За неимением ничего большего, Илия заверила справку единственно собственной подписью и передала Леону.

На лице того было написано предвкушение — он явно обрадовался возможности пополнить свою коллекцию.

Правда, Илия вдруг с ужасом обнаружила, что он не просто убрал справку к остальным, а стал её читать!

Она поняла, что краснеет.

Момент, когда он дошёл до конца справки, она почувствовала весьма отчётливо: его ранее самодовольное и весёлое лицо стало вдруг растерянным.

Он перевёл взгляд с листочка на неё — совершенно беспомощный взгляд человека, который будто спрашивает: вы ведь не смеётесь надо мной, правда?

Она никак, вообще никак не ожидала от него такого взгляда — настолько неприкрыто беззащитного, настолько личного, настолько наполненного надеждой и почти детской доверчивостью.

«Конечно же, он влюблён», — вспомнились ей насмешливые и уверенные слова Рийара, которым она тогда совсем не поверила — и в которые совершенно не могла не поверить сейчас.

Ей сделалось бесконечно стыдно за то, что она так над ним подшутила; она вся стала пунцовая от этого стыда.

— Простите! — лихорадочно воскликнула она вскакивая. — Мне не стоило!..

Он, кажется, хотел что-то сказать — но она не стала слушать. Ей было слишком страшно видеть его таким, видеть его взгляд таким, осознавать, что для него всё это совсем не шуточки — а она, она просто хотела понасмешничать над вредным наставником!

Боясь увидеть в его глазах, что причинила ему этой шуткой боль, она развернулась и бросилась на выход, стирая на ходу с щёк неожиданно полившиеся слёзы.

Ей было стыдно, так стыдно, так глубоко стыдно, что она просто не знала, как справиться с этими чувствами! Она никогда, никогда в жизни не позволила бы себе подшучивать над ним, если бы в самом деле думала, что может нравиться ему в этом смысле. Но она была так незыблемо уверена, что этот сдержанный хладнокровный мужчина, конечно, не способен быть влюблённым в принципе, — и тем более не способен быть влюблённым в такую нелепую девушку, как она! — что она была совершенно уверена, что он лишь весело посмеётся от её справки.

А он, он!..

Он, должно быть, воспринял её как признание в ответной симпатии!

Ах, что же она натворила!

В ужасе закрыв лицо руками, она безудержно разрыдалась.

— Илия? — раздался совсем рядом с нею удивлённый голос.

Выглянув из-под собственных рук, Илия с ужасом обнаружила госпожу Юланию, которая несла в руках стопку бумаг и выглядела весьма обеспокоенной.

«Далёкие звёзды, нужно же было так попасть!» — подумала Илия, с досады даже перестав плакать. Вот уж чего ей точно не хотелось, так это предстать перед начальницей в таком виде.

— Пройдёмте, — кивнула, меж тем, Юлания в сторону своего кабинета, и Илия послушно отправилась за ней.

Глава вторая

Если бы Илия находилась в более спокойном состоянии, она наверняка бы стала с любопытством оглядываться — потому что вотчина начальницы Следственного управления, определённо, того стоила.

Миновав приёмную, та провела Илию непосредственно в свой кабинет.

Залитое солнцем помещение было отделано резными деревянными панелями, в рельефных нишах которых располагались прекрасные живописные полотна с природными мотивами или городскими пейзажами. Весь кабинет был обильно украшен живой зеленью — вьющиеся растения в горшках располагались по всему периметру, а их ветви красиво направлялись по резным деревянным колоннам вверх.

У госпожи Юлании не было такого панорамного проёма, как в кабинете Леона, — одна из стен почти сплошь представляла собой высокие, от пола до потолка, окна, украшенные витражами. Центральное окно открывалось как дверь и вело на увитый ползучими розами балкон; туда и отвела начальница Илию.

Усадив гостью в кресло, Юлания, вместо того, чтобы позвать секретаря, принялась сама греть чайник на специальном артефакте, и сама заварила прекрасный ароматный чай.

