– Значит, плохо искали, – отрезала я.

– О чем это ты? – почти обиженно отозвался Ивасаки.

– Араи-сенсей точно не убийца, так что, раз других подозреваемых нет, вы плохо искали.

Ивасаки хотел было возразить, но промолчал и лишь вздохнул.

– Возможно. Но, уверен, если бы не произошло… это, – он неопределенно махнул рукой, – мы бы уже докопались до правды. А что теперь? Что думают остальные? Где я, где Араи?

– Сбежать вместе вы точно не могли, так что все наверняка считают, что Араи-сенсей тебя убил, труп спрятал и теперь в бегах.

– Ха-ха… – протянул Ивасаки. – Тебе с Араи надо меньше общаться, у вас чувство юмора слишком похожим стало.

– А почему Араи-сенсей… стал оммёдзи? – спросила я. – Он же говорил, что был хирургом.

Ивасаки пожал плечами. На его лице снова появилось то скептически-пренебрежительное выражение, как и всякий раз, когда Араи говорил о своих «способностях».

– Когда я его увидел в участке в первый раз, выглядел он абсолютно нормально… ну, в плане одежды.

– А потом?

– Мы не сразу его задержали. Конечно, подозревать начали с самого начала, но так часто происходит. Потом мы получили ордер на арест Араи, и тогда… Оказалось, что кто-то предупредил его. И Араи сбежал! Вот когда мы его все-таки нашли, Араи уже выглядел как оммёдзи. Я, Араи и Маэда-сан, второй детектив, ехали в участок и, кажется, попали в аварию… И вот мы здесь. Но без Маэды-сана.

Я задумчиво нахмурилась. Понятнее ничего не стало. Напротив, лишь добавились новые вопросы.

– Ты сказал, что Араи Акио был детективом. Наверняка убийца – кто-то из преступников, которых он когда-то поймал или кого поймать собирался.

Ивасаки покачал головой:

– В любом случае сейчас это не так важно. Сейчас необходимо выжить, выбраться отсюда, и тогда я сделаю все, чтобы оправдать Араи и найти настоящего убийцу.

В голосе Ивасаки прозвенела стальная решимость, и я даже улыбнулась. Не сомневалась, что Ивасаки сделает все возможное, чтобы выполнить обещание.

Вот только для этого надо найти выход из этого проклятого города.

К дому в традиционном стиле, где должен был начаться новый кайдан, мы подошли в молчании. Йоко держалась поближе ко мне, изредка мягко улыбалась, если наши взгляды пересекались, но все же сохраняла некоторую дистанцию. Думаю, она понимала, что я была одной из тех, на кого могли давить чрезмерная забота или сопереживание.

Но и в глазах Йоко до сих пор клубилась печаль. Я понимала, что и ей смерть Кадзуо причинила боль, более того, видела, что Йоко ранили и до сих пор мучили слова Атамы и Акагэ. Напоминание о якобы погибшем из-за нее участнике.

Я хмуро смотрела на традиционный дом. Он не был похож на тот, в котором мы играли в кагомэ, но его вид все равно растревожил свежую рану на сердце и заставил с новой силой заболеть старые.

Как же я хотела домой. Как же скучала по родителям. Стоило только подумать о том, как они переживают за меня, начинало разрываться сердце… Но я не могла позволить себе развалиться, увязнуть в тоске и жалости к себе. И поэтому вновь запрятала мысли о семье в самый дальний уголок сознания. Так же как и мысли о тех, кого потеряла уже здесь.

В доме ждали только трое. Двое из них, явно знакомые, сидели у одной из стен и тихо переговаривались. Третий же расположился подальше от всех.

Я подошла к стене, прислонилась к ней плечом и скрестила руки на груди. Йоко встала рядом, слегка улыбаясь, но ее пальцы нервно сжимали подол платья. Эмири с равнодушным видом, словно ее вообще ничего не волновало, села у моих ног и продолжила читать книгу. Араи устроился в стороне, а Ивасаки, как обычно, встал поближе к Йоко, загородив нас собой.

