Еще до попадания на эти сборы, в первые годы войны, папа чудом не оказался в списке потерь. А дело было так. Немецкая авиация часто летала бомбить Ярославль, который уже в то время являлся крупным промышленным центром. Маршрут пролета немецких самолетов, как самый короткий, проходил как раз над нашим селом. В наше время, мы часто наблюдаем в небе инверсные следы пассажирских лайнеров – здесь проходит один из важнейших авиамаршрутов страны. А тогда здесь летали немцы. Через четверть часа после их пролета можно было наблюдать на востоке красные всполохи зарева. Ярославль. Потом немцы летели обратно. Сельские мальчишки старались забраться как можно выше, чтобы ближе увидеть эти страшные машины с крестами. Для этого они облюбовали колокольню храма, что стоит в центре села. Я уже не могу воспроизвести все подробности, почему это произошло. Возможно, немецкий летчик увидел движение на колокольне, или отблеск какого то металлического предмета (пряжки ремня и т.п.). Но один из самолетов спикировал на колокольню. Он не стрелял. Или немец до этого израсходовал весь боекомплект, или пожалел, видел что мальчишки. Напугал сильно. А мог убить.
Второе мудрое решение бабушки. Видя, что папа интересуется музыкой, она купила ему баян. Это была очень дорогая вещь. Приходилось экономить на всем. Таким образом, она мягко и ненавязчиво определила его жизненный путь, по которому он идет всю свою жизнь. В армии папа служил в войсках связи, он был высококлассным радистом и много мне рассказывал об интересных случаях, происходивших с ним во время службы, о своих друзьях: Жоре Щеголькове и др. О вредном старшине-хохле. В армии папа тоже, как баянист, привлекался на концерты, и, благодаря этому, не раз побывал в отпуске и навестил маму. Служил он в городах Ельце и Курске. На память о службе он привез с собой шикарный телеграфный ключ, который подарил мне. Может быть, благодаря этим рассказам отца, и этому ключу, я поступил в военное училище связи и стал радистом. Хотя, не только по этому. Обычно, отцы стремятся, чтобы сыновья шли по их стопам. Мой отец, здесь, не был исключением. Являясь музыкантом, он таки привил мне любовь к музыке. Еще ребенком я выступал с ним на сельских концертах и пел под баян. У меня была всего одна песня «Хотят ли русские войны». Моя маленькая сестренка, наслушавшись такого, всем рассказывала о «русских котятках». Во втором классе школы меня отдали в музыкалку, где я проучился до 8-го класса. Учиться хорошо по музыке было некогда, надо было пожинать плоды юности, и отца это сильно раздражало. На пианино передо мной ставили будильник, и час в день я должен был отыграть. Сестра следила за временем и, если я пытался соскочить раньше, закладывала меня. Еще хуже было, когда отец был дома, особенно если в подпитии. Любая неправильно нажатая нота влекла за собой прилет по рукам. Короче, папа перестарался. Любовь к музыке у меня осталась, но становиться музыкантом я расхотел. У папы появился последний шанс таки достичь своей цели, и он решил отдать меня после 5-го класса в Московское суворовское военно-музыкальное училище. Там готовили дирижеров военных оркестров. Мне было некуда деваться, и я поехал, но, к счастью, завалил экзамен по математике (учился-то я тогда так себе). Но вернемся снова к проблемам отца, о которых я рассказал чуть ранее.
В относительно короткое время из-за пьянства папа лишился всего: работы, любви и уважения семьи. Как-то проходя домой из школы, я увидел, как он пьяный лежит и ворочается в луже. Я прошел мимо и не стал его поднимать. Наконец, наступил такой момент, когда я уехал в военное училище в Рязань. Я не знаю, как это произошло. Но отец вдруг бросил пить. Я спрашивал его потом, что вдруг его сподвигло, может, заболело что? Нет, говорит. А факты таковы: уйдя из музыкальной школы, отец бросил пить и устроился каменщиком на стройку. То есть фактически начал жизнь с нуля. Проработав некоторое время на стройке, он достиг высшего для каменщика (пятого) разряда. О нем стали писать городские газеты.
