– В Африку идёшь?

– Да

– Вот так всегда – лучшие мужчины пролетают мимо меня, как ласточки мимо дома.

– А почему ты думаешь, что я тоже из лучших? – удивился я, с аппетитом уплетая мясо.

– Вижу. Чувствую – спокойно ответила булочница. – Я хорошо знаю вашего брата, видела всякое в своей жизни.

– А что семья твоя? Ну, муж, дети?

– Семья? Брат старший со своими домашними, в городе живёт, вот и вся моя семья. Муж был, да погиб в море, давно уже. А детей, вот, боги не послали. Так что живу и радуюсь тому, что имею. Вот, булочная моя, например. Я здесь тружусь с раннего утра и до позднего вечера, каждый день, из года в год. И мне нравится. И людям нравится, как я готовлю. И цены я не задираю, потому, что мне хватает доходов, а людей кормить я люблю. Ой, что – то заболталась я, пойду на кухню лепёшки из печи вытащу, а то пережарятся. Ты ешь, солдат, ешь! Если захочешь, я ещё похлёбки тебе принесу.

Женщина встала, с явным сожалением, что не удалось ещё поболтать и отправилась на кухню. Её роскошные бёдра и крепкая задница, обтянутые тонкой тканью туники, красиво покачивались при ходьбе.

Я налил себе вина и продолжил обедать, невольно думая об этой красивой и вкусной, даже на вид женщине, только что сидевшей рядом так близко, что я чувствовал её свежее дыхание.

Это хорошо. Мне нравится это состояние, когда я снова возвращаюсь к реальной жизни, наполненной светом, вкусной едой, безопасностью и такими вот женщинами, от которых пахнет свежими булочками и взаимным желанием.

Хозяйка вернулась, когда я закончил обедать. Убрала со стола посуду на кухню и вернулась со свежей булочкой на тарелке и куском сыра.

– Вот, солдат, съешь это чудо прямо из печи, а я тебе ещё вина подам. Ты торопишься куда?

– Нет, не тороплюсь. А булочку твою я съем с большим удовольствием.

Хозяйка принесла ещё кувшин вина и кружку.

– Можно и я с тобой выпью вина? Жарко как -то…

– Конечно, я буду рад. – кивнул я и положил на стол денарий.

– Ой, что ты? Это много. Ты, или цен не знаешь на еду, или просто щедрый такой.

– Ни то, и не другое. Просто я благодарен тебе за вкусную еду и доброе слово.

Мы выпили по несколько глотков вина. Хорошее вино, хотя немного терпкое, видно, из Испании.

– Испанское? – спросил я, разглядывая красивое лицо женщины.

– Да, испанское. Я держу его для себя и для особых гостей – оно мне очень нравится. Наши вина слабоваты и кислые. А это вино я пью даже не разбавленное, понемногу, для удовольствия.

Женщина отломила кусочек булочки, съела и довольно кивнула:

– Удалась выпечка сегодня. Хороший, значит, будет день.

А потом она внезапно спросила:

– Хочешь меня, солдат? Я в долгу не люблю оставаться.

Я молча выпил ещё несколько глотков вина. Ведь и правда – я хотел эту женщину.

– Да. Но где? – в свою очередь спросил я.

– Здесь и сейчас. Я только дверь закрою.

Моё сердце гулким мощным молотом забилось в груди.

Загремел дверной засов и женщина вплотную приблизилась ко мне, глядя на меня снизу своими блестящими и влажными от желания глазами.

– Как тебя зовут? – спросил я, осторожно приподняв лицо женщины за подбородок.

– Мелетия. Мелетия, дочь Хионии из Сиракуз – ответила женщина, потянувшись ко мне губами.

– Мелетия… Сладкое имя какое! – я осторожно прикоснулся губами ко лбу женщины.

– А ты… как тебя зовут, солдат?

– Луций. Просто Луций – я легко поцеловал женщину в губы.

– Луций! Луций! – Мелетия впилась в мои губы нежным и страстным поцелуем и её властный язычок завладел моим языком. Как она целовалась, эта женщина! Как вкусно целовалась Мелетия, дочь Хионии из Сиракуз!

Мои руки жадно изучали роскошное тело женщины: её крепкую грудь с налившимися от возбуждения сосками, её крепкие бёдра и попу, её, такие соблазнительные красивые сильные плечи. Мелетия в свою очередь крепко обнимала меня и прижималась ко мне всем телом, отстранявшись на мгновение, когда моя рука проникала между её ног. Мы тяжело и часто дышали, непрерывно целовались, и тесно прижимались друг к другу. Казалось, это продолжалось вечность, или я так хотел, чтобы это продолжалось бесконечно долго. Но хотелось большего, хотелось полного обладания этой женщиной.

Я хотел Мелетию так же остро, как и она хотела меня – я видел и чувствовал это каждой фиброй моей души. Наверное, я так хотел только одну женщину в своей прежней жизни – рыжеволосую Гранию, Гранию дочь Фергюса из далёкой Британии, как давно это было!

А сейчас в моих руках плавится, как золото в горниле, эта черноволосая гречанка и я тоже растворяюсь в бурном потоке её желания.

– Стой! Остановись, Луций Прошу тебя! – женщина вдруг мягко отстранилась от меня. – Я сейчас.

Мелетия метнулась на кухню и через минуту уже была рядом со мной, держа в руках кувшин и небольшой медный таз.

– Что это? – недоуменно спросил я.

– Сейчас узнаешь, солдат – Мелетия наклонилась, расстегнула пояс на моей тунике, аккуратно положила на стол мой кинжал и кошелёк, потом быстрым движением сняла через голову мою тунику и села передо мной на колени, пододвинув к себе кувшин и таз.

– Какой красавец! – восхищённо произнесла женщина, прикоснувшись рукой к моему члену, устремлённому в небеса. – А теперь я его помою, страдальца твоего – видишь, как он извёлся от желания познакомиться со мной поближе.

Я молчал, ошарашено наблюдая за руками Мелетии. А женщина тем временем налила из кувшина что-то в таз и я узнал кисловатый запах вина.

Мелетия принялась омывать меня, тщательно протирая тело белой тряпицей. Потом, вдоволь выкупав меня, она взялась за мой член, умелым движением руки открыв головку, внимательно изучила её, довольно кивнув, обмыла член ещё раз вином и нежно взяла его в рот. Я вздрогнул от неожиданности, но мгновенно включился в игру, запустив пальцы в волосы женщины, ритмично и властно притягивая её голову к себе. Это было великолепно, но долго продолжаться не могло, и женщина, почувствовав возросшее напряжение моего члена, поднялась с колен, сбросила свою тунику, представ передо мной полностью обнажённой. Мы опять стали целоваться, сливаясь друг с другом в одно тело страсти. И вот я отстранился, развернул женщину с столу, наклонил и любуясь её красивой попой, вошёл в её лоно, быстро и неумолимо. Мелетия вскрикнула, но не от боли, боли и не могло быть, потому что её лоно всё текло от возбуждения и желания – Мелетия вскрикнула, как мне показалась от восторга и радости.