Спустя некоторое время пришли еще пятеро участников. Среди них я увидела Хасэгаву – мы с Минори встретили его у поля с фонарями, потом я оказалась с ним в команде воров в кэйдоро. Наши взгляды пересеклись, и улыбка Хасэгавы стала шире. Он махнул мне рукой в знак приветствия, а я кивнула в ответ и быстро отвела взгляд.

И вот когда в доме собрались двадцать три человека, включая нас, свет померк, и углы прихожей затопило чернотой. Посреди комнаты вспыхнул одинокий фонарь. Синяя бумага превращала его тусклое пламя в холодное, потустороннее, зловещее свечение…

Я с невольным облегчением отметила, что никто из команды Торы так и не объявился. Видимо, хоть я и отрицала это, все-таки опасалась, что они могли нам навредить.

Медленно и выразительно заговорила рассказчица:

– Сегодня страшная история развернется в отдаленной деревне. Когда-то в ней проживали самые обычные люди, и все шло своим чередом. Но однажды разразился голод. Жители деревни страдали от недостатка еды: кто-то умирал от истощения, кто-то воровал чужие запасы, а кто-то отбирал их силой. Но когда еды почти не осталось, часть жителей совсем обезумела. Они убили всех остальных, чтобы выжить самим, чтобы забрать их припасы… и их тела.

По коже пробежала дрожь отвращения. Мы с Йоко переглянулись. Ее лицо исказилось в неприязненной гримасе, и Йоко поежилась, обхватив себя руками.

– Но из-за содеянного не было этим людям покоя. После смерти они стали гаки, и их вечно голодные призраки, что никак не могут насытиться и страдают каждый день, каждый час и каждую минуту, все еще бродят по той проклятой деревне. Волей случая туда забрели путники. Чтобы выбраться из деревни и не стать частью проклятья, путники должны пережить ночь, не став жертвами гаки.

– Каковы шансы, что эти путники не мы? – хмыкнула женщина, стоявшая напротив нас, и тон ее был полон сарказма и раздражения.

Никто не ответил.

– Но не только голодные духи могут быть опасны и жестоки… Путники также могут дать отпор и упокоить гаки, чтобы спастись. А теперь проходите в следующую комнату, и кайдан начнется.

Пару секунд ничего не происходило, словно люди собирались с мыслями, но вот первый человек оттолкнутся от стены и приблизился к сёдзи[15]. Это был Хасэгава. За ним последовали и остальные.

– Идем, – с ободряющей улыбкой проговорил Араи.

Я оглянулась на Эмири, Йоко потянула меня за руку, но я и сама уже направилась к дверям. Холодящая кожу тьма в проеме сёдзи привела нас в небольшое помещение, в котором двадцати трем человекам было тесновато. Мы оказались в бедно обставленной комнате простого деревенского дома. Крыша обветшала – моего носа коснулся запах гнилой соломы. Татами под ногами было грязным, на нем валялись оставленные в беспорядке футоны[16].

Фусума[17] были открыты, поэтому я увидела вторую комнату – с земляным полом – и выход в гэнкан[18]. Обратной дороги за нашими спинами больше не было.

Ни мебели, ни домашней утвари я не заметила, а в гэнкане не стояла даже обувь. Этот нока[19] пустовал, давно покинутый хозяевами.

– Как можно убить гаки? – Вопрос раздался спустя полминуты после того, как участники кайдана оказались в нока.

Задала его серьезная на вид девушка. Лицо ее казалось сосредоточенным и внимательным, словно она пришла на важный экзамен. Темно-каштановые волосы незнакомки были заплетены в небрежный хвост, а сама она была одета в спортивные лосины, майку и ветровку, которые подчеркивали ее пухленькую, женственную фигуру.

– Их вообще можно убить? Они же мертвы, – проворчала женщина позади меня. Судя по полному раздражения голосу, это была та же участница, что спросила про наши шансы в самом начале.