Торжествующее самодовольство в момент сменилось удивлением, недоумением и каким-то неуверенным вопросительным чувством.

— В смысле? — переспросил Рийар, и в неё потоком хлынули его обида и досада. — Ты должна была начать испытывать связанные со мной эмоции! — с недовольством и обвинением в голосе заявил он.

Его растерянность показалась ей восхитительной, пусть она и чувствовала её как свою.

— Ну, своих эмоций я испытывать не могу, — неуверенно протянула она, снова захваченная его чувствами. — Поэтому, видимо, магия передала мне твои?

За рийаровским недоумением проступили азарт и уверенность в себе и своих силах. Айринии было крайне приятно насладиться этими эмоциями, поэтому она отвлеклась от своих мыслей и позволила себе просто плыть на этих эмоциональных волнах.

В его уверенном спокойствии появился оттенок жёсткости. В какой-то момент в нём проклюнулись мрачное торжество и насмешка, и Айриния поняла, что зря отвлеклась, и что он снова замыслил какую-то гадость, и сейчас её осуществит.

Она замерла, затрепетав от страха.

Затрепетав… от страха?..

С глубочайшим удивлением она осознала, что чувствует свою собственную эмоцию — связанную с ним эмоцию! Он в самом деле как-то сумел это наколдовать?!

Удивление, страх и сомнения смешались в её душе.

— Как ты это сделал? — спросила она, но не получила ответа, зато…

Почувствовала его неуверенность.

Его неуверенность. Не свою.

Своими были страх и удивление; неуверенность и недовольство исходили явно с его стороны и не принадлежали ей.

— Что ты с нами сделал?! — резко потребовала ответа она, чувствуя, как страх её перешёл в смешанный с гневом ужас. Это что ещё за кошмарная магия?! Чем ей это грозит?!

Тут она вздрогнула, почувствовав его прикосновение к своей руке. От него исходила волна уверенности и спокойствия; ни малейшей угрозы и насмешки, поэтому она в недоумении замерла и позволила ему поднять её руку к его лицу.

Он заставил её пальцами накрыть его губы; она почувствовала, как те шевелятся, словно он что-то говорит — но она ничего, ничего не слышала!

Страх её усилился. Что, к слепоте ещё и глухота, что ли?

Явно уловив и поняв её страх, он щёлкнул пальцами.

Звук был слышен вполне отчётливо.

Его сопровождала какая-то выжидательная и приглашающая эмоция.

Айриния на всякий случай сделала шаг от этого сумасшедшего и придурошного мага, нащупывая заодно дверную ручку.

Итак, слух её остался при ней, но она явно не способна услышать его слов… зато слышит его эмоции.

И, кажется, это процесс полностью двусторонний!

— Ты с ума сошёл?! — воскликнула она, забыв, что он её не слышит.

Как, как вообще человеку могла прийти в голову такая нелепость?!

Чего он этим хотел добиться?!

Что за немыслимое извращение?!

Видимо, эмоциональный посыл её вопроса был вполне ясен.

Потому что с его стороны пришли эмоции, которые можно было бы расшифровать как: ну, просто забавно.

Айринии не было забавно.

Айринии было страшно.

Бесконечно, глубоко страшно — потому что она чувствовала себя фатально, бесконечно беззащитной перед человеком, который мог просто читать её эмоции как открытую книгу… и он ведь явно получал от этого удовольствие! О да, она уже чувствовала с его стороны и исследовательское любопытство, и охотничий азарт, и насмешливое самодовольство…

Чуть не потеряв равновесие, Айриния наощупь дёрнула ручку двери и вывалилась наружу, распространяя, наверное, на всю комнату свой тотальный неконтролируемый ужас перед ситуацией, в которую она попала. С силой захлопнув за собой дверь, она навалилась на неё всем телом, пытаясь хоть так защититься от него.

Однако доски явно не были преградой для магии.

Из-за закрытой двери она явно чувствовала недоумение и вопрос.

— Убирайся, пожалуйста, просто убирайся! — прокричала она, забыв, что он не может её слышать, а если бы и мог — точно не послушался бы, ведь он и имел целью помучить её и истерзать страхом.