Она размышляла о том, что к шпионке архимага стоит приглядеться и попытаться узнать, что за игру она ведёт. В целом, к самой работе Илии у Юлании не было претензий, и она во всём была согласна с данной Леоном характеристикой; но Юлания совершенно не верила, что Лийр мог послать к ней своих людей, не проинструктировав их и не обозначив какие-то дополнительные задачи.

Илия и на первый, и на второй взгляд казалась человеком простодушным, и госпожа Юлания полагала, что есть шанс вывести её на откровенный разговор и по косвенным приметам и оговоркам понять, что замышляет архимаг.

С учётом того, в какие дебри ушло расследование кражи артефакта, Юлания небезосновательно полагала, что со стороны архимага имеет место подстава, и что посланные им девицы должны иметь насчёт этой подставы какие-то инструкции.

— Леон, конечно, весьма педантичен и требователен в плане выполнения различные инструкций, — дружелюбно завела свою речь Юлания, подавая Илии чашку, — но, право, не думаю, что он желал вас задеть, — попыталась она опосредованно выяснить причины расстройства девушки.

Смущённо поблагодарив за чай, Илия порывисто согласилась:

— Нет-нет, что вы! Леон — прекрасный наставник… — на этой фразе она сделалась совершенно пунцовой, вспомнив только что выписанную справку.

Пригубив своего чаю, Юлания задумалась, чем вызвано такое смущение, и сухо уточнила:

— Если вы полагаете, что он переступает границы служебных отношений…

От расстройства Илия чуть не выронила полную чашку. Поспешно поставив её на стол и сжав дрожащие пальцы, она кинулась на защиту наставника:

— Ну что вы! Он всегда безупречно профессионален! — горячо заверила она.

Осознав, что из-за её слёз и смущения начальница делает катастрофически неверные выводы о том, что произошло за дверями кабинета Леона, Илия поняла, что придётся признаваться. Она никогда, никогда, ни за что бы не призналась перед госпожой Юланией в своей выходке — в страхе испортить благоприятное впечатление о себе и потерять её расположение — но ещё страшнее ей теперь казалось, что из-за неё начальница невесть что напридумывает про Леона.

— Это я ужасно неудачно подшутила над ним, — пряча лицо за чашкой, тихо сказала она, боясь взглянуть на собеседницу и увидеть в её лице осуждение и возмущение.

Леон так много делает для неё! Высшей формой неблагодарности было бы над ним подшучивать — вот зачем, зачем она это сделала?!

На несколько секунд воцарилось молчание, затем Юлания спокойно отметила:

— Что ж, стажёрам свойственно желать подшутить над своими наставниками.

Только из-за того, что Илия отчаянно прислушивалась к её тону в попытках услышать в нём осуждение, она заметила в этих слова лёгкую нотку огорчения. И, хотя огорчение это, кажется, не было направлено на неё лично и не содержало в себе разочарования, сердце Илии всё равно тоскливо заныло.

Госпожа Юлания задумчиво провела пальцем по кромке своей чашки. То, что она видела перед собой, никак не сходилось с её представлениями о засланке от архимага.

«Возможно, у него в самом деле просто не нашлось иного поискового мага?» — задумалась она.

— Разве вы не шутили над своими наставниками в резиденции? — попыталась перевести тему Юлания, чтобы узнать больше о характере собеседницы.

— Нет, я никогда!.. — с подкупающей искренностью в голосе заверила Илия.

Ей, конечно, никогда и в голову не приходило ничего подобного!

И тем ужаснее ей теперь казался нынешний проступок.

— Ну, — наклоняясь за печеньем, с дружелюбной улыбкой попыталась успокоить её госпожа Юлания, — Леон не впервые сталкивается с дурацкими шутками стажёров, так что не думаю, что вы могли всерьёз его задеть.

Илия, как раз делавшая глоток чая, поперхнулась. Из глаз её снова было брызнули слёзы, которые она поспешно стёрла.

У неё были все основания предполагать, что ни один другой стажёр не мог подшутить над Леоном так жестоко, как она, поэтому вместо того, чтобы утешиться, она, напротив, стала воспринимать ситуацию ещё более катастрофично. Мысль о том, что она нечаянно причинила боль такому хорошему человеку, который так добр к ней и так много для неё сделал, ранила её до глубины души.