один из них. И я чувствую себя еще более далекой от ясности, когда мы с Вентосом стоим вместе в приемном зале замка. Кажется, что я только что была здесь с Руваном, Каллосом и Винни; трудно поверить, что луна уже взошла на полную высоту.

По крайней мере, мне есть что показать за все мои труды. Даже если мое душевное состояние еще хуже от того, что я без устали бьюсь над ситуацией, у Вентоса на бедре новый серп — идеальный во всех отношениях. Ни одна кожа не защищает серебро рукояти от его взгляда.

— Как долго тебя не будет? — спрашивает Квинн.

— Надеюсь, всего несколько часов. — Я поправляю свои кожаные доспехи. Они были вычищены, но на них видны следы износа от испытаний, через которые я прошла, чтобы добраться до этого момента.

— Несколько часов? — Вентос удивлен. Я уже слышу, как в его груди поднимается гул, который выливается в ворчание. — Я не хочу рисковать, находясь в мире людей так долго.

— Я сказала «максимум». — Я бросила на него взгляд и осталась при своем первоначальном мнении о времени. — Надеюсь, мы сможем двигаться быстрее. Чем дольше я там нахожусь, тем больше времени для того, чтобы кто-то меня узнал. А если кто-то меня узнает, он будет задавать вопросы, на которые у меня нет хороших ответов. — Я уже начала размышлять, что я могу сказать, если меня поймают и загонят в угол, но ни одно из обоснований или оправданий не звучит достаточно убедительно, на мой взгляд. Сейчас я буду придумывать ложь на ходу, а это гарантированно плохо кончится. Я много чего умею, но хороший лжец — не один из них.

— Будьте осторожны, вы оба. — Это пожелание и приказ Рувана. Он действительно хочет, чтобы мы были в безопасности, и я в том числе. В этом я уверена. Искренность чувств почему-то усугубляет ситуацию. Если я ему небезразлична, то почему он так отстранился? Если я действительно неравнодушна, то как я ему позволила?

Я поговорю с ним, когда мы вернемся, поклялась я. Мне не нравится, что все осталось незавершенным. И если я теперь его жена — как бы ни было тяжело об этом думать, — то мы должны все уладить между собой.

Но гораздо большее беспокойство, чем наши еще не сложившиеся отношения, вызывает то, как он сейчас выглядит. Руван стал вялым и худым. Как луна растет, так и он увядает. Щеки его исхудали, глаза запали. Я знаю, что он питается немного кровью и, возможно, силой луны. Меня беспокоит, насколько сильно они истощают свои запасы, чтобы поддерживать его. И это делает его решимость не прикасаться ко мне, не пить из меня — еще более непонятной. Он подвергает всех их риску, чтобы не черпать из меня.

Я знаю, что остальные видят его недуги. С каждой ночью они делают для него все больше и больше. Его ковенант старается помочь ему, как может: убирает со стола наши скудные ужины, приносит ему книги и дневники, чтобы он их почитал, а не ходил за ними сам.

Я — тот, кто мог бы помочь ему больше всех, и все же он по-прежнему отказывает мне. Хотя... я не то чтобы пришла и предложила. Как и в случае с охотниками и вампирами, я уже не знаю, кто виноват, и все, чего я хочу, — это чтобы ситуация разрешилась.

— Мы сделаем все, что в наших силах, — говорю я ему. — Не волнуйтесь, я позабочусь о том, чтобы Вентос был в безопасности, — добавляю я с легким оттенком высокомерия, пытаясь внести хоть каплю легкомыслия в этот тяжелый момент. Я сама удивляюсь тому, насколько мне это удается. Остальные смеются над тем, как изменилось выражение лица Вентоса.

— Мы еще посмотрим, кто за кем присмотрит. — Вентос хмыкает. — Давай покончим с этим. — Он протягивает руку.

Я в последний раз встречаюсь взглядом с Руваном, надеясь передать ему свои мысли. Когда я вернусь, мы поговорим. Мы все исправим. Но у меня все еще не хватает смелости произнести эти слова. Поэтому, взяв Вентоса за руку, я затаила дыхание, пока мы возвращались в деревню.

