На волосок от шеи лорда вампиров, а нож больше не движется вперед. Я не могу пошевелиться. Невидимая стена отгораживает меня от него. Нет, она активно отталкивает меня.

С разочарованным ворчанием я падаю назад. Нож шмякается на пол, а мои мышцы разжимаются, изнемогая от усилий. По его лицу скользит ухмылка. Ужасная и чрезвычайно довольная собой. Лорд вампиров тянется вниз и берет нож, поворачивает его в руках, делая вид, что осматривает.

— Теперь ты видишь? Теперь ты понимаешь, почему я вооружил тебя? Почему я не боюсь тебя, как и моих сородичей?

— Клятва. — Никогда еще я не произносила это слово с таким презрением.

— Ты поклялась на своей крови, что не причинишь вреда ни мне, ни верным мне — ты отметила себя клятвой, данной мне.

Пока проклятие не будет снято, мысленно добавляю я. Я нахожусь в этой ловушке только до тех пор, пока существует это проклятие. Как только оно будет снято, я стану свободным, а он — мертвым.

— Итак, кради оружие, сколько хочешь, Риана. Спрячь их, храни в своей одежде, в своей постели. Спрячь их там, где, по твоему мнению, они будут в безопасности. Но знай, что ты не применишь его ни ко мне, ни к моему ковенанту. Ни сейчас, ни когда-либо еще.

Он парит, нависая надо мной, золотые глаза блестят, он ждет, не попытаюсь ли я возразить. Может быть, он ждет, не попытаюсь ли я снова напасть на него. Но я быстро учусь, приспосабливаюсь. Он ясно выразил свою точку зрения, и я не стану снова бросаться на стену.

Мне придется быть умнее. Может быть, если я не могу сделать это своей рукой, я могу заставить руку другого. А может быть, это будет просто случайность: серебряный кинжал, крошечный и незаметный, вонзится в основание его подушки. И когда он положит на нее голову, его уже не будет в живых. Взмах неуклюжей ноги — и шторы отдернуты, он стоит прямо перед освещенным солнцем окном.

Да, мне еще многое предстоит испытать. И если он думает, что я смертоносна только тогда, когда в моей руке оружие, то его жизнь будет ценой недооценки меня.

— А теперь ложись спать. Тебе понадобятся силы. Кошмар начнется на закате.

ГЛАВА 12

Сон остается неуловимым. Я не могу предаться дремоте. Не тогда, когда я нахожусь в логове вампиров.

Я должна дальше изучать свое окружение. Найти возможные пути отступления. Что-то полезное... Но я устала. Желание отступает на второй план перед более практичным осознанием того, что сейчас я в определенной степени в безопасности. Я не могу причинить вреда лорду вампиров или его соплеменникам. А они не могут причинить вред мне. Его демонстрация была достаточно ясным доказательством этого. И мне нужно сохранить силы.

Я не хочу отдыхать. Но я должна. Мне нужно сохранить силы.

Когда я закрываю глаза, меня преследует Кровавая Луна.

Багровый туман вьется вокруг меня. В нем движутся скрытые звери. Готовые наброситься. Я вижу, как мои товарищи-охотники бегут сквозь туман. Дрю исчезает в тумане еще до того, как я успеваю выкрикнуть его имя. Его крик быстро обрывается бульканьем крови.

Глубоко внутри меня закрутилась нить, тянущая меня вперед. Я должна добраться до Дрю. Она тянет меня к моему брату, моему близнецу. Тянет меня к...

Нему.

Лорд вампиров стоит в центре руин, где мы сражались, и кричит, обращаясь к небу. Дрю нигде не видно. Темная сила излучается от вампира волнами, которые разбиваются о туман, соревнуясь с ним. Его бледные, как кость, волосы свисают до середины спины единым полотном. У Рувана не такие уж длинные волосы, восстает мой разум. У Рувана волосы спадают на глаза, но сужаются у шеи, в отличие от этого человека. Хотя, возможно, это просто еще одно лицо, которое Руван может носить.

Все затихает.

— Проклятие мести, — шепчет лорд вампиров. — Проклятие, сотканное на крови...

Проклятие.

Проклятие...

Сны скользят вокруг меня, смещаются, меняются. Я уже не на болотах, а в кузнице. Мы с Матерью разжигаем огонь. Только что рассвело.

— Иди в дом, Флориан, — призывает она.

— Мам?

— В дом, сейчас же.

