— А что думает наш прославленный лорд, охотник, но не охотник? — спрашивает нас Винни.

К моему удивлению, Руван поворачивается ко мне. Я быстро взвешиваю варианты и решаю:

— Люк.

— Правда? У нас нет четкого пути в ту сторону, — предостерегает Руван. — Это неизведанная территория.

— Мы уже наполовину это сделали. — Я пожимаю плечами. — Возможно, если эта комната так заброшена и в нее трудно попасть, мы больше не найдем тех, кто поддался проклятию.

— Ты слишком оптимистична. — Лавензия поправляет клинок на бедре.

— По крайней мере, кто-то еще есть. — Винни открывает люк. — Я снова стану всеобщим живым щитом и разведаю обстановку. Если я вернусь, значит, все в порядке. Если услышите крики, считайте, что это не так. — Она слегка усмехается и погружается в темноту, исчезая.

Я продолжаю перелистывать диск в кармане, пока мы ждем в напряженной тишине. Это такой уникальный металл. Я пытаюсь угадать, из чего он может быть сделан, только по весу и на ощупь. Я легонько царапаю его. Мне нужно снова вернуться в кузницу, чтобы хоть как-то продвинуться в его определении.

— Все ясно. — Появляется Винни. — Я еще не знаю, куда он ведет, но все ясно.

— В таком случае, двигаемся быстро и бесшумно, — приказывает Руван.

Лестница спускается в темноту люка и приводит нас в узкий коридор. Вентосу приходится снять рюкзак и меч, чтобы пройти боком. Лавензия несет ящик за ним. Проход выходит на винтовую лестницу.

Мое улучшенное зрение прорезает черноту настолько, что я могу различить фигуры остальных. Но я больше ориентируюсь на звуки, чем на зрение. Вентос почти не шумит, его массивный меч периодически ударяется о стену. Короткие вздохи Винни, подпрыгивающей вперед и назад.

Но все мое внимание сосредоточено на Руване, на том, как он движется за мной, каждый шаг которого ближе предыдущего. Его руки скользят по каменным стенам по обе стороны от меня, поддерживая, пока я не оказываюсь между ними, а моя спина почти касается его груди.

Без предупреждения его губы касаются раковины моего уха.

— Не бойся. Со мной ты в безопасности, — шепчет он так тихо, что мне кажется, что мне это привиделось.

Я мгновенно переношусь в прошлую ночь. К тому ощущению, когда он схватил меня. Притягивает меня ближе. Его клыки, проникающие в меня.

Дыхание сбивается, и я не успеваю сделать шаг. Руван мгновенно оказывается рядом. Его рука скользит по моему животу. Моя спина прижимается к его спине, и я не могу отдышаться.

— Осторожно, — шепчет он, прежде чем отпустить меня; я почти чувствую, как он усмехается. Как будто это не он заставил меня споткнуться.

Я продолжаю идти, как ни в чем не бывало, и надеюсь, что никто из остальных не заметил. Но мои мысли заняты другим. Я думаю о том, как снова останусь с ним наедине. О его сильном теле, прижатом к моему. Он поглощает меня. Я дрожу и пытаюсь взять под контроль свой бешеный ум.

Мы входим в кабинет. Повсюду разбросаны книги и записи. Лавензия издает тихий свист.

— У Каллоса был бы лучший день в жизни с этим, — говорит она.

— Это все очень старое... Думаешь, это было у Джонтуна? — спрашивает Винни.

— Может быть, — говорит Лавензия.

— У Каллоса уже достаточно того, что мы привезем, чтобы занять его; я больше не понесу никаких книг. — Вентос направляется к противоположной двери. Винни идет следом, Руван и Лавензия — за ним. Но я остаюсь.

— В чем дело? — Руван останавливается, заметив, что меня нет рядом с остальными.

Вместо ответа я достаю из кармана медальон и кладу его в зеркальную выемку на ящике стола. Он идеально подходит. Я нажимаю, и в центре стола открывается небольшой люк.

— Что за... — пробормотала Лавензия.

— Что внутри? — спрашивает Руван, когда я открываю защелку до конца.

— Какие-то письма. — Я осторожно достаю из потайного отделения небольшой сверток.