Тень. Острая для легких. Жестокая для глаз.

Я вдыхаю соленый морской воздух, когда мы останавливаемся на скале. Вентос не ждет, пока я переведу дух. Я не прошу его об этом. Я не хочу замедлять наш путь.

Темнота снова обрушивается на нас с хлопком.

Мы стоим на ночной поляне. Живая тень вьется вокруг нас, принимая очертания призрачных деревьев и оперения того же оттенка. Справа от нас — большая плита, поросшая плющом и мхом. Листва настолько густая, что почти невозможно разобрать, какие слова были когда-то на ней выгравированы.

Мы снова двигаемся.

И еще раз.

И снова.

Наконец я вырываю свою руку из руки Вентоса и кладу обе ладони на колени. Я задыхаюсь. Я поднимаю руку.

— Минутку, пожалуйста.

— Извини, — бормочет он. — Я бы не хотел так прыгать, но в Фэйде трудно что-либо почувствовать, поэтому почти невозможно сориентироваться.

— Все в порядке. Я знаю, что ты стараешься изо всех сил, но это тяжело для моего тела.

— Могу себе представить. — Вентос настороженно вглядывается в темноту. — Но мы должны идти дальше. Мне не нравится это место. Здесь воняет эльфийской магией.

— Неужели так трудно было пройти в ночь Кровавой Луны? — Я выпрямился. — Вентос?

— Нет, — неохотно признает он, вытирая предплечьем лоб. Он тоже устал, а мы еще даже не добрались до Деревни Охотников. Фэйд был тоньше, а наша сила — сильнее. Тогда это было почти как пройти сквозь него.

— Ты ведь знаешь, куда идешь?

— Думаю, да. Это место так отличается от той ночи. Как будто сама земля была перетасована... Но я думаю, что мы почти прошли. — Он протягивает руку. Я беру ее и напрягаюсь.

Каждый мускул и сустав в моем теле кричит. Туманный шаг — это абсолютная агония. Меня то и дело разрывают на части и сшивают обратно. Но я стискиваю зубы и терплю, потому что каждый всплеск боли — это еще один шаг к дому.

Луна уже опустилась на небо, когда мы, наконец, вышли к знакомому месту. Я облегченно вздыхаю и падаю на болотистую землю. Раздавливание и хлюпанье грязи не тревожит меня, как это могло бы быть раньше. Это реальность. Мы прошли через мир живых теней и теперь вернулись в то царство, которое я всегда знал. Я глубоко вдыхаю влажный воздух болот и встаю с новыми силами.

Я дома.

ГЛАВА 32

— Я не могу вести нас дальше, — говорит Вентос, задыхаясь так же, как и я. — Я могу только навести туман туда, где я уже бывал или могу видеть, и это мой предел.

— Все в порядке. — Я смотрю на луну, чтобы она была моим проводником. — Я знаю примерный путь отсюда.

Я веду Вентоса через болота, направляясь то на юг, то на юго-восток, пока мы не наткнемся на главную дорогу, которая змеится через болото. После этого мы двигаемся быстрее. Несмотря на то, что дорога постепенно отвоевывается у природы, на ней можно уверенно стоять.

Мы оба молчим. Сегодня охотники будут искать Погибших. Я знаю, что если мы наткнемся на охотника, Вентос будет вынужден убить его, и никакие уговоры не смогут этому помешать. Охотник увидит вампира с человеком, и их нельзя будет оставить в живых. Поэтому единственная альтернатива — любой ценой избежать противоборства. К счастью, большинство охотников патрулируют более глубокие болота. Подданные стараются не ходить по главной дороге, так что мы остаемся одни.

Я не осознавалf, насколько велика моя сила, полученная как поклявшейся на крови — и, несомненно, от употребления крови Рувана, — пока не оказалась в Мире Природы. В Мидскейпе я слаба по сравнению с вампиром. Но здесь я могу видеть в темноте и ни разу не поскользнуться на скользком камне, мои движения легки и уверенны. Я почти уверена, что даже чую охотников на болотах и знаю, когда нужно замедлить или ускорить шаг.