В ушах звенит звук ударяющихся об землю углей. Он заглушает стон, вырывающийся из уст Отца. Звериное рычание, шипящее между двумя клыками.

Пятно движения.

Вспышка серебра.

Крик.

Мой Отец обмякает, и его кожа погружается в кости. Нет. Когда на него падает солнечный свет, тело вампира, укравшего его лицо, начинает покрываться паром и сгорать. Его крик совпадает с моим собственным.

— Проснись!

Я рывком проснулась. Надо мной навис Руван, его золотые глаза, широко раскрытые и испуганные, почти успокаивают. Почти человек. Пока мое внимание не падает на его слегка приоткрытые губы, и я не вижу его клыки.

Я снова оказываюсь во сне и с силой отталкиваю его. Руван падает назад, перевернувшись на спину. Я смотрю на свои руки, удивляясь силе. Потрясенная ею. Сном. Пальцы дрожат, словно пытаясь высвободить энергию, и я хватаюсь за голову, когда вспышка боли пронзает ее и исчезает так же быстро, как и появилась.

— С тобой все в порядке? — спрашивает он, взяв себя в руки, как будто он не превратился в живую кучу-малу. Он проводит рукой по взъерошенным волосам и натягивает поношенный бархатный халат, под ним свободные брюки и рубашка. Он выглядит так, словно только что встал с постели.

— Какое тебе дело? — Я пристально смотрю на него.

— Ты мой поклявшийся на крови, я обязан заботиться о тебе, — пытается сказать он, имея наглость выглядеть обеспокоенным.

— Мне не нужна твоя ложь.

— Я не могу тебе лгать. — Руван качает головой, серебристые волосы в слабом свете падают ему на лицо. — Это был кошмар?

— Я в порядке. — Я отворачиваюсь от него.

Он фыркает.

— Ты не выглядишь такой.

— Я сказала, что я в порядке! — Я огрызаюсь, сжимая руки в кулаки, чтобы они не дрожали. Последний человек, которому я позволю утешать себя, — это он.

— Очень хорошо. — Руван снова поднялся, нависнув надо мной. Я не поднимаю на него глаз. Это он виноват в том, что мой отец мертв. Это он виноват... — Тогда я позволю тебе страдать молча.

Я остаюсь на диване еще долгое время после его ухода, а мысли об отце оставляют после себя послесловие.

— Соберись, Флориан. — Я хватаюсь за голову и пытаюсь заставить себя перестать дрожать. Это занимает некоторое время, но мне это удается.

Тряхнув головой, я осматриваюсь и отправляюсь в умывальную комнату, совершаю утреннее омовение и проверяю состояние доспехов. Нужно подтянуть только несколько ремней. Я натягиваю ремни до упора, не оставляя места ни страху, ни трепету.

Осмотр застежек дает мне возможность чем-то заняться. Есть несколько, которые помялись во время моей первой стычки с лордом вампиров. Если я найду возможность починить их до начала боя, это будет хорошей идеей.

Выйдя в главный зал, я сразу же услышала мягкий голос Каллоса.

— Думаю, я полностью справился.

— Хорошо, я не хочу повторения прошлого раза. — Это Руван. Я делаю паузу, ожидая, не услышу ли я еще кого-нибудь. Наступает долгая минута молчания. — Доброе утро, Риана. — Голос Рувана заполняет пространство пещеры. Он говорит так, словно нашего предыдущего общения и не было вовсе. Вряд ли это доброта, скорее, он не хочет, чтобы другие его друзья-вампиры узнали, что я первым делом подставила ему зад. Но я довольна тем, что об этом забыли.

— Разве сейчас не сумерки? — спрашиваю я, спускаясь. Я ожидала, что они проснутся на закате. Но все, что я видела, — это свет, пробивающийся сквозь шторы.

— Не совсем, — отвечает Руван, выпрямляясь из-за стола и глядя на меня. Я подчеркнуто не свожу глаз с его лица, когда замечаю, что завязки на его рубашке в основном расстегнуты. Мне и раньше приходилось видеть обнаженную грудь мужчины — в поле, а иногда даже в кузнице, когда становилось слишком жарко и мы с Матерью нанимали молодых людей в качестве ударников, чтобы хоть как-то снять физическую нагрузку с наших тел, и они снимали рубашки. Но ни один из мужчин в Деревне Охотников не может сравниться с телосложением Рувана. Этот человек практически высечен из мрамора. У меня пересохло в горле. — Добрый день.