– Так. Приснился папа. И что там было, во сне? – невозмутимо спросила Лика.

– Он сказал, что ты в беде, и тебе нужна помощь. Вот я и спрашиваю…

– Мамуль! – Лика перебила Зинаида. – Я даже не понимаю, о чем ты говоришь! Никакой беды нет, всё в полном порядке.

Зина покачала головой и сказала:

– А я не думаю, что это совпадение. Сначала я брожу по кладбищу, как слепой щенок, не могу найти могилу, хотя отлично знаю, где похоронен мой муж. А после мне снится Павел в странном месте и просит помочь тебе. Словно… словно на кладбище он специально спрятался от меня, чтобы я разволновалась, и отнеслась к его приходу во сне серьезно. Я уверена, что всё именно так. Лика… дочка! Я самый родной тебе человек. Я твоя мама! Ты можешь рассказать мне всё, что угодно! Я всегда пойму тебя и прощу. Всегда буду на твоей стороне. Всегда! Что бы там ни было, просто поделись со мной, милая!

Лика, которую тронула пылкая речь матери, на секунду заколебалась. Может быть, мама права… она ведь волнуется! Если с ней, с Ликой, случится самое плохое, мама будет вне себя от горя. Так не лучше ли её предупредить? Да, к этому невозможно подготовиться, но ведь и такие страшные сюрпризы маме ни к чему… а может… может, поговорить про Павла? По идее, он был одержим в тот момент, когда произошло зачатие Лики. Может, мама вспомнит что-то про тот период? Может, она заметила в поведении мужа хоть что-то?

Лика не успела решиться что-либо сказать матери – у девушки зазвонил мобильный. Звонок был от Сергея. Отвечать она не стала, но рингтон выдернул её из раздумий. Пришло осознание: «Да ты спятила дорогуша?!» Конечно, маме ничего говорить нельзя. Лика нажала на кнопочку на боку телефона дважды, сбрасывая звонок, и улыбнулась маме:

– Мам, если со мной что-то случится, ты узнаешь первой. Клянусь!

– Мне показалось, что ты сомневалась… хотела что-то рассказать. – вздохнула Зинаида.

– Я думала. Вспоминала. Нет, ничего не случилось. Всё в полном порядке, мама.

Лика снова улыбнулась и взяла мать за руки. Она должна поверить. Обязана.

Может, мама и не поверила, но сделала вид. Зинаида собралась и ушла, сказав, что завтра с утра она ждёт Анжелику, чтобы вместе поехать на кладбище.

– Конечно! Я заеду и поедем. До завтра, мамуль! Я уверена, это какое-то недоразумение. Завтра могила отца найдется на том месте, где и должна быть.

Пока она провожала мать, Сергей прислал ей в мессенджер сообщение. Не сообщение – целую простыню. Он писал, что ведьмак Григорий, у которого они были с утра, готов совершить над Ликой какой-то очищающий ритуал. Обряд, который вернет Лику в ряды людей. Её темная сторона будет заперта навсегда. Ритуал рискованный, но, в случае успеха, с Ликой всё буде в порядке. И никто уже не будет желать уничтожить её.

«Ты знаешь, кто желает моей смерти?» – написала она. «Я не знаю, но Григорий знает. Он хочет тебе помочь!» – тут же настрочил Сергей. Лика ответила: «Я подумаю». Он начал напирать и печатать сообщения с просьбами перезвонить, согласиться на ритуал, и всё в таком духе. «Ты мешаешь мне думать! – написала Лика. – Я напишу, когда решу». Вроде отстал.

Она спохватилась, что не уложила волосы. Завтра с утра будет, как дикобраз. Но едва Лика взялась за фен, телефон снова зазвонил. Уверенная, что опять звонит настырный Жарков, она схватила телефон и рявкнула в трубку:

– Ну что еще?

– Какая нервная барышня. Вроде ещё молодая… – сказал в динамике незнакомый голос.

Лика голос узнала. Единственное, что сейчас он показался ей более живым, чем до этого. Этим голосом её пугали. Звонили, чтобы спросить видела ли она жуткую рекламу. А потом сообщили, что она – приговоренная, и не может покинуть территорию. Это был он. Тот же голос, только на этот раз не механический. Такой же пугающий, но в голосе звучали живые нотки.

– Слушайте, что вам ещё от меня надо? Сижу себе в Москве, никого не трогаю. Или, у приговоренных есть ещё какие-то ограничения? Нельзя, например, мыться? Или есть?