С отказом от вредной привычки стала налаживаться и жизнь. Папу вновь пригласили преподавать в музыкальную школу, и он согласился, и работал там до и после ухода на пенсию. Он стал очень старательно и ответственно относиться к семейному бюджету. Все семейные деньги были у него. Он кропотливо планировал все покупки, каждую неделю составлял на листочке план, что требуется приобрести. Денег стало хватать и на транспорт: он купил себе автомобиль «Москвич», затем внедорожник «Ниву» и т.д. Если папа распоряжался деньгами, то мама распоряжалась папой. Такое распределение ролей мне напомнило притчу о голове и шее. Папа был головой, а мама шеей. Голова смотрела туда, куда повернется шея. Как то так.
Когда мамы не стало, папа заскучал. В то время он жил в деревне Никифорцево, где Наташа имел шикарную (но очень дорогую в эксплуатации) усадьбу. Стали думать о переезде снова в Вощажниково. Папа ухватился за эту мысль. В Вощажникове стоял старый родительский дом, в котором уже, вследствие ветхости, было небезопасно жить. Теперь на этом месте стоит новый дом, который обходится значительно дешевле, и папа в нем почувствовал себя существенно лучше. Когда разбирали дом старый, имели в виду, что он полон всяких нераскрытых тайн (о них я расскажу позже). Там находили всякие интересные вещи и старые монеты, но тайны так и не были раскрыты. Какие же это тайны? Их три. Первая: дядя Леня, бабушкин брат, привез с фронта пистолет ТТ. В какой-то день, потеряв осторожность, мужчины решили на пруду пострелять уток. Поступок не остался незамеченным, приехала милиция. Пистолет они не нашли. С тех пор ничего не знаем о нем и мы. Вторая тайна: дедушку раскулачивали. О том, что его будут раскулачивать, он знал, а значит, скорее всего, самое ценное спрятал или зарыл. Тоже не нашли. И, наконец, у папиного брата, Аркадия, в конце жизни стала развиваться мания преследования. Ему стало казаться, что его хотят убить. А поскольку он был очень грамотным инженером, то начал кустарно изготовлять для себя различные миниатюрные пистолеты, типа «стреляющая ручка». Папа видел у него один такой. Этого тоже ничего не нашли. В азартном порыве раскрыть эти тайны, я нашел человека, у которого есть профессиональный металлоискатель. С его помощью он находил у себя на участке, в черте города Ростова, много старинных монет и других ценных вещей. Он был готов приехать к нам и поискать. Но в этом во всем был один существенный минус. Обнаруженные таким способом вещи ТРЕБОВАЛОСЬ ВЫКАПЫВАТЬ. Это и сыграло ключевую роль. Хозяйка дома и участка, моя сестра Наташа, сказала «Я перекапывать участок не дам». Действительно, там стриженый газон и посажены деревья. А тайны, ну их! Так и живем.
П.С. У этого очерка есть продолжение. Когда я переслал еще сырой его текст Эмилии (дочке старшей маминой сестры), она мне ответила и, неожиданно для меня, раскрыла секрет, как папа бросил пить.
Пишет Эмилия: «А дело было так. Варя была в доме отдыха, Наташа приехала из Москвы, она поступила в институт, день был 2 августа (день рождения Наташи). Саша как всегда был в подпитии, расплакался, что ничего не может подарить Наташе, на что она ответила, что он может сделать ей подарок. Саша пообещал сделать всё, что она попросит. Наташа сказала – брось пить, это будет самым большим подарком. Саша сразу ничего не ответил, через несколько часов подошёл к Наташе и сказал, что он согласен, только она должна помочь – закрывать дверь снаружи, чтобы он не вышел (у вас есть такой запор). Он бился 2 недели (может больше). Варя приехала из дома отдыха. Саша сказал, что больше не пьёт, она не поверила, но потом всё увидела сама. Вместе сходили к Румянцеву, Сашу восстановили в муз. школе. Больше спиртного он в рот не брал, я потом говорила с ним, как он это перенёс. Он сказал, что было очень тяжело, порой бился головой о стену, хотел всё прервать, но сдержался. Потом на моей работе, если кто говорил, что алкоголизм не вылечить, я всегда этот случай приводила в пример. Сильная воля и данное слово могут свернуть горы».
