Тоскливая безнадёжность волнами окутала её душу, проникая в самые укромные уголки шёпотом: «У тебя всё равно никогда ничего не выйдет».

Всегда, всегда ей оставалось только смириться. Где она — и где Илия? Их уровни несопоставимы, и Айринии оставалось утешаться только злым языком и совершенно нереальными планами отмщения. С Рийаром, видимо, всё будет так же: она действительно лишь маленькая артефакторица, которая ничего не может ему сделать.

«Смирись, и помни о цели, — строго сказала самой себе Айриния. — У тебя есть шанс зацепиться в управлении, и ничего важнее этого нет». Не стоило тратить время и силы на сведение личных счётов — нужно было приложить все, буквально все усилия и возможности для того, чтобы произвести хорошее впечатление и застолбить за собой место мага-поисковика. Это был её шанс. Лучший шанс из тех, что ей когда-либо выпадал, и она не должна была позволить обиде и ненависти разрушить её будущее.

Укрепившись этими мыслями, она и впрямь сосредоточилась на своей основной цели. Благо, поскольку Илия перестала заниматься магическим поиском, а штатный маг всё ещё находился под откатом, управление вызывало Айринию почти каждый день, и у неё были все шансы проявить себя с лучшей стороны, чем она и пользовалась.

В какой-то момент она даже почти перестала бояться магичить — откаты от поисковой магии и близко не напоминали тот страшный откат от создания экспериментального артефакта — но всё же и они доставляли неудобство.

Однажды вечером она словила совершенно неожиданный откат: она всё прекрасно видела и воспринимала, но, каждый раз, как она пыталась сделать шаг, у неё было такое чувство, что она шагает в пустоту. Она видела пол глазами и понимала умом, что стоит на твёрдой поверхности; но всё же на каждом новому шагу сердце её мучительно ёкало, как если бы под ногой неожиданно оказалась пустота.

— Впервые с таким сталкиваюсь, — признал озадаченный следователь и уточнил: — Вам требуется сопровождение?

Айриния попробовала пройти по кабинету из стороны в сторону.

Хотя ей пришлось помогать себе руками, чтобы удержать равновесие, в целом, откат не казался страшным.

— Спасибо, думаю, я сама дойду! — улыбнулась она ему, попрощалась и направилась на выход.

Она быстро приноровилась и уже даже не размахивала руками; на первом этаже она успешно обогнула беседующих Леона и Илию — они, кажется, тоже собирались уходить, но спорили о каком-то незавизированном документе. Айриния гордо вскинула голову и постаралась сделать вид, что чувствует себя прекрасно. Ей хотелось утереть Илии нос: мол, смотри, как нужно магичить! Никаких серьёзных откатов, вот что значит — профессионализм!

Судя по тому, с какой ненавистью блеснула на неё глазами Илия, затея вполне удалась, и настроение Айринии стало совсем уж приподнятым.

На выходе она, однако, запнулась на лестнице и чуть не упала. Привыкнув, что всегда чувствует под ногами пустоту, она растерялась, когда под ногой действительно оказалась настоящая пустота — и рухнула на поджидающего Илию у выхода Рийара.

Тот сперва машинально подхватил упавшую на него девушку, но затем разглядел, кого именно ему принесло, скривился и оттолкнул её со словами:

— Всё не угомонишься, Айриния? Не рассчитывай, настоящим магам ты неинтересна.

Айриния вспыхнула от обиды и унижения. Она открыла было рот — чтобы ответить что-то злое и язвительное — но услышала за спиной шаги. Это должны были выйти Леон и Илия, и Айриния подумала, что шанса лучше не выпадет, и нужно действовать немедленно.

Сделав резкий шаг вперёд, она обхватила не ожидавшего нападения Рийара за шею и впилась в его губы своими. Он, выкрутившись, почти успел оттолкнуть её — но от отчаяния и осознания, что её план вот-вот полетит в трубу, и вместо желанной победы она попадёт в унизительную ситуацию перед Илией, Айриния повелела:

— Поцелуй меня! — подкрепив свой приказ магией.