— Мы откроем их, когда вернемся. Нас и так слишком долго не было. Квинн и Каллос будут волноваться. — Руван выжидающе протягивает руку. Я пересекаю комнату и протягиваю ему письма. — Каллос все проверит и узнает, есть ли здесь вообще что-нибудь полезное.

Это замечание заставляет меня задуматься. Если. Если есть что-то полезное. А что, если нет? Что, если мы не найдем способа снять проклятие? Я буду поклявшаяся на крови с лордом вампиров до конца своих дней? В нашей первоначальной клятве не было ничего, что дало бы мне основание думать, что эта клятва может быть нарушена из-за чего-то столь простого, как ненахождение анкера проклятия, как ожидалось.

Я хочу спросить, но не могу.

Пройдя через ряд смежных комнат, поднявшись по лестнице и пройдя через запертую дверь, которую Вентос выбивает своим мечом, мы оказываемся в западном крыле замка — там, где я впервые оказалась. Вот так я вернулась в начало, но все изменилось.

ГЛАВА 21

Каллос и Квинн потрясены, увидев нас. Восхищены, но очень удивлены. Они даже не скрывают, что уже начали списывать нас со счетов как мертвых, что, похоже, не вызывает у остальных такого же раздражения, как у меня. Видимо, это вполне нормальное явление — зайти в старый замок и больше никогда не быть увиденным и услышанными.

Наше возвращение быстро превращается в маленький праздник. Квинн объявляет, что с радостью залезет в запасы крови, чтобы пополнить силы каждого. Все еще странно видеть, как люди капают кровь из обсидиановых флаконов в кубки с водой, но это уже не пугает меня так, как раньше. Более того, теперь я знаю, как сильно они в этом нуждаются.

Чем дольше мы находились в глубине замка, тем более исхудалыми, чудовищными становились их лица. Интересно, связано ли это с тем, что они находились так далеко от солнца, так близко к другим, поддавшимся проклятию, или с тем, сколько сил и энергии они все затратили. Скорее всего, все это вместе взятое.

Как и в Деревне Охотников, я использую кузницу, чтобы сбежать, когда начинается праздник. Потому что, как и в Деревне Охотников, эти праздники не для меня. Я могу быть в лучших отношениях со всеми, но я все равно не «одна из них». И вряд ли когда-нибудь стану. Поэтому я несу их оружие через главный зал, мимо их покоев, в свое тихое уединение творчества.

Но когда я здесь, мои руки не двигаются. Кузница холодна. Грустно. Как бы я ни старалась, я не могу зажечь искру.

Где мое место? Более того, кем я должна быть? Возможно, Руван скажет мне, заглянув в мою кровь. Может быть, мне не «суждено» быть никем. Я податлива, как раскаленный металл, и жду, когда мне придадут форму. Но какой формы я стану? Метафорический молот всегда был в руках других людей — быть кузнечной девой, защищать Деревню Охотников, снаряжая охотников. Позволить мастеру охоты выбрать мне мужа. Родить ребенка. Передать жизненно важную информацию и ремесло моего рода.

Оставайся в строю и делай все, что тебе говорят. Никогда не думать ни о чем другом, потому что, если задуматься, можно понять, насколько удушающими являются все эти требования и ожидания. Дыхание прерывистое. Мои ноги стучат по полу так же быстро, как сердце колотится в груди.

Впервые я контролирую ситуацию и.… не знаю, чего хочу.

Я пытаюсь заглушить мысли, держась за диск и думая о мечте. В этом есть что-то большее, чем Руван или я знаем. Что-то изменилось во мне. Что-то меняется, и я бессильна остановить это.

Я чувствую его раньше, чем слышу, — его крепкое, непреклонное, обжигающее присутствие.

Мир расступается перед Руваном, как будто это он стоит на месте, а все остальные движутся вокруг него, влекомые его неоспоримой силой. Высказанное ранее Вентосом замечание о поклявшихся на крови подтвердило мои подозрения. Должно быть, именно этот договор меняет меня. Чем дольше я нахожусь в этом соглашении, тем меньше я становлюсь тем, кем была, и больше становлюсь кем-то новым. Тот, кого я еще не знаю. Кем-то, кем я не могла стать даже в самых смелых мечтах.