– А ты изменилась. Почувствовала её, да? Тьму свою?

– Да иди ты… – начала было Лика, но звонивший прервал её.

– Соглашайся на обряд. Других вариантов у тебя всё равно нет. А тут шанс, какой-никакой… думаешь, нам охота тебя убивать? Да живи себе! Исцелись, и живи.

И в трубке стало тихо. Вот же а! Как Лику все достали! Если предположить, что её и правда убьют через четыре дня, почему бы всем просто не оставить её в покое?!

Лика уложила волосы крупными, свободно ниспадающими, локонами, взяла сотовый и написала Сергею: «Через полчаса в нашем ресторане. Можешь?» – «Буду!» – тут же пришёл ответ. Конечно, у них был любимый ресторан! Сколько они слопали там стейков, сколько пива выпили. Сколько рассказали друг другу историй про любовь и жизнь. Сколько блокнотов исписали, строя бизнес-планы. А сейчас будут обсуждать какой-то сомнительный магический ритуал, якобы способный очистить Лику от зла, которого она в себе так толком и не чувствовала. Если не считать раздражение по поводу досаждающих ей людей, знакомых и незнакомых. «Исцелись, и живи…». Интересно, Григорий рассказал Жаркову, как именно собирается исцелять Лику? Она очень на это надеялась.

До ресторана девушка дошла быстрым шагом. Увидела Сережку – тот уже сидел за столом. Лика прижала нос к стеклу и побарабанила пальцами. Жарков вскочил и улыбнулся. До двери оставалось три метра. Лика отошла от окна и направилась к входу в ресторан.

– Ну привет! – услышала она мужской голос слева от себя.

Мимо ресторана ходили люди, но Лика была уверена, что поздоровались с ней. Она повернулась и обмерла: это был он. Марбас. Именно так он и выглядел, когда они встретились в дебрях Ликиного подсознания. Вот только глаза… не были черными. Это были обычные человеческие глаза. Живые, внимательные, умные. Лика раскрыла рот, то ли от удивления, а то ли чтобы поздороваться в ответ, но ничего не успела – ни удивиться толком, ни сказать что-либо. Марбас щёлкнул пальцами, и они исчезли с оживленной улочки. Вместе.

Жарков подождал минуту, заволновался и вышел на улицу. Куда она могла подеваться? Только что была тут. Шла к входу в ресторан. Сергей набрал номер. «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети» – услышал он. В груди что-то тревожно заворочалось и сжалось в комок. Ноги стали ватными и не хотели держать Сергея. Он без сил прислонился к стеклянной витрине ресторана и не мог понять, что случилось на этот раз, и что ему делать…

– Она просто шла… я её видел в окно… там от окна до двери несколько шагов. Я ждал, ждал… а теперь и телефон недоступен. – Сергей сбивчиво рассказывал Григорию произошедшее. – И тут совершенно некуда деться! Просто физически некуда!

Было понятно, что Лика исчезла, но непонятно, как и куда. Около ресторана не было парковки. А тротуар от дороги отделял забор. Невысокий, но это смотря с какой стороны посмотреть.

За забором машины идут сплошным потоком – остановиться нет возможности. Никто бы не стал тут вставать даже на аварийку, чтобы перелезть через забор, схватить человека и уволочь его в машину. Да тут бы стоял такой гул клаксонов, что оглохнуть можно было бы. Жарков бы такое не пропустил. Услышал.

На пару сотен метров в обе стороны от входа в ресторан нет ни остановок транспорта, ни переходов, ни входов в метро. Москва-матушка. Иногда она чертовски неудобна в плане движения и парковок. Машина Сергея стояла в отдалении, во дворе. К ресторану он пришел пешком.

Но деться-то Лике было некуда! Вот о чем речь. То есть, абсолютно некуда. Сергей, конечно, сбегал в арку в другом конце дома, и там не было никого. Да и куда ей тут идти?

Он даже глупо поспрашивал у людей, не видели ли они девушку. Тыкал фото, открытое на телефоне, им в лица. Как только ноги снова стали его слушаться, так и побежал искать. И спрашивать. Ну, спросил у пары прохожих. Один мотнул головой, другая вытаращила глаза и пожала плечами. Жарков понял, что он занимается какой-то ерундой. Тут, на Московской оживленной улице, таким образом нельзя найти кого-либо.