Магия эта вырвалась из неё инстинктивно; она не успела остановиться и подумать — если бы у неё было хотя бы несколько секунд, она бы вспомнила и про откат, и про закон, — но она не успела, и от страха унижения наколдовала то, что пришло первым на ум.

Подавляющая чужую волю магия сработала без осечек: Рийар покорно обхватил Айринию за талию и поцеловал.

Он не сразу понял, что происходит, не сразу поверил, что она осмелилась заколдовать его, не сразу осознал, что оказался совершенно беспомощным перед этой магией — как любой человек, ставшей её жертвой.

Когда же он осознал, что, не в силах сопротивляться приказу, он целует её, — сознание его заметалось в лихорадочных мыслях в поисках выхода, но ничего, ничего не могло сделать: ни его губы, ни его руки не подчинялись ему и упорно выполняли её приказ.

Наконец, когда магия истощилась, посчитав приказ выполненным, он в ужасе отпрянул от неё; от бешенства, унижения и гнева он ничего не видел, кроме её ненавистного лица. Он бросился на неё и, наверное, тут же и придушил бы — но его перехватили сильные руки Леона.

— Ты что творишь?! — прошипел он ему на ухо, пытаясь отволочь его от Айринии.

Хотя Леон и не был успешен в фехтовании, он не пренебрегал физическими упражнениями, поэтому держал крепко. В норме, однако, Рийар бы без труда его одолел, но теперь его шатало от нахлынувших эмоций, он был словно пьяный от гнева, и Леону удалось с ним сладить и затащить обратно в управление.

Илия, вопреки ожиданиям Айринии, всю эту сцену пропустила. Она всё-таки отправилась завизировать тот документ, который они ранее обсуждали с Леоном, поэтому тот вышел один.

Этот факт, впрочем, никак Айринию не огорчил, и она, посмотрев в закрывшуюся за мужчинами дверь, равнодушно пожала плечами и отправилась к себе.

В качестве отката она получила неспособность ощущать эмоции, связанные с другими людьми.

В тот момент ей показалось, что ей бесконечно повезло, и по поводу этого отката можно не переживать.

Глава шестая

— Что за безобразное поведение! — зло выговаривал Леон, трясясь от возмущения и таща Рийара в свой кабинет. — Что ты, вообще, творишь?!

Рийар не сопротивлялся и безвольно позволял себя волочь.

Мысль о том, что его заколдовали — что его посмела заколдовать какая-то нелепая артефакторка! — совершенно его вымораживала.

— Ты в самом деле закрутил романы с двумя стажёрками сразу?! — поражённо и гневно возмущался Леон, не в силах поверить, что брат мог опуститься до такой низости. — У тебя вообще хоть какие-то представления о морали и этике ещё сохранились?! Впрочем, о чём я спрашиваю! Какая мораль! — смерил он брата презрительным и сердитым взглядом. — Но хоть мозги-то можно было включить!

Рийар пропускал выговор мимо ушей — как он делал и вообще всегда, когда Леон пытался его воспитывать (что происходило, по правде сказать, слишком часто).

Все мысли Рийара были заняты гневом и досадой. Как! Она, в самом деле, просто его заколдовала!

— О чём ты, вообще, думал! — с горечью выговорил Леон, запихивая брата в свой кабинет.

Здесь Рийар изволил всё-таки включиться в разговор. Хмуро поглядев на Леона, он сдал Айринию:

— Эта стерва меня заколдовала.

Ни на миг не поверив в такой бред, Леон смерил брата скептическим взглядом и уточнил:

— Тебя? Заколдовала стажёрка? Ты бредишь, Рийар?

Его слова выбесили Рийара ещё больше: и от того, что снова подчеркнули, что с ним справилась какая-то малолетняя дурочка, и от того, что ему не поверили и высмеяли.

— Она. Меня. Заколдовала. — Чётко проартикулировал Рийар, подошёл к столу Леона, нашёл там чистый лист, сел и принялся писать заявление: — И я эту стерву засужу теперь.

Несмотря на явно перебудороженное состояние, писал он аккуратным чётким почерком, как будто находился на уроке каллиграфии.

Осознав, что брат настроен решительно, Леон потёр лоб, пытаясь переварить информацию.

Обогнул стол и сел на своё место.