Эмоции её, впрочем, явно вторили её словам. За дверью дрогнула растерянность и сомнения — как будто он ожидал другого эффекта и не был теперь уверен, как поступить. Затем его эмоции стали слабее, слабее… он, кажется, отходил от двери, и, чем дальше отходил — тем меньше она ощущала его эмоции.

Наконец, напоследок дрогнув недоумением, его эмоции совсем потухли — а вместе с ними потух и страх Айринии.

Только тут она поняла, что её собственные эмоции слабели вместе с его, и, как только она перестала чувствовать его — перестала чувствовать эмоции вовсе. Она снова вернулась под действие своего отката.

«Кошмар какой!» — она сползла по двери на пол и обхватила коленки руками.

Она совершенно не понимала, что теперь с этим делать — а главное, не знала, как теперь выбраться из того места, где оказалась.

Она ничего не видела; и, если это впрямь изолятор, магия ей помочь не могла — это у Рийара был его доступ боевика, а ей её звёздочка стажёра не поможет.

Не могла же она сидеть тут, пока не пройдёт откат на слепоту?

Получается, ей всё же придётся как-то договариваться с Рийаром…

«Но как я с ним договорюсь, если мы не можем говорить? — логично спросила она саму себя и тут же заволновалась: — Надолго ли это с нами?»

Она не знала, что именно он наколдовал в своём запросе и не могла даже предположить, на какой срок он устроил им этот… эмоциональный контакт!

В душе её поднялось раздражение и недовольство; поймав себя на этих эмоциях, она догадалась, что он снова подошёл ближе, и послала в его сторону вполне осознанный укол упрёка и возмущения.

Из-за двери раздалась весёлая легкомысленная насмешка, окрашенная иронично-вопросительными нотками. Айриния расшифровала их как «ты чем-то недовольна? так я могу вернуться к первоначальному плану!»

Нет уж, каким бы ни был его первоначальный план, он точно был хуже! Хочет поиздеваться таким образом — что ж, она это как-нибудь переживёт! Главное, что переживёт!

Она встала и решительно открыла дверь.

От него чувствовалась волна одобрения, веселья и азарта.

Весело! Ему, видите ли, весело!

На её недовольство и возмущение пришёл огонёк насмешливого и самодовольного торжества. Кажется, кое-кто был вполне доволен своей местью, и Айринии, пожалуй, стоило бы поздравить себя с тем, что она так легко отделалась.

В конце концов, это ему теперь ощущать на себе волны её недовольства и упрёка!

Она выразительно провела рукой в сторону двери — мол, не думаешь проводить меня до общежития, раз уж больше некому?

Он тщетно попытался изобразить суровую холодность отказа, но из-под неё упрямо пробивалась вредность и… надежда. Далёкие звёзды, вот эта робкая, немного болезненная надежда Айринию даже насмешила! Он что, в самом деле мечтает, что она будет его умолять?!

Ответом на её насмешку и веселье стали обида и глухая недовольная боль.

Смех слетел с Айринии; она почему-то не ожидала… такой уязвимости с его стороны. В конце концов, он же сам наколдовал то, что наколдовал, — не мог же он сам себя сделать уязвимым?

…однако, если его эмоции теперь так же открыты ей, как и ему — её?

Она вытаращилась в его сторону с совершенно ошеломлённым выражением.

Буквально почувствовала, как он сложил руки на груди в попытках закрыться, но не преуспел: она отчётливо чувствовала исходящие от него стыд, безнадёжность и обречённое смирение с неизбежным.

«В самом деле? — попыталась она окрасить свои эмоции смысловым содержанием. — Ты в самом деле не подумал, что будешь таким же уязвимым, как и я?»

С его стороны пришли досада и раздражение, прикрывающие глубокие, всепоглощающий стыд.

Да, он просто не подумал об этом, а теперь было поздно.

— Расколдовывай! — фыркнула она, разводя руками. Мол, очевидно же, что месть не удалась.

Волна мрачной безнадёжности с его стороны её ошеломила.

Он что, не может это отменить или прекратить?